Наваждение

У Александра плохой вечер.У Александра, в последнее время, все вечера так себе, и он их мешает с безысходным забвением в окружении парочки снобов,болтающих не о чем, и бессовестно красивых дам, что легко сдаются после первого предложения перебраться в VIP. Александр не прячет безразличия к пустым разговорам, как не скрывает пренебрежения к барышням, но их упругие тела выглядят лучше, чем бледный потолок, во время бессонницы, они отлично скрашивают затяжные дни, они отлично забивают пустоту. Дешевый бархат скатался, собираясь складками на полу, покрываясь прозрачной пылью, девушки удаляются, затосковав в хмельной тишине. Истрепанная кожа диванов быстро остывает, забывая их присутствие, как и сам Александр, продолжая растягивать виски в этой затянувшейся рутине развлечений. Клуб на последним этаже стройной высотки сияет серебром и голубой подсветкой, спокойная ночь тянулась горечью виски на языке, идеальная для того чтобы утонуть в бессмысленном и мнимом веселье. Александра будто утягивает в глубь обивки, скука гнетет его, и он думает, что скоро отправится домой,но ловит взглядом в движениях толпы ее руки и эти планы рушатся , сокращая диапазон до тревожного удивления и движений кистей, их разделяли около тридцати метров, похожих на пропасть. Она - плавная грация, растворенная в какой-то рвотной попсе, призрак прошлого, видение, побочный эффект хренового бухла, он уверен, что ему чудится ее тело, что это лишь пародия, похожая незнакомка, затуманенный рассудок, подводящее зрение. Что угодно, но только не она. Но даже убежденный что это лишь иллюзия он боится не успеть за ее движениями, бесится с идиотов, перекрывающих ему обзор, и в этой зияющем море светомузыки, уводящей глаза, она безусловная звезда. И вот она оборачивается, настоящая, блестящая, светящаяся темнотой собственных глаз, встречающая его, и стеклянная теория о иллюзии рассыпается подобно его планам. Одни глубина темных глаз крошит стенки сознания, трясет сердце каким то киношно-сопливым восторгом. -Нильсен! Он – уставшая и остывшая похоть, дерзкая пошлость, истлевшая в одиночестве, абсурд и противоречие мыслей и действий, прохлада на дне голубых глаз и крест худых рук на груди. Которые на языке Александра значат лишь одно – Нерушимую стену. Она – мятежная тревога, зеркало собственных мыслей, ее можно прочитать как открытую книгу, но это даже сексуально, эта ее открытость. Для нее эта стена лишь вызов, для нее прыжок через пропасть это пара неосторожный шагов навстречу. Ее походка быстрая, она уводит сжатые кулаки назад; первый знак тревоги, тот самый желтый на светофоре. Александр сдерживает себя от насмешки, ожидая дальнейшего развития, но пустота в его груди затягивается, с какой-то приятной болью, поднимающейся в груди при взгляде на нее. Резкая остановка заставляет волны ее волос качнуться, растрепанных, но наверняка мягких. Она грозно смотрит на парня, готовясь к атаке,красный, на котором Алекс обязан затормозить, и он обжигает глаза. Уголок рта стихийно поднимается, и это лишь первая пробоина Александра, а та лишь стоит рядом. Лишь раздувает от непонятной ему ярости ноздри, громко дышит и смотрит сквозь. -Ну здравствуй,- Александр расслабленно вертит в руках бокал, позволяя янтарной жидкости биться о стенки, он подносит его к губам, продолжая следить за Агатой. Ее перфоманс ярости длится недолго, она машет головой в ответ на приветствие, а потом расплывается в улыбке,разрывается нервным смехом, отправляя многочисленные жесты, которые Александр не понимает. у него в глазах недоумение от этой пантомимы. а в ее - сплошные зрачки. Темнота сначала не позволяет это заметить, но светомузыка активно содействует, сначала расплываясь несколькими лиловыми линиями неона по лицу, а потом ярко ударяя в глаза вспышками света, никакой реакции на свет, лишь темнота зениц. -Твою ж мать, девочка, да ты обдолбалась! Догадки