Когда лед треснет

Тони давно не был у Паркеров дома. Относительно давно. Летом и в начале осени он заезжал проверить подопечного, а теперь и своего парня, каждую неделю. Сейчас же мужчина все время проводил с Питером в спортивном комплексе, частью которого был их каток. Все тренировки юноши пока проходили на обычной земле, а точнее в спортивном зале. Питер хорошо справлялся, выполнял статичные элементы фигурного катания на специальных тренажерах, вернул свой очень сексуальный, по мнению Старка, рельеф мышц, вспоминал мельчайшие детали и движения короткой и произвольной программы, с которой должен был выступать в этом сезоне. Мужчина считал, что сейчас у Паркера все отлично, с таким прогрессом он сможет выйти на лед уже следующей весной, но полчаса назад ему позвонила Мэй и сказала, что, кажется, с ее племянником что-то не то. В последнее время он стал слишком задумчивым, а еще стал брать коньки на тренировки. Пока юноша был на физиотерапии, Старк стучался в знакомую дверь, которую открыла взволнованная женщина. — Тони, — теперь Мэй тоже звала его по имени. — С Питером происходит что-то странное. Вы начали с ним тренировки на катке? — Нет, я планировал начать только через пару недель. Вы говорили, что он берет с собой коньки, так? — Да, а по вечерам на мои вопросы о том, встал ли он на лед, Питер молчит, потом хмурится и сразу уходит в свою комнату. — Я поговорю с ним. Не ждите его сегодня после физиотерапии, я встречу Питера и попытаюсь во всем разобраться. — Спасибо. *** Старк ждал в машине, пока Паркер выйдет из высокого медицинского центра. Тот же, увидев тренера, улыбнулся и побежал к нему, сев на свое любимое переднее сиденье и сразу же потянувшись за поцелуем. — Привет, не ожидал, что ты приедешь за мной. — Я соскучился, — улыбаясь, ответил Тони и поцеловал юношу еще раз. — Мы виделись три часа назад. — Я очень соскучился. Голодный? — Да. Мы едем домой? — Верно, только не к тебе, а ко мне. — К тебе? Почему? — Не переживай, я предупредил тетю, а еще заказал пиццу, и курьер должен приехать уже через минут двадцать, так что никаких возражений. Как Питер мог отказаться? Время, проведенное со Старком, казалось таким же чувством полета, как и то, когда он скользил по льду. Ощущение теплых рук мужчины на спине и ребрах всегда сводили с ума. Сами фигура и образ Тони сводили с ума. Когда они были вдвоем в этой машине, казалось, будто они были отрезаны от окружающего мира, будто жили сами по себе. Именно здесь у них происходили самые памятные разговоры, здесь они могли отвлечься от фигурного катания и поговорить на любые темы. На улице уже темнело, зажигались огни, люди, придя домой с работы, снова покидали его, отправляясь развлекаться. Курьер и правда приехал через двадцать минут, как раз, когда они с Тони зашли в квартиру. Ужин прошел в относительной тишине, и только к его концу мужчина начал разговор, который пообещал Мэй. — Пит, ты хочешь начать тренировки на коньках? — А мне уже можно? — Если тебе не терпится, то можно начать уже завтра. Ну так что? Было видно, что взгляд Питера бегал по комнате, пока тот обдумывал свой ответ. Юноша положил так и недоеденный кусок пиццы обратно, собираясь с мыслями. Одна его нога свисала со стула, а вторую он подтянул к груди и как-то смог уместиться в таком положении на совсем небольшом сидении. — Ты говорил с Мэй? — Как ты узнал? — Старк решил не увиливать и сразу все разъяснить. — Я знаю, что она заметила, что я брал коньки, когда уходил к тебе на тренировки. Просто я хотел попробовать встать на лед. Сам. Приходил на каток, когда там было много людей, надевал коньки и так и стоял у бортика. Я не понимаю, что со мной! Я ведь даже не из-за катания получил травму! Но почему-то боюсь, а еще боюсь подвести всех: тебя, тетю, которая столько работала, чтобы я мог продолжать кататься. — В таких ситуациях страх — это нормальная реакция. Не стоит винить себя за это. — У меня есть знакомые, которые после травм возвращались