По ту сторону зеркала. Зеркало Войны.

Первые недели учебы прошли спокойно – насколько это вообще возможно. Слизеринцы относились к Гарри ровно – без явной неприязни, но и без явного же дружелюбия. Учится и учится. И Гарри, и Драко написали письма домой – рассказывая, как они рады учиться в Хоге и куда они поступили. Драко мысленно поблагодарил маму, накалывая булавкой код между строк. Мама и папа поймут и прочтут то, что не скажешь словами. Гарри – обученный делать так же – тоже отписал тайнописью. Про сок с зельем они вспомнили через день и аккуратно передали флакон Северусу. К их неудовольствию – сок из тыквы на столах стоял постоянно, а чаровать с такой регулярностью… было чревато. Выход нашелся случайно – в ответном письме родители рекомендовали обратиться напрямую к эльфам Хогвардса. Это помогло. Теперь стол Слизерина пил что угодно – но не тыквенный сок. Увы – в силу того, что не было возможности повлиять сильно на цвет – а вдруг заметят, соки были: морковный, апельсиновый, морковно-апельсиновый, апельсин с манго, морковка с манго. На вкус никто не жаловался – всяко лучше, чем глотать неведомое зелье три раза на дню. Спустя неделю, как они отдали флакон Северусу – декан вызвал их к себе. Мальчики немного робея вошли в покои декана – все же маска Ужаса Подземелий стала чем-то неотъемлемым в Хоге. – Садитесь, ругать вас не за что, особо хвалить – тоже. Им был предложен чай и бисквитные пирожные. Первым не выдержал Драко. – Крестный, вы же не просто так нас позвали? – Не просто. Я проверил тот сок. Вы были правы, не став его пить. Я не знаю, зачем и для чего – но в нем и правда было зелье. Оно безвредно – на первый взгляд, но если понемногу и регулярно его принимать – вы начнете терять критичный взгляд на вещи, больше доверять чужим словам… – Но зачем такое зелье подливать ученикам? – А кому это больше всего выгодно, Гарри? Драко уже успел сложить два и два. – Ты поступил на Слизерин, ты не стал дружить с Роном Уизли, да и Гермиона с Невиллом начали пользоваться головой, ты хорошо учишься и получаешь знания. Кому выгодно, чтобы было наоборот, а? Гарри лишь промолчал. – Не будем огульно обвинять. Но.. я, пожалуй, сварю антидот от такого "счастья". А вы и дальше продолжайте пить что-то другое. Я уже заметил, что мои аспиды стали куда спокойней и не так задирают другие факультеты. – А раньше было хуже? – Да. Все, идите делать уроки, мне надо подумать. Прихватив еще пирожных, мальчики вернулись в гостиную и занялись выполнением заданий – которых уже в первую неделю было более чем достаточно. Чары, Трансфигурация, Зельеварение – и все надо прочитать, понять и попрактиковать. С Чарами у мальчишек получалось хорошо – перышки и кусочки пергамента летали, как по учебнику, с Зельеварением тоже проблем не было – еще дома они натренировались на простых и несложных. Но вот Трансфигурация… – Драко, зачем нам превращать спички в иголки или жуков в пуговицы? Какая от этого польза? Я понимаю – стулья в кровать! Хорошую такую, надежную. Или плащ – в палатку или щит. Но это? Драко задумался, а потом просиял. – Смотри – мы же не сразу бегать с рождения начинаем? – Нет, конечно. Мы ползаем, потом ходим. Да и бегать надо учиться. – Вот сейчас мы как бы ползаем. Научимся ползать – пойдем. А там и побежим. – Понятно. Ну что ж, "поползли" дальше. Так что и с Трансфигурацией сладили. Так благополучно было не у всех. На совместных парах по Зельеварению Рон Уизли умудрился расплавить котел, что для Гарри, с его точки зрения, было странным: Рон ведь из семьи волшебников, неужели его не учили вообще ничему? Но самым поразительным было то, что умный, спокойный и очень старательный мальчик Невилл на Зельеварении превращался в нервного и испуганного, как иногда говорила тетя Нарси, "рукожопа". Хотя, конечно, профессор Снейп, который в домашней обстановке пусть был и немного ворчливым, но вполне доброжелательным – в школе становился настоящим