опережают доказательство, вылетая смесью восторга и ошеломления, парень резко встает, одним порывистым шагом оказываясь рядом с лицом девушки, чтобы убедится. В лицо он получает еще одну порцию смеха, а еще пощечину. -Конечно, это же ты мне что-то подкинул, мудила! Она толкает его грубо, но недостаточно сильно, лишь заставляя Александра на мгновение в неожиданности потерять равновесие. Слова эти звучат задорно, переставая нести какой-либо негатив, и этот неожиданный удар совершенно разносит стену Александра, он допивает остатки виски с улыбкой на лице, недоверием к девушке и зудящей от удара щекой. -К большому сожалению, не моя заслуга, но я готов заплатить тому, кто это сделал. Агата тает перед Алексом растерянностью на лице, она вновь бросает глаза в стороны, и в этом читается что-то испуганное опустошение, она проводит всю крыше глазами, пытаясь найти аргументы, но возвращается такой же потерянной. -Н-но, это же ты мне сунул ананасовый дайкири, кто кроме тебя может делать такие жирные намёки! Она прыгает и трясет руками, словно капризный ребенок, кричит и, безусловно, привлекает к себе внимание встревоженных взглядов еще более-менее трезвых посетителей. -Ладно, я понял. Александр понимает происходящее, а точнее его возможный исход, если «дурочка» продолжит шуметь то привлечет много ненужного внимания, и он услужливо укладывает ладонь на талию, утягивая ее в VIP, задвигает плотные шторы, поднимая облако пыли, и вновь оборачивается к девушке. Ему кажется, что она выглядит слишком драматично, слишком до того, что внутри едко, а от этого еще противнее. Он опускает взгляд на матовую лампу в виде свечки и блестящую в ее линялом свете опустевшую бутылку виски, непроизвольно цыкает, вновь складывая руки. Он надеется, что Агата не посмотрит, не заметит, а если заметит, то не вспомнит, его взгляд нежно гладящий ее по бархатистой кожей, скучающей тоской. Нильсен надеется простить себе эту минутную слабость и по возможности забыть. -Ну и как ты тут оказалась? Он слушает неразборчивый шепот, срывающийся на смех и уносящийся в совершенно другую историю, но терпеливо возвращает ее к теме разговора, плавя глазами стекло. Ему не хочется смотреть ей в глаза, он предпочитает намеренно отворачивать голову, хмыкать, но когда та замолкает вновь поворачивается к ней. -Где ты живешь? Сначала Агата раскрывается растерянной улыбкой, словно Александр говорит ей что-то абсолютно бессмысленное, а потом трясется с немом смехе, закрывая лицо руками, заставляя Александра смотреть на это. Она слишком инфантильна, слишком безудержна в ярких порывах своих эмоций, она заставляет его улыбнуться собственным мыслям и заметить, как стрелки часов вновь идут по-прежнему быстро. Она - сплошное недоразумение, начиная от испачканных закрытых туфель, до бардака на ее голове. Девушка заканчивает смеяться и вновь сбивает его глазами, виноватыми. -Ну, что ответишь, хохотушка? -Я,-она рисует дугу головой, спуская глаза на пол, - Их Оставила.у Алисы.Боже мой, такая я дура,правда? Александр спускается по спинке дивана, убеждаясь, что она конечный беспорядок, хаос действий и эмоций. Она лишь ребячески извиняется глазами, зацикливаясь на каком-то движении, она лишь заточенный в взрослое тело пожар детской непосредственности и опрометчивости, и такая она сваливается на голову к нему. -Знаешь, называя тебя малышкой я не нанимался тебе в няньки,- он вздыхает, складывая руки на висках,- у тебя ведь есть ее номер? -А! Да, конечно, почему я раньше не подумала! Агата достает его из кармана, трясущимися пальцами пытаясь ввести пароль, Александр смотрит через плечо, усмехаясь незамысловатому коду из одних и тех же цифр. -Гениально, Харрис, в твоем стиле,-усмехается Александр, длинные пальцы быстро скользят по яркому дисплею, слепящему в полумраке,- смотри, сейчас она отвечает, и ты спрашиваешь где она, говоришь что оставила у нее ключи, поняла?

