Когда лед треснет

Питер очень любил морозный воздух на крытом катке. Он провел тут большую часть своей жизни и теперь даже не особо разделял год на сезоны. Юноша привык к звуку соприкосновения лезвий коньков и льда, а также к небольшому жжению в легких, когда проводишь в прохладном помещении уже пятый час и делаешь тысячный заход на отработку движений. Ему очень нравилась его спортивная форма: черные, тонкие и облегающие тело штаны с футболкой, иногда к этому комплекту добавлялись перчатки, но не сегодня. Сегодня Питер не рассчитывал много падать, да и тренер был не в настроении терпеть его промахи, ведь программа на его первые «взрослые» соревнования уже должна была быть идеальной, ведь выступать уже через пару месяцев. В прошлом сезоне Питер в последний раз выступал в классе юниоров, собрал там все возможные медали и установил рекорд в произвольной программе. Ценители фигурного катания предсказывали юному спортсмену блистательную карьеру и высокое место в следующем сезоне, но уже среди старших. Паркер подходил к спорту крайне серьезно. Он с детства был перфекционистом, строгим к себе, а также к окружающим, от которых хоть как-то зависело его будущее. Несмотря на явный талант к фигурному катанию, немногие тренера желали заполучить этого мальчика к себе, так как по-настоящему боялись его характера. Питер был взрывным, чересчур много требовал от себя, что было плохо для большого спорта и чревато переутомлением на ранних этапах, а на более поздних — травмами. Усмирить бойкий пыл Питера смог лишь Тони Старк, знаменитый фигурист-парник. За свою довольно долгую для фигуриста карьеру он покорил главные американские соревнования, выступая от штата Нью-Йорк, затем Гран-при и Олимпийские игры, став звездой на родине не только благодаря таланту, но и фантастической внешности, а также неоднозначному характеру. Старк завершил карьеру в практически рекордные для своего рода занятий 32 года и стал тренером, беря себе в подопечные тех, кто катается в паре. Мужчина стал успешным и в этом, все его спортсмены брали призовые места, чаще всего первые. Питер Паркер был для него, как казалось вначале, обузой. Никто, даже родители Питера не считали, что Старк продержит у себя мальчика дольше нескольких месяцев и передаст его кому-нибудь другому, привив какую-никакую дисциплину и базовые навыки для профессионального фигурного катания. Однако Тони решил оставить Паркера под своим крылом. Да, фигуристы-парники и одиночки требуют разных подходов к себе, но мужчина обязан был справиться, Тони Старк он или кто? И он справился. Вернее, они справились. Питер подрос, остыл, остепенился, стал мыслить разумно, думая в первую очередь о себе и своем здоровье, а только потом о результатах на льду. С такой философией пришли и первые серьезные победы, а потом и успех на Гран-при среди юниоров. Питеру уже было семнадцать, многие в таком возрасте покидают юношеский состав. Тони проводил тренировки для своих спортсменов на городском катке, который был закрыт для обычных людей до пяти вечера в будние дни. Сейчас на льду был лишь Питер, а на трибунах сидело около десяти поклонниц, которые пришли посмотреть именно на него. Юноша был весьма и весьма привлекателен: бледная кожа, румянец, темные кудри, мягкие черты лица, идеальное тело фигуриста, обтянутое черной тканью. Иногда Старку приходилось шипеть на его фанаток, чтобы те не отвлекали парня от проката, но сам Питер просил тренера этого не делать, ведь он уже достаточно дисциплинированный, чтобы не переключаться на посторонние звуки. Питер учился в последнем классе школы, в которую он практически не ходил. Учителя охотно отпускали мирового чемпиона среди юниоров с уроков, лишь бы он и дальше отстаивал честь страны. Сам Паркер был крайне умным малым, для него не составляло труда учиться дома, приходя в школу лишь для того, чтобы сдать экзамены. Это давало ему больше времени для спорта и для ведения хоть какой-то социальной жизни. Однако это и лишало парня друзей и понимания о том, как же живут «обычные» подростки. Главным другом Питера был его тренер, который знал абсолютно все о своем подопечном, даже больше, чем его родственники, и иногда больше, чем он сам. Только со Старком Питер мог поговорить на щепетильные подростковые темы, только мужчина мог понять его шутки, происходящие из их рода деятельности, и только он мог давать советы, основываясь на всем том, через что они прошли и через что им предстоит пройти. После неожиданной смерти родителей семь лет назад Старк стал для Питера настоящим отцом, сейчас же