Пока не стихнет шторм

Девятнадцать лет

      Всегда кажется, что время течет медленно, по капле из треснувшего кувшина вытекает наружу, но в какой-то момент ты заглядываешь внутрь и понимаешь, что сосуд полностью опустел. Разом. И тогда приходит осознание, как же неумолимо быстро пролетают наши дни. Так и мы не успели опомниться, как выпустились из школы, сдали экзамены, и, после долгой подготовки к вступлению на новый жизненный путь, разбежались кто куда. Кто-то уехал в другие города поступать в престижные колледжи, кто-то решил не продолжать учиться и пошел работать, а кто-то метался из стороны в сторону с совершенно пустой головой и нулевым представлением о своем будущем. И лишь только один человек остался верен самому себе в своей невозмутимости.       - Гейл, почему решил не поступать в Эшборн? Уверена, ты бы без труда смог сдать вступительные экзамены.       Мы, как оно всегда бывало, сидели на песке, погрузив ступни в золотой сахар, и смотрели на плескающиеся невдалеке волны. Вечернее солнце уже практически не грело, и хорошо, что мы успели обсохнуть до того момента, пока это не стало невозможным без помощи полотенца.       - Я не смогу отсюда уехать, - парень устало покачал головой. Это то, что я слышу от него уже несколько лет подряд.       - Но почему? Там тебя ждет успешное будущее. Да и никто не запрещает возвращаться сюда время от времени. Но если ты переживаешь из-за отсутствия моря, можно ведь выбрать колледж и поближе к берегу...       - Тебе не понять, - друг ласково улыбнулся и провел тыльной стороной пальцев по моей щеке. - Важно лишь это место. Я должен оставаться тут.       - Вечно ты так! - я обиженно увернулась от его руки, хотя, признаться, буквально таяла от этой маленькой нежности. - Никогда не объясняешь причины. Все думаешь, что я маленькая глупышка, образ которой застрял в твоей памяти.       - Это не так, Джейн, - я почувствовала, как он сжал мои пальцы в своих, но не смогла оторваться от его глаз. - Все осталось далеко в прошлом. И корабли больше не вернутся в нашу гавань.       - Что ты... такое несешь? - я действительно не понимала, говорил ли он метафорично или же описывал реальные вещи. Но при чем тут корабли? Что он имеет в виду под этим? Ненавижу его загадки.       - Ха, выдохни.       Потерявшись в размышлениях, я ощутила прикосновение Гейла к своему лицу, ну или же его палец на лбу, если описывать события не романтично, а по факту. Вечно он так делает, когда хмурюсь. Даже не знаю, что произойдет, если однажды не станет этих добродушных жестов.       Спрашивая его о перспективном будущем, я совсем не желаю, чтобы он уезжал куда-либо. Я мечтаю, что он останется тут, со мной, и если даже не примет мои чувства, то мы все равно останемся вместе. Навсегда. Поэтому и интересуюсь, ведь так боюсь услышать, что он хочет покинуть это место, ставшее без него совсем чужим.       Я вернулась домой почти под ночь. В маленьком доме было темно, и только на кухне горел свет, и раздавался звон столовой утвари.       - Я дома, - не успела мама шикнуть на меня за позднее возвращение, как я уже засунула нос в кастрюлю с супом и поняла, что практически сегодня не ела. Учиться дальше я не пошла, а в нашем маленьком городишке нечем особо заняться, поэтому я целыми днями пропадаю на пляже, плаваю, разговариваю с Гейлом и жду его возвращения из моря.       - Что с лицом?       Мне никогда не нравились люди, что хорошо считывали эмоции, особенно те, которым не все равно. А это же мама, и ей не все равно, да и невозможно ее не любить.       Я лишь тяжело вздохнула в ответ на ее вопрос и опустила крышку обратно. Прошлась до стула и грузно опустилась, подтаскивая к себе правую ногу, чтобы положить на нее локоть.       - Устала.       - Ты же ничего не делала весь день.       - Устала ничего не делать. Устала ждать. Устала жить в постоянном неведении.       - Так, - мама выпустила из рук тряпку и опустилась напротив. - Рассказывай, что тебя тревожит. Вижу, что не из-за обучения волнуешься, и даже не из-за будущего.       - Мам, как тебе хватает терпения дожидаться отца? Он может по полгода уходить в море, но я ни разу не видела, как ты плачешь или грустишь. Разве тебе не тяжело, разве не обидно, что он всегда так далеко?       - Конечно же я скучаю, но что поделать? - мама притворно надула губы и пожала плечами. - Я должна уважать его решения. Как я могу запрещать любимому человеку делать то, что ему по душе? Дочка, когда человека что-то тянет, нужно уметь отпускать.       - Но что, если я и понятия не имею, что его тянет и, главное, куда? Он ничего мне не говорит, совсем ничего не объясняет! Я словно живу в тумане, которым он меня окутывает. Меня пугает неизвестность. Не понимаю, что он хочет и чего ждать.       Мне показалось, что за мягкой маминой улыбкой прошмыгнула едва заметная усмешка, но это чувство было настолько мимолетным, что я даже не придала этому значения. Мне не нужно было ничего ей говорить, чтобы она догадалась, что лежит у меня в душе, и кто запал мне в самое сердце. Кажется, что об этом знают исключительно все, но поголовно молчат, ведь эти слова ни разу за все четырнадцать лет не обрели формы.       - Вы с Гейлом очень похожи - вас обоих сложно понять. Он молчит, а ты говоришь, но никто не знает, что у вас внутри. Знаешь, в детстве я часто замечала, как ты смотришь в пустоту. Я не знала, о чем ты думаешь, но почему-то не могла спросить, ведь была уверена, что ты лишь улыбнешься мне в ответ. Мне тяжело было понять, чего хочет моя собственная дочь, и то же самое я увидела в том маленьком мальчике, когда ты впервые привела его к нам в дом. Вы словно отличались от всех людей, но были слишком схожи именно друг с другом.       - Возможно, ты права. Нам легко и спокойно рядом, кажется, что сама гармония благословила нашу дружбу. Но между нами есть кое-что огромное.       - И что же это?       - Пропасть. Огромная впадина, которую ничем не заполнить.       Я устало растерла глаза и опустила голову на вытянутую руку. Больно. Кошки на душе скребут так, словно хотят разорвать изнутри, оставить неизлечимую рану. Так странно, со стороны людям кажется, что мы идеально подходим друг другу - безбашенная девчонка и летающий в облаках мальчик, оба такие же чокнутые! Но почему лишь я одна чувствую эту железобетонную стену между нами? И сколько бы раз я ее ни пыталась разрушить, она даже на миллиметр мне не поддалась.       Мама положила сверху ладонь и нежно сжала мое предплечье, как если бы хотела этим жестом передать все то тепло и поддержку, которые таились в ее груди.       - А ты постарайся его понять, приложи больше усилий. Иногда в любви нужно быть упрямее.       - Это абсолютно невозможно, - печально усмехнулась я и горестно прикусила губу. - Это как кидать песок в море и думать, что оно станет песчанее. Я спрашивала так много раз, но все в пустую.       - Но вдруг он тебе уже говорил, а ты просто не поняла этого?       - Мам, я всегда впитывала все, что он говорил, слушала каждое его слово!..       - Но слышала ли?       Я осеклась и, в надежде дать подходящий ответ, открыла рот, но так и не смогла вымолвить ни слова. Возможно, мне действительно стоит попытаться еще раз, ведь если сейчас опущу руки, то потеряю что-то незаменимое, о чем всю жизнь потом буду жалеть.