Она кивает

Сначала Агата только трясущиеся пальцы и гипноз собственных ногтей, а потом медлительная неуверенность и смешанная с монотонными гудками пустота мыслей, далее тишина, что тянется где-то минуту, заставляющая Александра вновь напрячься. -Ну что там? -Телефон сел. -Ну пиздец! – Александр улыбчиво перебивает ее заминку, отворачиваясь от пристыженного лица, - сиди здесь, сейчас вернусь. Он резко раскрывает шторки, впуская пару неоновых лучей, ломающихся тенью на столике, диване и руках Агаты, что сжаты в коленках, и удаляется. Чувство брошенности маячит за гранью сознания, что не в состояние воспринимать хоть что-то негативное, но при этом активно реагирующее на Александра. Скупая помощь из вежливости, по старому знакомству, и вызывающие у девушки совершенно чужие чувства и мысли, и приятно и гадко. Агата копается в своих домыслах насчет собственных чувств к бывшему, не замечая его возвращения. -Рад, что ты все еще тут,- он аккуратно присаживается рядом, в руках его блестит очередной бокал спиртного. -Думаю мне нужно в общежитие, оно еще открыто и там есть мои вещи. -Смотрю в мое отсутствие ты остудилась, - растягиваясь в улыбке и пряча ее при соприкосновением с тонким гладким стеклом, толстое дно забавно отражает его пальцы по другую сторону, и Александр понимает, что это первая, если не единственная рациональная мысль. -Ладно, допью, - поднимает он бокал вверх, - закажем такси, прослежу что бы ты доехала. В этом нет намека, на это надеется Александр, когда говорит, но отчего-то его собственные слова звучат как призрачная дверь, открывающая ему продолжение вечера, в которую он позволяет себе тупить глаза.Оба разложены в собственных мыслях, нетрезвые и ужасно тоскливые, и это кажется чем-то большим чем случайностью, но никто из двоих не скажет это вслух. -Мы бывшие, и мы пьяные, как думаешь, чем это может закончится? Ход соперника. Агата вздрагивает с смущенной улыбке, и Александр двигается ближе, очевидная тактика поддразнивания, но всегда эффективная, она заставляет расплыться Агату на диване в временной капитуляции, неспособная ответить колкостью она лишь растворяется в чувстве смущенной игривости, противоречащего ее представлениям. Агата залипает в узоре светлой радужки, она хмельно блестит в мягком освещении, изящные длинные тени растягиваются позади, на шторке, и Александр шумно выдыхает, отворачивается. -Хорошо, сегодня мы, видимо, оба беззащитны - он пропускает тихий смешок вновь возвращаясь на прежнее место,- скучала по мне? Он - нахальство, пара случайных резких движений рук в тягучем воздухе и пронзительный взгляд голубых глаз, поверхностный холод, хроническая ирония и недовольство, синдром ворчливости, кажется так это назвала Агата до расставание, и в ней кадры их отношений плывут сахарными сюжетами, уж слишком хороша эта докучливость, слишком привычна манера. -Очень,-Агата в удивление слушает собственные слова,-хотя нет, ты кретин,- и нерешительно отворачивается, опять увлекаясь узором прохладной стены, лишь бы не видеть довольный профиль Нильсена. -Вот как,- позади скрипит кожа дивана, предвещая что-то неожиданное, и Агата рефлекторно зарывается в собственных мыслях, убегая от реальности, но та догоняет томным шепотом, обжигающим кончики красных ушей, - ничего такого, просто не могу этого не сделать, только не брыкайся.И да. я тоже очень соскучился по тебе, проблемная дурында. Агата вскидывает брови, а после закрывает лицо руками, жмуря до цветных пятен под веками глаза, Александр же кладет обе ладони на макушку девушки, на несколько секунд путая пальцы в темных локонах, а потом резко, но безболезненно разводит их в стороны отчего наэлектризованные волосы волшебным образом послушно укладываются, он хлопает ее по голове, как хлопают хозяева своим щенкам, а потом вновь отодвигается. -Выглядела просто кошмарно, как будто ты городская сумасшедшая, диктуй адрес - он добивает последний глоток, шумно опуская стакан на столик, утягивает ее за собой, сцепляя их руки, а в мыслях Агаты лишь остывающий след от его ладони на ее голове.

