Наваждение

По лилово-рыжим стенам стекала вязкая апатия, и от нее все вокруг словно блестело в неестественной влажной тишине, ожидающей следующего глухого всхлипа, рвущегося через влажную от слез ладонь, перекрывающую растекшиеся в помаде очертание губ. Воздух стал неприятно сухим, колющим о натянутые от соли щеки. Все в девушке пульсировало стыдливой прозрачной горечью Луна свисла под карнизом, пробиваясь своими тонкими прозрачными лучами, смешиваясь с желтоватым светом фонарей, сквозь скрипучие жалюзи, растекаясь в молочном мраморе полосками света. Тишина поднималась тяжелой пульсацией в ушах. В зеркале на Агату смотрело сливающаяся с бледным шершавым орнаментом плитки лицо, оно осунулось в мрачном испуге, застыв надолго широко открытыми глазами, бездумно тупящими в мутно серое отражение. В руках зашуршала баночка, бледные и некрупные, слегка розовые, таблетки шумели, сталкиваясь с друг другом при каждом движении, они гладкие, чуть сладкие, отправлялись в рот поочередно, пока Агата не почувствовала накатывающее чувство спокойствия. Зрачки уже становились меньше, а чувство всеобщего восторга слегло еще там, на пороге общежития. Последняя пара таблеток уже скользнула по языку дальше, оставаясь прохладой воды на губах и неприятным слащавым привкусом на нёбе. Агата выключила кран, останавливая живое журчание проточной воды и оставляя себя вновь наедине с скомканным воспоминанием и невыветриваемым запахом смерти, въевшимся в дорогие ковры особняка и лившимся из закатившихся глаз уже неживой подруги. Глаза пухли, но Агата продолжала растирать их до краснеющего зуда и лопнувших капилляров, вытирая с них слезы и отражений потухшей жизни на дне мертвых зрачков. От неприятного жгучего страха Агата пятилась, ударяясь о стену, а после сползала по ней, чувствуя, как шершавый камень сквозь одежду цепляется за кожу, она доставала до теплого пола, сворачивалась на его гладкой поверхности и, насыщаясь неживым теплом обогревателей под слоем плитки, ворочалась в блестящем слое пыли, унимая нагоняемую истерику, все больше отходящую на задний план, но все еще жалобную, резавшую и кричащую в груди. Мысли назойливо плавали вокруг вцепившегося в разум образа мертвой девушки, чей силуэт был так похож на тень, ушедшую из ее жизни, чье имя она боялась тревожить лишний раз. Образ этот всплыл призраком, еле видным миражем внутри собственного сознания. Но в ней оно потревожило что то новое, чужое. Алиса - просто знакомая, пара улыбок, отправленных друг другу в кафетерии, общие знакомые, несколько неловких разговоров на студенческих вечеринках и пустой директ Инстаграма.В холодных закатившихся глазах которой теперь навсегда застряло отражение комнаты в особняке, в которую навсегда впитался запах крови и женских духов, комната с которой уже давно сняли желтые ленты, но оставшаяся навсегда запечатанной. И даже если они с ней не были достаточно знакомы, она точно не заслуживала смерти, лучшая в группе, любимица-староста не должна была умирать такой смертью, не должна была оказаться с глазами на выкат и пеной у рта. -А.Л.И.С.А,- позвала она одними губами призрака, но, ожидаемо, не получив ответ,-Алиса,Алиса,Алиса,Алиса,Алиса… Внезапно поверившая во все суеверия Элизы, Агата звала ее, задерживая ее душу здесь еще ненадолго, так ей казалось, и в ней волновалось все тревогой и ожиданием ответа, Агата вновь плакала, уже чувствуя слёз на собственном лице.Не было скорби, было липкое ощущение вины, залившее легкие и перекрывшее доступ воздуху, а еще был вой ветра на улице и звонящий алюминием жалюзей, отвечавший ее тихому зову. Агата лежит так пока не чувствует, как ноги затекают, отдавая телевизионным шумом в кости и ткани мышц, пульсируя горячей кровью внутри, пока рука не устает сжимать баночку шумных таблеток и пока тишина не становится спокойной. Александр встречал ее в коридоре недоверчивой виной, отбирающей у нее баночку таблеток и лишний раз пересчитывающий их количество, а после тихо плетущейся вслед уставшим шагам. -Мне нужно кое кому позвонить,-Агата разворачивается рефлекторно, чуть ли не сталкиваясь с Александром лбами. -Кому? Александр смотрел из тени густых, еще более черных в тени узкого коридора, ресниц, пытаясь разглядеть размер зрачков, напротив. Он устало и томно перекатился на стену, облокотился на нее всей своей спиной, снижаясь до роста Агаты, его ноги почти дотянулись до противоположной стены, служив преградой, скорее формальной, чем серьезной. ненадолго между ними повисло неловкое, почти физически тяжелое, молчание. Агата стыдливо уткнулась в очертания собственных носков, что в тьме коридора приобретали совсем другую форму, сливающуюся с полом, подобно корням деревьев, и ей казалось, что она действительно врастает в пол, и одной своей просьбой все больше погружается в очередную кровавую и ужасную историю. Сердце ее предательски зашумело, ударяясь о стенки легких и отдавая неприятным зудом. Ей показалось, что в блеске зрачков Александра плавало нескрываемое удовольствие в этой маленькой пытке, от того все мускулы ее тела напряглись в звонкой неприязни, вылетевшей из ее рта парой неаккуратных слов. -Слушай, забудь все что было этой ночью! Это всего лишь наркотики, и килотонны виски в тебе, между нами ничего нет, поэтому кончай строить из себя заботливого брата. У тебя это плохо получается. Александр вытягивается, пряча глаза