в спорт, и все было прекрасно. Видимо я просто не такой сильный, как они. — Ты просто другой, Пит. У тебя коньки с собой? — Да. — Если ты доел, то пошли. — Куда? — Увидишь. *** И снова уютный салон машины, уже ночной город и знакомая дорога. Уже через несколько минут Питер понял, что они едут на каток, и очень надеялся, что Старк не станет толкать его на лед, как детей бросают в воду, чтобы те научились плавать. Но как они вообще попадут на каток? Скорее всего он уже закрыт, а охранник мирно посапывает в своей коморке. Они припарковались у заднего входа, и Тони вытащил из кармана рюкзака ключ от двери, чем очень удивил юношу. — Откуда он у тебя? Я не знал, что у тренеров есть ключи от катка. — Он у меня уже давно. Мне его дали еще лет десять назад, а может и больше. Я тогда был на пике карьеры, в свои трезвые дни мог всю ночь на катке провести, охранник не хотел открывать и закрывать за мной двери, если я уходил совсем поздно, поэтому дал ключ от черного входа под мое честное слово, что я не буду сюда водить никого постороннего. На удивление, я ни разу не нарушил это правило. Они прошли коридорами до льда. Тони оставил Питера переобуваться, а сам отлучился в свой кабинет за коньками. На самом деле он уже очень давно не катался по-нормальному. На катке было темно, Старк почему-то не захотел включать основное освещение, а лишь несколько боковых ламп. — Малыш, ты переобулся? — Да почти, — оставалось лишь зашнуровать левый конек. Мужчина присел и сам начал затягивать шнурки. — Не слишком туго? — Нет, хорошо. Спасибо, Тони, — Питер благодарно улыбнулся. Они спустились ко входу на лед. Старк взошёл на скользкую поверхность первым и протянул руку юноше. — Готов? — тот кивнул, но как-то неуверенно. — Доверяешь мне? На этот раз Питер не сомневался. Ощущать под ногами лед было невероятно, это будто вернуться в привычную среду обитания. Парень подвигал лезвиями туда и обратно, проверяя устойчивость, уже собирался попробовать проехаться вперед, но Старк потянул его на себя. — Я уже восемь лет не катался ни с кем в паре. Составишь компанию? Дважды просить не пришлось. Правая рука Тони легла парню на талию, а левой он держал руку Питера. Мужчина начал двигаться вперед, ведя в этом танце, а Паркер следовал его направлению, полностью доверяя. В полутемноте они скользили по льду, и вот Старк осмелился сделать первый разворот, который, к счастью, вызвал у парня лишь улыбку и блеск в глазах. Они ускорили движение. Теперь они не просто скользили, а рассекали лед, делая плавные вращения вокруг оси и глядя лишь в глаза друг друга. Удовольствие доставлял не только морозный воздух, но и их тела в обтягивающих футболках, прижатые друг у другу. Старк на секунду коснулся своими губами губ юноши и неожиданно оторвал его от земли, обхватив за бедра. — Тони! — прокричал Питер, но в его голосе не было паники или страха, а лишь озорство. Мужчина был рад, что парень больше не боится. По крайней мере, хотя бы сейчас. Он понимал, что Питер не знает элементов парного фигурного катания, но все же мог исполнить простейшие из них, поэтому мужчина, опустив младшего, начал заход на парную спираль. Они оба приняли положение арабеска и сделали «восьмерку». Сложно было сказать, сколько они еще провели в танце на льду, но, когда оба стали понимать, что уже хотят спать и устали за сегодняшний день, приостановились. — Спасибо, Тони. — Понравилось? — Очень! — Отлично. Целоваться со Старком на катке — квинтэссенция всех удовольствий в жизни Питера. Он снова почувствовал себя уверенным, а еще понял, что нога больше не отдает тупой болью. Видимо, на него так исцеляюще влияет Тони. Всю дорогу до дома Паркеров они лишь перебрасывались влюбленными взглядами, держались за руки и иногда удовлетворенно вздыхали, переваривая все эмоции, полученные эти вечером. — Тони, мне кажется, что я готов начать тренировки на льду. — Точно? Уверен? Это не просто из-за эйфории от нашего проката? — Эм… понимаешь, мне