Двадцать два года

      Еще несколько лет минуло с тех пор, как я решила упрямо двигаться дальше, но оказалось, что смелости во мне было куда меньше страха остаться одной. Каждый раз, когда я хотела выяснить наши отношения, сердце предательски начинало заикаться, а податливое подсознание - рисовать картинки, как Гейл бросает меня, устав от моих вечных расспросов и настойчивых требований.       Словно в подтверждение моих внутренних потуг на некогда вечно солнечный городок все чаще стали набегать тучи. Средняя температура снизила свою планку, все чаще жители стали получать предупреждения о надвигающихся тайфунах. Возможно, на фоне общего беспокойства я тоже старалась не набивать голову друга своими переживаниями, ведь он и без того выглядел не так уж и радостно. Привычная улыбка исчезла с его лица, и я все чаще стала замечать его на пляже, сидящего в одиночестве, либо же и вовсе он пропадал из моего поля зрения, исчезая на несколько дней. И я действительно старалась уважать его личное пространство. Не пыталась дать свое собственное объяснение тому, что с ним происходило, а терпеливо ждала и верила, что он все мне расскажет, когда придет время. Но с каждым днем вся моя уверенность улетучивалась, а семя сомнения, давно пустившее корни в моей груди, кажется, расцвело.       Солнечные лучи еще не успели совсем спрятаться, как по морю прошла привычная рябь, а после из воды появилась знакомая макушка. С подстриженных коротких прядей стекали соленые капли, которые, срываясь, устремлялись в объятия своей необъятной матери. Гейл тяжело занес ногу над водой, утопая в зыбучем песке, и я перехватила его удивленный взгляд. Сердце обидно кольнуло, словно он не ожидал меня здесь увидеть, словно не я каждый вечер ждала его возвращения, словно он проводил между нами невидимую линию.       - Что ты здесь делаешь? - на его лице залегла тень давней тревожности, но все же он с благодарной улыбкой перехватил полотенце из моих рук. Я постаралась отогнать от себя ненужное расстройство.       - А что, так неожиданно меня здесь увидеть?       - Нет, просто...       - Ты словно не рад мне, - перебила я, отчего-то не желая слышать продолжение.       Плечи друга расслабленно опустились, и он улыбнулся одними глазами. До чего же он стал взрослым, до чего красивым! Как жаль, что его таинственность все портит. Но я всегда буду принимать все его недостатки, даже если он до конца наших дней не раскроет свои секреты, лишь бы только быть подле него.       - Конечно же рад. Просто сейчас стало опасно.       - Но в море еще опаснее.       - Только не для меня.       - Самоуверен, как всегда, - я шутливо толкнула его в бедро - единственное, до чего могла дотянуться моя рука. - И все же я беспокоюсь.       - Знаю. Всегда беспокоилась. Могла часами ждать, и мне всегда не нравилось, что, даже если было холодно, ты оставалась непреклонной. Я не хотел, чтобы ты страдала.       - И поэтому ты сейчас пытаешься отдалиться? - я не заметила, как мысли сами сорвались с моих губ. Я испуганно зажала рот, но отступать сейчас уже было бы глупо. Все, что нужно, друг все равно уже услышал. - Пойми, я не прошу многого. Знаю, тебя что-то беспокоит, и я уже отчаялась узнать, что таится у тебя внутри. Но не отталкивай меня, ведь это мой выбор следовать за тобой.       - Я лишь хочу, чтобы ты нашла свой путь, - Гейл присел возле меня на краешек большого камня и осторожно потянулся к моей руке, но так и не достиг цели. Почему-то захотелось плакать, ведь он всегда брал меня за руку, когда успокаивал. - Ты слишком долго жила для меня. Пора бы уже задуматься о своей жизни.       - Не говори так! - я гневно подскочила на месте и уперла в него грозный взгляд - слезы разом высохли. - Не говори так, словно собираешься исчезнуть! Это моя жизнь, не смей решать за меня, как мне ее проживать! Если я тебе надоела - так и скажи, нечего прикрываться скупой заботой о моей жизни!       - Ты никогда не сможешь мне надоесть... - в глазах Гейла впервые появилось столько боли, она была так глубока, что, казалось, молодого человека что-то разрывало изнутри, но он отчаянно пытался бороться с этим чувством и держать лицо - чтобы не сделать мне больно оттого, что ему плохо. Ведь он знал, что его боль для меня в сто раз хуже собственной.       - Знаешь, как я себя сейчас чувствую? Словно я маленький ребенок, и у меня день рождения, а мои родители подарили мне стол и сказали представить, что это собака, которую я так давно хотела. Гейл, то, что ты говоришь, расходится с реальностью, и я не могу больше пускать себе пыль в глаза.       - Что ты хочешь услышать? - он устало поднялся и встал напротив меня, и вроде близко, но сохраняя дистанцию, поддерживая эту черту между нами.       - Кто я для тебя, и как я вписываюсь в план твоей жизни.       - Ты всегда будешь моим самым близким созданием.       Я ждала, что он скажет что-нибудь еще, но парень молчал. Эта тишина слишком затянулась, и я поняла, что вновь не получу свои ответы. Сколько мне еще ждать, сколько нужно вытерпеть, чтобы он приоткрыл завесу своей души? Надеюсь, это произойдет до того, как он станет слишком недосягаем для меня.