Любимый сосед

Он никогда не отличался особой эмоциональностью. Многим казался грубым и скрытным, на самом же деле просто держал все в себе, не давая чувствам свободы. Он старался всегда поступать рационально, взвешивал все "за" и "против". После ее предательства он и вовсе замкнулся, старался оградиться от этого мира, стал недоверчивым, даже озлобленным. Забывался в пьяном угаре. Его умственный интеллект был гораздо выше среднего. Из-за чего мужчина часто сталкивался с непониманием и откровенно скучал в веселых компаниях. "У тебя большой потенциал", - слышал он от преподавателей, родителей и друзей. Все пророчили ему большое светлое будущее. И он, действительно, к этому шел: найти применение своим способностям, добиться целей, обеспечить достойную старость родным, пройти всю жизнь с одной единственной... Только та единственная нарушила его планы. У Марины было много недостатков. Из-за разных взглядов на абсолютно все вещи на свете они часто ссорились, с трудом смирялись с темпераментами друг друга. Но стоило ей прижаться к его груди и нежно поцеловать, хитро улыбаясь глазами, - время будто останавливалось. Ему казалось, что нет ничего более настоящего и светлого. Он не мог смириться с ее уходом. Ночами представлял, как вернет ее назад, уже будучи успешным, надежным и состоятельным. И в какой-то момент нашел в себе силы, собрался и взялся за голову. Стал упорно работать, переехал в большой город, чтобы обзавестись связями и продвинуть свои идеи, заявить о себе миру. Лицемерные улыбки, разговоры за спиной, надменные взгляды осточертели ему, но он ни на шаг не отступал, даже терпел общество таких циничных личностей, как Денис. Все, казалось, складывалось должным образом, он был на пути к мечте, пока не встретил эту юную особу из квартиры напротив. Они толком не знали друг друга, но между ними всегда возникало некое напряжение. Даже когда они просто проходили мимо друг друга или ехали в одном лифте. Хоть она была для него малолеткой, не вызывающей доверия, как и остальные девушки, к ней просто необъяснимым образом тянуло. Но он не решался узнать девушку получше, открыться ей, привязаться. "Черт, сидит тут одна, - подумал Кирилл в тот вечер, три года назад, когда пьяный пришел домой после посиделок с Денисом и его компанией. - Так сложно было просто впустить ее к себе и выручить в такой ситуации? Ты грубый жестокий придурок". Он тогда подошёл ближе, почувствовал сладкий аромат, запах, свойственный только ей, взял аккуратно на руки, боясь разбудить. Опьянённый, он пошатывался, стараясь удержать равновесие. Уложил ее на свою большую холодную кровать. Несмотря на развратный вид, она почему-то казалась столь невинной, хрупкой, нежной. В голову в миг что-то ударило, между ног прилила кровь, внутри запульсировало. Он понимал, что плохой идеей было впускать ее к себе, но и оставить на ночь в подъезде не мог. В тот вечер Денис склонял его к тому, чтобы тот, наконец, "склеил" кого-нибудь в баре, в напиток подсыпал даже какое-то вещество, стимулирующее потенцию. Кирилл узнал об этом, когда уже выпил. Он разругался с приятелем, и, боясь действия непонятного ему порошка, поспешил покинуть бар. И теперь, стоя над сексуальным горячим телом в его комнате, он не мог сдерживать себя: вещество разошлось по венам. Руки было сложно контролировать, движения тела тоже. Все получилось так грубо, как он совсем не ожидал. Он не хотел причинять ей боль. И каждый день после вспоминал эти синяки на ее теле. Не хотел казаться ей бесчувственным и чёрствым ублюдком, но страх повторить историю с Мариной заставлял его быть более сдержанным и холодным. А вскоре эта сцена. Денис