Ужасом. Колкие, ядовитые комментарии так и летели с его языка, не взирая на пол и возраст. А Невилл, похоже, был робким и к такому не привык. Гарри, понаблюдав за муками Лонгботтома, решился подойти к профессору и попросить его быть немного помягче – ведь колкости не придадут Невиллу храбрости, скорей уж наоборот. И в один из вечеров он робко постучал в дверь покоев декана. – Да?! Гарри сглотнул – профессор был не в духе, но делать нечего. – Простите, профессор, но мне нужно поговорить с вами. – Входите, Гарольд. Дверь распахнулась, и Гарри вошел в уютную комнату. Профессор проверял очередные эссе – часть уже лежала стопкой, и Гарри видел сделанные ядовито-зелеными чернилами росчерки и замечания. – Что у вас? – Профессор, это касается не меня, а ученика Хаффлпаффа – Невилла Лонгботтома. – Редкостно криворукий мальчик. Что-то еще? – Профессор, он вас боится. А от страха все выходит только хуже. Он умный и старательный – просто очень робкий. Профессор с интересом воззрился на мальчика. – Поттер, вы факультетом не ошиблись? Защитники слабых и обиженных – на Гриффиндоре. – Но вы же даже с нами видели – что когда мы волнуемся… – Я помню. У вас котел чудом не взорвался, а у крестника – расплавился. Хорошо, я посмотрю, что можно сделать. Все? А то мне проверять кучу безграмотной писанины. – Все. Спасибо, профессор! Снейп только махнул рукой – ступай, мол. Гарри, сияя улыбкой, вернулся в гостиную, был награжден ироничным взглядом кузена и фыркнул в ответ. – И вовсе он не страшный. – Ага, когда нас обоих с пеленок знает. – Ну да. И все равно. – Как твое эссе по гербологии? – Понемногу. Но тетя Нарси знает больше. – Да, мама знает… – Драко? Ты чего? – Скучаю. Сейчас доделаем все – и я тебе расскажу одну вещь. Только это секрет! – Никому! – Пиши давай, "никому". Гарри улыбнулся, берясь за перо. С перьями у него были сложные отношения. Он не очень понимал, зачем писать на пергаменте и перьями – когда есть бумага и нормальные ручки – но потом крестный объяснил ему, что бумагу и ручки нельзя зачаровать, и заклинания, записанные так, могут дать даже противоположный эффект. Пришлось смириться, но вот тренироваться в овладении пером разрешили на простой бумаге – правда, высшего качества, и простыми перьями. Гарри с легкой завистью посмотрел на Драко – у него строчки были ровненькие, не то что его собственные даже после прописей и тренировок. Но тоже вполне читаемые. Закончив, дал чернилам высохнуть и бережно свернул свитки. //Кстати, а почему нельзя из того же пергамента сделать тетрадки? Бумажные – для просто лекций, а пергамент – для конспектирования заклинаний.. так же удобнее? Надо спросить потом.// Вот и Драко закончил свои труды и прибрался на столе. Посетив душевую, устроились на кроватях рядом. – Ты обещал рассказать какой-то секрет. – Ага. Понимаешь… когда я у мамы родился… она чуть не умерла. Ну то есть она умерла – но потом ожила. Но уже другая. Гарри округлил глаза: – Как это? – Я не совсем понял – но она поменялась телами с другой волшебницей. Они уже давно так живут. – То есть тетя Нарси – не совсем тетя Нарси? – Ну.. да. Ну она уже привыкла вот так, и она папу любит, и меня, и Вайли, и мелких.. Я слышал, что она тогда сотворила какое-то колдовство, чтобы меня спасти, и потом еще много чаровала. А недавно она смогла связаться через зеркало с той - другой волшебницей. – А можно.. поменять.. ну, обратно? – Нет. Это им надо умереть.. а я не хочу – я боюсь потерять. Она все равно моя мама. И она уже по-другому не сможет. – А там.. за зеркалом.. у той волшебницы есть дети? – Есть. Девочка – наших лет. Красивая. Ее Бэзэлис зовут. – Необычно. Знаешь, у тебя замечательная мама. И главное – она у тебя есть, Драко. Младший Малфой кивнул, вспомнив, что кузен – сирота. – Она немножко и для тебя мама. Если б не она – неизвестно, что было бы вообще сейчас. – Это да. Давай спать? – Давай. Покрутившись, мальчики наконец заснули.