кажется, что ты просто дал мне толчок, чтобы вернуться. Я так хотел снова кататься все это время, аж будто воздуха не хватало, но мне было страшно. Нужно было перебороть себя один раз, что доказать самому себе, что ничего катастрофического не произойдет. А с тобой в паре и перебарывать себя не пришлось. Как я мог отказать своему мужчине в танце? Старк улыбнулся и сильнее сжал руку парня в своей. Они уже почти доехали до конечной точки. — Если ты считаешь, что готов, то я буду только рад. Ты в хорошей форме, все получится, малыш. Как только машина остановилась, Тони вновь поцеловал юношу, попрощался и поехал к себе, думая по дороге, как бы им начать проводить больше времени вместе и вне катка. Мэй, которая, несмотря на предупреждение Старка о том, что он задержит своего подопечного для разговора, все равно волновалась. Увидев, что ее племянник вернулся, она сразу побежала к нему. Женщина облегченно вздохнула, поняв, что тот снова улыбается. — Я возвращаюсь на лед. — О, милый, я так рада, — сказала Мэй и обняла Питера. Это был, кажется, лучший день за последние несколько месяцев. Этой ночью юношу больше не мучали дурные мысли о будущем и потенциальных провалах, он спал спокойно, зная, что все будет хорошо. *** Питер так давно не слышал шума толпы, не видел людей с плакатами и флагами, не чувствовал волнения где-то в глубине живота от вида судей. Он уже переоделся в костюм, зачесал назад свои непослушные кудри, сделал парочку дыхательных упражнений, чтобы успокоиться. Вот только найти своего тренера он не мог. — Эй, Пит, иди сюда, — неожиданно раздался откуда-то голос Старка. Паркер улыбнулся и пошел к нему, но не понимал, почему тот уводит его куда-то в темные закоулки стадиона, ведь ему выступать через пятнадцать минут. — Тони, — начал парень шепотом. — Что случилось? — Ничего, просто ощутил жизненную потребность поцеловать тебя перед прокатом. Старк поцеловал его страстно, напористо, будто всего себя хотел отдать, прижал подопечного к себе, как любил делать, посасывал кончик его языка, выбивая из младшего сдержанные стоны. — Тони, боже мой, мне ж так придется в полуобморочном состоянии программу откатывать. — Прости. — Не извиняйся, ты ведь знаешь, что мне это нравится. — Маленький засранец, весь в меня. Питеру было уже девятнадцать, и он вот уже как год вернулся в большой спорт и дебютировал на взрослых соревнованиях, сразу завоевав серебро на Чемпионате мира. Следующий Чемпионат мира уже был не за горами, а сейчас ему надо было идеально исполнить произвольную программу на Олимпийских играх. Мир сразу полюбил фигуриста с красивым лицом, чистыми прыжками и личной историей о преодолении трудностей. Многие СМИ писали о том, что Паркер очень напоминает своего наставника, а также приписывали им более глубокие отношения нежели «тренер — ученик» после многочисленных интервью Питера о том, как он восстанавливался после аварии. Конечно, не мог просто сказать, что справился со всем сам, и часто упоминал о Тони. Никаких опровержений на слухи ни Питер, ни Тони не давали. Последний не хотел подогревать общий интерес, а юноше была даже приятна вся эта суматоха вокруг них. Он ведь уже давно мечтал о своих личных эпатажных заголовках. У него было несколько медалей в кармане, хорошая репутация, любовь зрителей, а еще любовь Старка, которая за эти полтора года стала только крепче. Сейчас, откатывая программу, парень почти не замечал людей и судей, лишь слышал смутные радостные возгласы тренера, когда очередной сложный прыжок удавался. Ноги будто сами несли его, усталость и сбитое дыхание совсем не ощущались. Паркер остановился в ту самую секунду, когда закончилась музыка, переходящая в аплодисменты. Он обернулся и посмотрел на Тони. Тот показал большой палец и жестом головы показал ехать к бортику, чтобы обняться. — Ты невероятен, Пит. Люблю тебя, — сказал Старк шепотом. — И я тебя. Было уже неважно, выиграет Питер или нет. Главные соревнования в своей жизни он уже выиграл.