и Камилла. В груди уже привычным образом снова все сжалось и заболело. Тело парализовало - он не мог даже накинуться на этого Дениса. Да это было бы и неразумно: у Кирилла с Милой ещё не успело завязаться что-то серьезное, отчего он мог бы назвать ее своей, мог бы убить каждого, кто к ней притронется, мог бы, не спрашивая, решать за нее. Она сделала свой выбор, и ему оставалось только смириться. Придя домой, он смахнул все с обеденного стола, романтический ужин, который он, как влюбленный дурак, готовил весь день, полетел на пол, стекла разбивались и разлетались в стороны, заказанные розы в изящной корзине были смяты в мусорном ведре. "Какой же мудак... Что ты вообразил себе?! Снова на те же грабли, твою мать". В ту ночь в дверь снова позвонили. - Кирюш, давай просто выпьем? - Марина вновь жалобно смотрела на него, на этот раз с бумажным пакетом, в котором звенели бутылки спиртного. Рядом валялись ее чемоданы. Той ночью она осталась с ним... Наши дни. На выходные предвещали жаркую погоду. Солнце и впрямь так нагревало землю, что больно было ходить босиком. Мила загорала на летних качелях, рассматривая облака. Думала о предстоящей встрече. Дёмины пригласили на новоселье ещё несколько десятков друзей и соседей. Естественно, по инициативе супруги. Денис с самого утра был вне себя от злости, все раздражало, никто не мог ему угодить. Внезапно приехал его отец. Мила подскочила: это была ее возможность повлиять на Дениса. Разговаривать с ним напрямую она не решалась. За неделю он стал ещё более непредсказуемым. - Валерий Евгеньевич, подождите, пожалуйста, - подбежала Мила, остановив мужчину на переднем дворе перед домом. - Мне надо с вами поговорить. Абрамов старший внимательно выслушал девушку. И насчёт поведения сына, и насчёт порошка в раковине, и по поводу того, как прошел их деловой ужин. Он молча кивал, периодически опуская глаза в пол, его лицо становилось угрюмым, злым, морщина меж бровей от хмурости углублялась все больше. Тяжело вздыхая, он покачал головой. - Это не в первый раз. - Как? - удивилась Мила, ведь раньше ничего подобного за супругом не замечала. - Я отправлял его на лечение в Израиль лет в семнадцать. Через год снова. Потом опять в каком-то году. Но после вашей свадьбы он не притрагивался к наркотикам. Я лично смотрел результаты тестов. Черт возьми, я надеялся, что все в прошлом! - Абрамов потянулся за сигарой. - Гнида бесхребетная. Как и его мать. - Валерий Евгеньевич, что делать теперь? - Что, что... Заказывать билеты в Израиль. Что это был за порошок хоть? - Наверное, кокаин. - Слабо верится. Мужчина, метаясь с сигарой из стороны в сторону, нервно разговаривал с кем-то по телефону. Мила машинально подняла глаза на окно второго этажа - в миг перехватило дыхание. Денис с яростно горящими глазами уставился на нее, сжимая челюсть. Пару часов спустя Дениса ждала машина. Он материл всех вокруг, запираясь в ванной комнате на втором этаже. - Отец, да сколько мне лет, я сам решаю, как мне жить, мать вашу! - он проводил руками за шкафом, под раковиной, за тумбой, где когда-то прятал заначку, и отчаянно пытался найти последнюю дозу. - Ты хочешь прожить жизнь героинщика?! - ломился в дверь Валерий Евгеньевич. - Это не героин! Это херня, она безвредна. Побаловался и перестал. Блять, прекрати, уезжай! - Всегда был обычный долбаный героин, а на этот раз безвредный. Удивительно! Открой, сукин ты сын! - Проваливай! - Валерий Евгеньевич, может, я с ним поговорю? - вмешалась девушка. - Я бы на твоём месте не стал, Камилла. Он неадекватен. - Я попытаюсь. - Лучше держись подальше. Я пошел за ребятами, - он пошёл спускаться к группе вызванных им