Надоеда

Чтобы поцелуй был настоящим, он должен что-то значить. Целоваться нужно с тем, кто не выходит у тебя из головы. Чтобы прикосновение губ ты почувствовала всем телом. Поцелуй такой сладкий и глубокий, что тебе не хотелось бы отрываться. Первый поцелуй не обманешь, Николь, поверь мне. Тебе это не нужно. Когда встретишь единственного, первый поцелуй будет незабываемым. Анатомия страсти / Анатомия Грей (Grey's Anatomy) Алекс Кареев

***

От лица Реборна.

***

      Реборн ненавидел детей.       Маленькие, громкие и глупые, они не вызывали ничего, кроме дичайшего раздражения напополам с желанием пристрелить их к чертовой матери, дабы заткнуть эти несносные крики.       Еще с самого детства, когда ему в руки впихнули белый сверток с красным, невыразительным личиком, он осознал, что данная ненависть исходит прямо от нутра. Дети только и умели разве что капризничать и плакать.       Беспомощные.       Стоит их только оставить без присмотра, поручив мнительную заботу самим себе, как те стремительно гибнут, как сокращающаяся популяция каких-нибудь непримечательных животных.       Жалкие.       Инстинкты, возложенные природой, делали их обыкновенной малозначимой марионеткой, заставляя жить по дурному принципу нескончаемого потока слез и криков. Однако это ведь значило, что их нужно было бы слушать.       Легче всего — разобраться с проблемой, выкинув ее прочь или уничтожив прямо на месте.       Слабые.       Несмотря на то что эти спиногрызы не были ни на что способны, полностью зависимые от взрослых, у них был раздражающий плюс в показной фальшивой робости. Окружающие, ведомые глупым сочувствием, с легкостью готовились сделать их ношу менее тяжелой.       И это выводило из себя больше всего на свете.       Реборн терпеть не мог подобные комки ничтожности и никчемности, досадуя на то, что сам когда-то был таким (подумать только, похожим на них), но боги по неизвестной причине решили, что это невзаимно.       Фортуна, идущая с ним бок о бок, все же обошла его персону дугой, махнув рукой на свалившееся недоразумение.       Несчастное недоразумение имело розового цвета волосы, и вправду похожие собственной воздушностью на сахарную вату, голубые наивно распахнутые в глубоком доверии глаза, готовые исполнить любой приказ, и выводящую из равновесия привычку совать нос туда, куда совсем не надо.       Феличе не стеснялась говорить оскорбления, впрочем, точно так же, как и комплименты, обожала удостаиваться его одобрения, абсолютно не скромно сияя горделивым взором, безмолвно упрашивая — «Ты же видишь? Видишь, да? Я очень хорошая, прехорошенькая девочка!» — и невинно утыкалась кончиком холодного носа ему в грудь, доверчиво прижимаясь всем телом.       Ему казалось, что она худший ребенок из всех в этом мире.       Хотя бы потому, что могла заставить сказать недовольное «да» на разновидные детские забавы. — Вы так опоздали, синьор Реборн! — грозно насупилась девочка, показательно заиграв пальцами на скрещенных руках. — Прямо как наш вечно опаздывающий мистер Чарльз.       Сидящий за миниатюрным розовым столиком на таком же миниатюрном розовом стульчике Скалл совершенно некультурно хрюкнул в маленькую розовую пустую чашечку.       Чертов миниатюрный розовый мир.       Реборн прикрыл глаза, не в силах и дальше созерцать этот маленький ужас. — Прошу, присаживайтесь, — убрав того самого мистера Чарльза, коим оказался бежевый безобидный медведь с черным цилиндром, Феличе вежливо указала на освободившееся место. — Сейчас Фел нальет вам ваш чай.       Пускай ему и не хотелось выслушивать ее причитания целый день, но таких затрат собственный относительный комфорт определенно не стоил.       Декоративный стульчак настораживал не только своими размерами, но и материалом, из которого был сделан. Пластик. Отныне Реборн никогда не будет доверять пластиковым предметам. — Лучше бы это было вино семидесятилетней выдержки, — не сдержал он едкого замечания, садясь за стоящее рядом массивное, куда более презентабельное кресло.       Даже не макнув до конца кончиком носа по чашке, Феличе спешно засеменила к нему на всех порах, манерно вручив ее ему в руки: — Вот ваш чай семидесятилетней выдержки, муженек. — Убить меня решила? — удивившись не столько угрозе появления яда в содержимом, сколько последнему слову, итальянец выразительно выгнул бровь. — Это игра, — прошептала одними губами нахмурившаяся не без пяти минут «супруга», обвинительно добавив. — Фел ведь вам говорила об этом. Фел — красивая мама, Реборн — строгий папа, а Скалл — их веселый сыночек. — И тебя это устраивает? — хладнокровно поинтересовался у смеющегося каскадера профессиональный киллер. — Конечно, я ради этого даже бейсболку натянул, — приподнял тот разноцветный головной убор, видимо получая от происходящего ничем не прикрытое наслаждение. — Так что пей чай, папочка. — Сначала накажу тебя, сыночек, — не менее ядовито выдавил он из себя, за что в ту же минуту получил несильный шлепок по руке.       Надоедливая маленькая… — В каком тоне ты разговариваешь с собственным ребенком, милый? Фел очень, очень разочарована тобой. А ведь за нее боролось столько мужчин… — драматично вскинула она ручку ко лбу, устало вздохнув. — Знала бы, что все так закончится, не повелась бы на твою красоту. — А маменька дело говорит! — выдал не прекращающий угорать с разворачивающейся семейной сцены Аркобалено Облака.       Чувствуя, как нервно дергается бровь, Реборн решительно встал с насиженного места, твердо намереваясь покинуть комнату, однако из-за непомерной силы в с виду хрупком теле, был вынужден опуститься в него обратно.       Его окружают дети.       Схватив его за пиджак и с трудом забравшись на колени, Феличе хитро приблизилась к его лицу, обеими руками схватив за щеки: — Но Фел все равно любит тебя! — и целомудренно поцеловала.       Место поцелуя обожгло приятным теплом, отчего, когда она отстранилась, на долю секунды стало даже жаль. — Эй, я тоже так хочу! — обиженно надул уста встрявший Скалл, из-за чего та тут же к нему подлетела, ласково воркуя над головой.       Медленно прикоснувшись к щеке, Реборн задумчиво пожевал губу.       Это было на удивление… мило.