в пол, позволяя Агате живо перепрыгнуть через его ноги, направляясь прямиком в его комнату, к телефону, уходя она слышит, как он сопит, по-детски раздосадовано и громко. Он перехватывает ее руку, сжимает, и утягивает ее обратно. Агата раздраженно прыскает не удивляясь такому повороту событий и почти расслабляется, когда ее плечи начинают сжимать крепкие мужские руки, они слегка встряхивают ее тело, и оно бессильно трясется в его руках, и лишь живой укоризненный взгляд, направленный в глубину его глаз подсказывают ему что девушка еще в сознании. -Если ты не забыла, мы с тобой подозреваемые и очевидцы, поэтому давай без резких желаний, мы не на ярмарке в честь дня рождения! Кулаки девушки забелели, проступившие косточки бледнели под слоем бархатистой кожи, чуть влажные они чувствовали, как скользит по внутренней стороне ладони острый маникюр, оставляя еще более бледные следы на коже, что потом краснели жгучими царапинами. Агата стояла, словно ошпаренная, не желая сталкиваться с блеском сухого льда, она смахивает его расслабленные ладони одним движением, и молча удаляется в темноту, но не сдерживается и у самой двери говорит. -Не знаю, что я успела тебе наговорить за все это время, Нильсен, но это между нами ничего не меняет. Я уезжаю прямо сейчас, если ты хочешь продолжать контролировать все мои действия. Александр сдерживает себя от язливого вопроса «Куда же?» и останавливает в напоминании того, что ключи в сумке уже неживой студентки, лишь хмыкает, когда она, так по-своему, хлопает дверью комнаты, оставляя его одного. Он медленной походкой направляется в зал. В его руках чуть скрипит мутная прозрачная упаковка, готовая взорваться от давления ладони. Сейчас съемная квартира кажется слишком одинокой и чужой, начиная от желтых ароматных голов, непонятных цветков, разливающих по всей квартире удушливый аромат; Агата бы засмеяла, встретись они при других обстоятельствах; ненавистный желтый цвет, заканчивая уродливым и непонятным произведением современного искусства, в виде взрыва неоновых красок, совершенно неуместных в стилистике квартиры и ужасно раздражающих. И сейчас, как никогда больше, проливая половину виски в махровые узелки белого ковра, и заглатывая сразу три таблетки, ему хочется блевать от этих дизайнерских ошибок. Агата тем временем смотрит как значок такси стремительно перемещается по карте города, приближаясь к дому, все в ней кипит негодованием и непонятным наваждением, телефон потрясывало в слабых руках. Дверь жалобно скрипнула, оставляя в ее проеме темный, не освещенный мягкий светом настольных ламп, силуэт Александра. Агата чувствовала, как липнет его взгляд, замораживая конечности, ползет по спине в ожидании ее первых движений. Она не оборачивалась, молчала. Его крадущиеся, но слышимые в тишине, глухие шаги направлялись в ее сторону, они зашелестели в мягком ворсе ковра, а потом утихли. Кровать ощутимо прогнулась и Агата совсем рядом почувствовала запах одеколона, смешанного с запахом крепкого, он, очевидно было совсем близко, но не решался притронуться к загнанной на самый угол кровати Агате, казалось, что тишина продолжится вечность. -Куда мы едем? -Мы? -Не знаю что тебя так обидело там в коридоре,- он выдержал небольшую паузу, когда заметил пристальный взгляд темных глаз, Агата сидела в полуобороте ожидая продолжения,-но мы в этой истории вместе, снова, поэтому не нужно строить из себя главного героя, и раскатывать в таком состояние по городу, если ты еще не поняла, после случая с наркотиками и твоей подружкой, это не очень безопасно. -Ты думаешь ее убили? -Я не знаю, возможно, похоже на умышленное отравление, хотя она сама могла нажраться какой ни будь дряни. Агата не смело покачала головой, соглашаясь с Александром, и не глядя на дисплей, отменяя заказ. -Я собираюсь узнать кто это. И я звонила Сэму, он оказывается в городе, у него связи с полицией и я надеялась на его помощь. Александр тряхнул головой, отгоняя сонливость, а потом удивленно уставился сквозь девушку, и препятствуя оправданием девушки в пользу этой идеи он ухватился за ее руки, горячие и еще чуть влажные, они замерли в таком положении ненадолго, Александр замер в мираже собственного прошлого, которое сочилось воспоминаниями о смерти отца и потрясением юного мальчика, что начитался детективов. -Я понимаю твое желание, но , тебе не обязательно это делать, возможно это именно тот раз, когда дело стоит оставить полиции. Агата заметила, что его холодные глаза больше не смотрят на нее, его руки скользнули вниз сминая ткань покрывала, оно пошло складками, натягиваясь там, где сидела Агата, еще чуть-чуть, и он должен был выскользнут из-под нее, но руки парня расслабились, скрывая бледные костяшки. Внутри Агаты что-то виновато задрожало. Теперь ее рука накрыла его ладонь, разогревая теплом промерзшие пальцы, тишина покрыла комнату бледной прохладой. -Кому-кому, а не тебе предлагать оставаться в стороне от неприятностей…Но, знаешь, это странное чувство внутри меня, оно не может оставить меня, и мне кажется, что я должна узнать причину ее смерти. -Если тебе это так действительно важно, то я с тобой, ведь чтобы ты обо мне не думала, и как бы ко мне не относилась, я уже достаточно раз вытаскивал твою сексуальную задницу из передряг, поэтому уже не смогу быть в стороне. -Что ж,это хорошо, потому что мы едем к Сэму.Я планирую найти виновного.