***

Растянутая твердь темного неба, разорванная светом бледных осколков вселенной расплывается чистой и зыбкой вечностью над головами бывших партнеров, да и просто бывших. Несколько секунд Александр устало смотрит в экран телефона, на котором два часа безвозвратно переходят в томительные три, но улыбается чему-то своему, вновь опуская его в карман брюк. Уставший, смятый, он закуривает сигарету. Не то чтобы привычка, просто баловство, перерастающее в потребность. Он не знает почему она еще здесь, стоя на пороге здания общежития, крутится юлой вокруг, и не решается разрушить теплую тишину. Зато знает почему с ней так приятно молчать. -Давно куришь? -в темноте тлеет сигарета, пеплом ссыпаясь в ноги под внимательным взглядом девушки. -Я не курю,-улыбается собственным словам мужчина, вновь затягиваясь,- просто так, развлекаюсь, типа юношеский протест. -Не стар для максимализма? Кому хоть проституешь? Ой, протестуешь! Она расходится в громком смехе, режущем напополам их тишину, и Алекс не может оставаться к этому безразличен, но продолжает молчать. Фонарь играет рефлексами на коже, светлые глаза сверкают холодной обидой, коптившейся по углам души с детства. -Родителям, вечно строили меня как хотели. Совсем по-детски звучит? - он смотрит на Агату повторяющую простые движения рук на протяжении двух минут,-Извини, забыл с кем разговариваю. Домой пойдешь? Девушка не слушает, удаляясь в темноту улицы под каким-то опьяненным магнетизмом, совершенно в обратную сторону, Александр надломлено выдыхает, догоняя и перехватывая ее руку. -Да что ж с тобой делать, давай отведу тебя! Агата опьянело разворачивается, прорезая пустым стеклом глаз Александра, а потом расслабляет собственную руку смущенной усталостью уводя глаза в лужу, где плещется отражение луны, дрожащая блестящей паутиной волн, расходится тягуном когда воду тревожит сухой лист. На улице пусто, почему-то внутри также, и эта пустота растягивается черной дырой под сердцем, а то лишь тает. Они идут молча, и ей приятно держать его крепкую руку. У Александра же сгорает последний холод внутри, растворяясь всеми колкостями под языком, и в нем вновь сплетаются похороненные заживо чувства, когда ее рука дрожит еле ощутимым теплом. «Пробудившаяся влюбленность с условием не прикасаться.» «Но ведь все еще держимся за руки» Агата останавливается, упирается ногами в асфальт, выдергивая свою руку, шатается несколькими шагами назад, и вновь смотрит так многозначно и открыто. Ночь не по-осеннему теплая, чуть влажная, отчего воздух вокруг как сладкая патока, пропитанный запахом увядших листьев, фонари блестят в темноте, перебивая бледный свет звезд, за Александром один с половиной шаг до двери. А в Агате огненная буря. Александр недовольно оборачивается, ломая брови. -Ну что еще? Мне с тобой всю ночь возиться, Харрис? -Может поженимся? Она смотрит осознанно внимательно, словно абсолютно трезвая, застает его врасплох, но в ответ получает лишь улыбка и смех, он смотрит на нее с привычно-насмешливым, но теплым, взглядом. -Ты совсем дурочка? Агата почти смеется, почти улыбается, почти не режет его глазами, когда делает осторожные шаги навстречу; аккуратное падение на грабли, осознанная ошибка; она тянет руку к лицу парня, отчего тот протестно вытягивает шею, и вот оно, первая чистая эмоция, недоумение. -Ты что творишь, дурочка пьяная. -Заткнись. Агата цепляется за его коротки волосы, выскальзывающие из пальцев, она приподнимается на носки и сталкивается губами с Александром в резком и жадном поцелуе, он вновь чуть отодвигается, отдаляясь от Агаты, и все