***

      Когда Скалл узнал о том, что Эля еще не научилась кататься на велосипеде, то довольно сильно сокрушался над этим ужаснейшим фактом, искренне сочувствуя и все больше загораясь желанием помочь.       Тем же вечером в холле особняка красовался опрятный розовенький транспорт со светлой плетеной корзинкой спереди и двумя маленькими колесиками по бокам от основных. Она горячо поблагодарила каскадера, удостаиваясь снисходительными взглядами от остальных Аркобалено.       Порой они забывали о таких примитивных детских радостях жизни, отчего ловили особую ностальгию, наблюдая подобные моменты воочию.       И хоть она знала, как все устроено в этом простом предмете на колесах, имея странный, почти неосязаемый опыт, все равно не прекращала врезаться в деревья, стены и все, до чего доезжала.       Координация движений находилась в плачевном состоянии, заставляя упрямо желать изменить столь неприятную вещь. Кроме того, у нее было чересчур много свободного времени, чтобы не занять его чем-то еще.       Ввиду того, что поместье Аркобалено находилось в пустоши, окруженное безграничным тусклым полем со всех сторон, пространства для мини-поездок было не ограничено. Феличе забредала в разные дали, но вид всегда оставался одним и тем же.       Ко второму дню, когда она уже более менее адаптировалась, Скалл легкомысленно убрал два дополнительных колеса, даже не подозревая о том, насколько сложно придется ей после этого невинного действия.       Ей казалось, что ничего плохого не случится.       На ней была специальная защита от неприятных происшествий — шлем, наколенники и налокотники. Поэтому повода для волнений попросту не имело место быть, да и не стоит забывать о своем фиолетоволосом смотрителе, который, шкодливо смеясь, аккуратно придерживал ее сзади.       Однако убедившийся в том, что с ней все в порядке и Феличе вполне может справляться собственными силами, англичанин зашел обратно в дом за пледом с банкой пива, задравшая носик маленькая спортсменка независимо отложила непривлекательную экипировку куда подальше, а полюбившие ее скромную персону проблемы с радостью прилетели, как жужжащие пчелки на сладкий мед.       Один маленький незаметный камешек, и сноп искр в глазах медленно, но верно выявлял неприятный результат, оставляя болезненные царапины на коленных чашечках и загрязненных ладошках.       В носу неприятно защипало, прежде чем она непроизвольно заплакала.       Больно, боже, как же больно… — Тц, этот придурок таки отошел от тебя? — раздраженно пробурчал кто-то над головой, осторожно приподнимая ее на ноги. — Ну-ну, не плачь, малышка.       Запинаясь, но чуть успокоившись, Эля глотая слезы, указала пальцем на окровавленные коленки, которые были ранены больше всего: — О-очень н-неприятно… ик… н-неприятно. Мне плохо… оч-чень п-п-плохо… — Хм-м, а ты знаешь об одной дивной магии, Феличе? — хитро прищурившись, заговорщическим шепотом заговорил Колоннелло. — Хочешь узнать? Конечно же хочешь! — и не дождавшись ответа, уверенно продолжил. — Сначала нужно приблизить поближе ранку, потом погладить ее и сказать — «Боль, боль уходи». — Это правда поможет? — недоверчиво насупилась она, на мгновение перестав плакать.       Вместо ответа итальянец тепло улыбнулся и невесомо подув на колени, ласково произнес: — Боль, боль уходи. Оставь нашу дорогую малютку в покое.       На улице подул ветер, играясь со светлыми волосами бывшего военного.       В воздухе явственно почувствовался отдаленный запах морского залива и свежей мякоти.       Волшебно. — Ну как? Помогло?       Он столько делает ради нее… — Да, ты настоящий волшебник, Колоннелло! — нашла в себе силы улыбнуться Феличе, старательно игнорируя эфемерную боль на ногах.       «А ты очень добрая девочка, раз веришь мне», — с горечью подумал он, отводя ее в особняк для обрабатывания ранок.       Навевает старые воспоминания.

***

Примечание.

Наколенники с защитой коленей — Защищают от ударов колени. Применяются в экстремальных велодисциплинах, таких как даунхилл, фрирайд и т. д. Иногда наколенники бывают вшиты в велоштаны. Могут защищать не только колени, но и голени. Налокотники — Защищают от ударов локти. Применяются в экстремальных велодисциплинах, таких как даунхилл, фрирайд и т. д. Налокотники бывают частью защиты бодигарда.