Давай обсудим

      И хоть Агате неприятно наблюдать, как Александр общается с Рейчел — она не чувствует себя третьей лишней, потому что отчётливо видит разницу.       В его глазах, голосе, движениях.       Она помнит, как в первый раз увидела неподдельный интерес в его изучающем взгляде, абсолютно бесстыдно блуждающем по ее телу, а потом — лицу: задержался на губах, затем — поймал ее взгляд. И они смотрели друг на друга немного дольше положенного.       Его голос, такой заботливый и тихий или расчетливо-холодный и грубый, в зависимости от того, сколько раз за день Агата испытывала его нервы, — но всегда искренний, с неприкрытой бережностью. И нахмуренные брови после колких фраз, внимательный взгляд, в котором плещется надежда — надежда на то, что она не восприняла очередную резкую фразу всерьез.       Горячие пальцы на плечах, ни к чему не принуждающие, следом — на шее. У нее на теле — скопление мурашек, в геометрической прогрессии эволюционируют в новую цивилизацию, покрывая каждый ее миллиметр. И она уже не уверена, правда ли злилась на него пару секунд назад.       Улыбка на обветренных губах. Не первая, подаренная ей, но внезапно искренняя и смышлёная: и плевать, что за несколько минут до этого ее руки фиксировали жесткие ремни.       Наивные поцелуи в лоб и висок, оставляющие после себя тепло на нежной коже, селящие в груди согревающее чувство защищенности. И нет места на земле спокойней.       И требовательные — в губы. Обжигающие, смазанные, с привкусом табачного дыма, слишком четко отпечатывающиеся в ее подсознании.       Агата пялится на них. Не смотрит, а пялится, совершенно бесстыдно. И ловит его взгляд.       Александра не удивляет ее заинтересованность — он, замолкая, улыбается. Рейчел неосознанно бросает взгляд через плечо, желая узнать, что привлекло его внимание, хмурит брови и сжимает пухлые губы.       Эта улыбка принадлежит только ей. Эти милые ямочки на щеках — тоже ее. И гипнотизирующая нежность, плескающаяся в голубых глазах.       Агата отчетливо видит разницу.