это становится похоже на пьяный вальс, когда Агата повторяет его движение, вновь сокращая дистанцию. -Чево-о-о... -Поцелуй меня, кретин! Она вновь тянется к нему, уже медленно и осторожно. Александр смаргивает наваждение, принимая собственной поражение и останавливая сопротивление, происходящие похоже лишь на пьяную инсомнюю, но он поддается ей. влезает в поцелуй неожиданным напором, вкусом табачного дыма и горячим дыханием, сначала превращая в поцелуй смазанный влажный хаос в аккомпанементе сбитых вздохов. Александр перехватывает инициативу быстро и грубо, сталкивая девушку с шершавой поверхностью стены, отчего разряд дрожи проходит по ее телу, он разрывает поцелуй, скатываясь с горячим дыханием в область ключиц. -открой дверь,- на выдохе шепчет Алекс, цепляясь зубами за мочку. Агата невероятным усилием воли отстраняется от парня, пальцы скачут по панели, набирая код, отчего та урчит какой-то нейтральной мелодией, и дверь податливо отворяется впуская их в нутро прохладных коридоров и лестничных площадок, он вновь прижимает ее к стене, вглядываясь в галактическую туманность карих глаз, вовлекая ее в еще один мокрый поцелуй, настойчиво, но медленно, проводя языком по ее небу, отчего девушка слабеет в томном стоне, проваливаясь в кисло-сладкий катарсис.Он мягко проводит по изгибу талии, лишь кончиками пальцев сжимая кожу под плотной тканью топа, и Агата закатывает глаза от приятного давления. Она – послевкусие грейпфрута на кончике языка, запах аниса, растущего сквозь кости, терпкое опьянение, цветущее желание, гибкие движения навстречу и запутанность изящных пальцев в мягких волосах, лаконичная эстетика. Он - скользящая между возвышенной сосредоточенностью и горящим возбуждением похоть, сверкающая глубина глаз, запах горького шоколада и мяты, оккупация покатых бедер, горячий воздух и следы мурашек, идущие за его пальцами, желание глубоко в подкорке мозга. -нам на третий. -конечно. Он сжимает ее ягодицы, приподнимая в воздухе и ее ноги рефлекторно обхватывают его торс, соскальзывая ниже, они продолжают целоваться, когда он поднимается по лестнице, делая перерывы на лестничных площадках, ухватываясь за пыльный подоконники. Дверь выскальзывает из разнеженных рук Агаты поэтому Александр самостоятельно открывает дверь, но, вместо того чтобы ввалиться в общую комнату, вдавливая ее в обивку дивана, и покрывая многочисленными поцелуями, он сжимает ее в тисках объятий, не давая развернуться. В глазах темнеет от напряжения. В углу, под слабым светом луны, словно в мрачном нуаре, лежит неизвестная блондинка, бледно-зеленая и недвижимая, утопленная в пене слюны, и, абсолютно точно, мертвая. Ее конечности, уже серые, изогнулись неприятно и мерзко и в мертво-стеклянных глазах плескается отражение света, она это очередное прошлое, повторное столкновение, тень свежего рубца на сердце Агаты, и пока она ее не видит она все еще тут. И в Александре взрывается что то чужой болью, он сжимает ее плечи, укрывая от этого зрелища, а холодные мертвые глаза продолжают сверкать ужасом, заставляя сжимать челюсть до желвак. -Алекс! Что ты делаешь? -Слушай внимательно, сейчас я разверну тебя, то что ты увидишь тебе точно не понравится, но потом я отвезу тебя к себе, хорошо? -что ты вообще несешь? Но в ответ он лишь разворачивает ее в своих объятиях. Она холодеет, обмякает в его руках слабостью и испугом, и ему меньше всего хочется, чтобы она сталкивалась с этим снова, но она видит, как ее подруга разложилась на полу холла в мертвом сне, все внутри дрожит немой болью, горечью и обидой. -Алиса!Нет.нет.нет.нет.нет!