он был действительно другом, более опытным другом, который знает больше, прожил больше. Именно другом, а не отцом, и Паркер не мог понять почему. Потому что Тони заботился, как о сыне, не только о нем, но еще и о других подопечных? Или потому, что Старк был красив как черт, и Питер осознавал, что не мог подмечать манящую улыбку мужчины, если бы тот был для него «отцом»? Все было запутано. — Питер! Еще раз! Твое приземление после тройного лутца было смазанным! Обычно на тренировках с Питером Старк практически всегда молчал, видя, что юноша сам прекрасно понимает свои ошибки и пытается их исправить, но сегодня, кажется, все было не так. А может это из-за того, что Паркер думал не о приземлении, а о тренере? В те случаи, когда Тони все же поправлял его во время проката, Питер практически никогда ничего не отвечал на замечания, даже если был не согласен, и в ситуациях, когда ремарка была к месту. Из-за сохранившегося внутреннего перфекционизма парень был все еще строг к себе и каждое замечание принимал близко к сердцу, пусть и не показывал этого, и покорно повторял элемент или целую программу. Что же насчет отношения Старка к своему ученику? Тони помнил Паркера со времен, когда тому было лишь девять, видел его путь от ребенка с нездоровым максимализмом к уравновешенному юноше с очаровательной улыбкой. Он понимал, что для тренера это недопустимо, но к Питеру Старк был привязан больше всего и рассматривал его не только как фигуриста-подопечного, но и как младшего приятеля, с которым можно было вести интересные беседы, обсудить проблемы, поплакаться, если нужно, и устроить совместный просмотр «Звездных Воин». Этим они занялись после того, как у еще мальчишки Паркера умерли родители. Старк был строг к Питеру, стараясь не перегнуть с этим, но все же заставлял задержаться и отработать связку пару дополнительных раз, даже если до этого все было идеально. Иногда это даже необязательно: Паркер и сам мог остаться, дождаться пока закончатся тренировки других ребят и кататься допоздна, а потом получать за это от тренера, ведь изматывать себя — не самое продуктивное и полезное занятие. Питер докатал штрафной круг и направился к бортику, около которого стоял тренер и протягивал ему чехлы для коньков. Старк также любил гонять подопечного во время тренировки, а хвалить в самом конце, когда тот точно этого не ожидал. В таких случаях Питер всегда расцветал, будто цветок после дождя: краснел еще больше, смущенно улыбался и говорил скомканное «спасибо». Паркер был уверенным в себе парнем и вел себя так растерянно только после похвалы Тони, а тот наслаждался этим. — Ты молодец, Пит. Если будешь так кататься на соревнованиях, точно всех порвешь. И вот снова. Питер улыбнулся так, что сорокалетнее сердце Тони защемило. Этот ребенок точно его доведет когда-нибудь, вот только не проступками, а исключительно своей идеальностью. Питер и правда был слишком идеален для подростка, который сейчас, по идее, должен ненавидеть весь мир, злиться на всех взрослых и считать, что никто ему не указ. Но Паркер видимо оставил все это в прошлом, когда ему было всего девять. Сейчас же он всегда считался с мнением Тони, был рассудительным, сдержанным, немного наивным и мало знающим об окружающем мире, но это его совершенно не портило. — Спасибо, — Питер надел чехлы на коньки и помахал своим единственным приятелям, другим подопечным Старка, — Харви! Мишель! Привет! Они ответили ему такой же улыбкой. Паркер пожал Харви руку, когда тот проходил мимо и ступил на лед. Эти двое были созданы для парного фигурного катания. Красавчик Харви был очень выносливым, а Мишель тонкой и пластичной. Когда эта парочка призналась пару лет назад тренеру, что встречаются, тот, на удивление, перечить не стал, понимая, что его запреты и нравоучения ни к чему хорошему не приведут, а еще помнил, как сам спал со своей партнершей, когда еще выступал. С тех пор Харви и Мишель стали кататься даже лучше, в их движениях появилось больше страсти и красоты. Однако Старк сразу сказал им, что, если они поругаются или расстанутся, он не будет разделять их и искать новых партнеров. Сами ввязались — сами выпутывайтесь в случае провала. Смотря на этих двоих, Питер иногда жалел, что он одиночник. Может, катание в паре с кем-то помогло бы ему найти себе девушку, а не заглядываться украдкой на тренера. Паркер решил не уходить с катка, а подождать пока закончится тренировка и покататься еще. Чтобы не терять времени зря, он вытащил из большой спортивной сумки учебник и тетрадь и накинул на себя теплую худи. Из мира тригонометрии его выдернула полнейшая тишина. Мишель и Харви закончили, а люди, пришедшие на каток, уже ушли. Сегодня понедельник, поэтому, видимо, никто не хотел задерживаться тут допоздна. Питер убрал все свои вещи обратно, спустился ко льду, снял с лезвий чехлы и снова ощутил уже привычное чувство свободы и полета. Наверное, то же самое чувствуют пловцы в воде. Юноша решил не пробовать сложные прыжки, а просто порокатиться несколько кругов, сделав парочку любимых элементов. Многие судьи и зрители любили Питера как фигуриста за его пластичность и то, как он отдается процессу, будто весь мир исчезает и есть лишь лязг коньков о лед. Когда мира вокруг нет, невозможно заметить, что Старк вышел из своего кабинета уже одетый и готовый поехать домой, но не смог пройти мимо не задержав взгляда на своем ученике. Тони облокотился о стену и наблюдал. Что-то подсказывало ему, что тепло, появившееся внутри от вида изящного Питера, — это не к добру, но мужчина был не в ладах со своим внутренним голосом. — Эй, карапуз! Долго ты еще будешь тут круги нарезать? Пора домой! Питер чуть не упал, когда Старк силой вернул его в реальность. Табло с часами показывало, что уже больше десяти часов вечера, а это означало, что охранник ходил и закрывал все помещения катка, и лучше бы было и правда уходить домой. — Хорошо, Тони. Парень быстро переобулся, накинул худи, взял сумку и направился с тренером к выходу. На улице уже было темно. — Подбросить домой? Старк часто подвозил своих подопечных до дома, особенно, когда те задерживались. Именно поэтому Питер быстро согласился и поблагодарил тренера за понимание того, что бродить по улицам Нью-Йорка в такой час одному — не лучшая идея. Их каток находился в Бруклине, Тони жил на Манхеттене, а Питер — в Куинсе, поэтому пришлось делать небольшой крюк, но что не сделаешь, чтобы поднять любимому ученику настроение? Старк возненавидел себя за то, что признался в этом себе самому и произнес заветную и в каком-то смысле запретную фразу «любимый ученик». — Как твоя тетушка? Мужчина многое знал о жизни Питера, как и то, что после смерти родителей тот стал жить с тетей, которая положила всю жизнь на то, чтобы ее племянник мог ни в чем не нуждаться и продолжать свою карьеру фигуриста. Старк, зная об их тяжелом финансовом положении уже обдумывал о том, как бы протолкнуть Паркера в университет по спортивной стипендии. — Хорошо, работает, как всегда, пару раз звала вас на ужин. Обещала приготовить свой фирменный финиковый пирог. — Раз такое дело, то я обязательно заскочу как-нибудь. Питер улыбнулся. Снова. Иногда он ловил себя на мысли, что лишь с Тони парень чувствовал себя словно в своей тарелке. И это пугало. Снова. Паркер, на самом деле, тоже много чего знал о жизни своего тренера благодаря его рассказам и информации из интернета. Старк был вроде Дэвида Бекхэма из мира фигурного катания. Его иногда приглашали дать интервью или прорекламировать что-то, на фотосессии в журналы, поприсутствовать на открытии катка или другого спортивного объекта. Юноша знал, что его тренер холост, живет один, посвящая все свободное время дома на то, чтобы отсмотреть видео с тренировок, проанализировать ошибки, написать пару статей в журналы о вреде сигарет и наркотиков, а в самом начале сезона покорпеть над короткими и произвольными программами для своих учеников. И, кажется, самого Тони это устраивает. — А как твои дела, Тони? — Как обычно, Пит, — ответил Тони, смотря на дорогу. — Дом — работа, работа — дом. — Хорошо спишь? — Почему спрашиваешь? — Когда мало спишь, у тебя глаза красные, а еще ты всегда ходишь с кружкой кофе в руках. Не надо так себя изводить. — И это я слышу от тебя, любителя изводить себя. — Ладно, засчитано. Они оба негромко посмеялись и в один миг в машине стало теплей. Через пару минут Тони остановил машину у дома Паркеров. — Спокойной ночи, Пит. — И тебе. Их совместное времяпрепровождение не было наполнено заумными диалогами, спорами о высоком или страстными намеками, которые так и распаляют воздух между людьми, которые очевидно испытывают взаимную симпатию. Просто им было уютно рядом друг с другом, и эта атмосфера рушилась, когда они отдалялись. Тони еще какое-то время улыбался, добираясь до дома, и ненавидел себя за то, что хотел проводить с Питером все больше и больше времени, хотя они и так вместе по пять часов в день, а то и больше. Тут, в Штатах, не слишком одобряют отношения между учителем и учеником. Да, они не в школе или университете. Пусть их лед не такой тонкий, но все же может дать трещину.