специалистов. Дверь придется выламывать. Камилла прислонилась к двери ванной, не послушав мужчину, стараясь найти подходящие слова. - Денис... - Какая ты мразь, - тут же ее перебили. - Денис, послушай. - Ты была единственным человеком, которому я доверял, тварь! - Доверял? Ты последние две недели только и душишь своей ревностью, срываешься на мне постоянно. Мое тело болит от тебя, Денис! - Я не хотел, - внезапно тихо произнес он. - Послушай, тебе надо вылечиться. Чтобы все было как раньше. Понимаешь? - Не будет ничего как раньше! Он теперь здесь. Ты хочешь сбежать от меня к нему. - К кому? - Ты... Ты... Тварь! - парень начал истерично то ли плакать, то ли смеяться. - Как я мог тебе доверять?! Ты хоть вправду любишь меня? Мила на секунду замолчала. - Мы с отцом хотим, чтобы ты поправился... - А я любил! Знай, что я не прощу тебя. "Никогда не прощу!", - повторял он, пока выламывали дверь и, скрутив его, выводили, словно заложника, на улицу. Камилла наблюдала за этим зрелищем из окна и плакала, не понимая, от чего. Может, от жалости. Может, от обидных слов. Или от столь долгожданной свободы, которая продлится, бог знает, до какого времени. - Это надолго? - спросила она отца. Но тот только пожал плечами и сел в машину. Она решила, несмотря на отсутствие мужа, пойти к соседям и поздравить с заселением в новый дом. Мысль о вечеринке в кругу незнакомых ей людей пугала ее, но желание увидеть Кирилла было сильнее. Все были одеты по-летнему, солнце припекало, и кто-то предложил после обеда поехать в сторону озера искупаться. Кирилл холодно поздоровался с Милой, высматривая Дениса в толпе людей. - Его не будет, - будто прочитав мысли, сказала она. - Что-то случилось? - Улетел в Израиль. Кирилл сразу все понял: Денис давно по пьяни рассказывал про клинику и зависимость. Он понимал, что это надолго, что Мила, по большому счету, сейчас абсолютно одна. Сердце от этих мыслей забилось чуть чаще. В особняке Дёминых было довольно уютно, тепло. Отсутствовала излишняя роскошь, вычурность, как в других домах. Хотя Марина сетовала на плохой ремонт, постоянно причитала, что скоро они здесь все поменяют, выкинут старую мебель и снимут дурацкие пейзажи со стен. Гости мужского пола не отрывали от нее глаз. Изящная и грациозная, как кошка, она, подобно мурене, притягивала мужчин. Она огорчилась из-за отсутствия Абрамова, но ее внимание было быстро привлечено старым другом семьи, который давно восхищался ею. После обеда, ближе к вечеру Марина предложила гостям пройтись по особняку, показать комнаты. Часть людей пошла с ней, другие разбрелись по участку, прихватив фужеры с вином. Кирилл же не считал своим долгом развлекать гостей, поэтому, отобедав, пошел прогуляться на задний двор. Где-то за фруктовым садом стоял маленький одноэтажный гостевой домик, в который он еще не заходил. На участке было много чего им неизведанного. Кирилл прошелся по залу, заглянул в маленькую кухню, хотел осмотреть каждую из трёх комнат. Подходя к последней, он остановился. Дверь была приоткрыта. На большой мягкой кровати лежала спящая Мила. Он робко подошёл к ней ближе, сел на край кровати. По щеке девушки шла почти высохшая мокрая полоска от слезы. Губы были чуть приоткрыты. В руке все ещё светился дисплей телефона, на котором Кирилл невольно прочитал гневные сообщения от Дениса. Схмурив брови, он выключил телефон и отложил в сторону. Такая нежная и беззащитная, она лежала прямо перед ним. Лёгкий летний сарафан приподнялся, оголив стройные ноги сильно выше колен. Мужчина заметил гематомы с внутренней стороны бедра и гневно сжал зубы. - Зачем ты выбрала его, - прошептал он, убирая прядь ее волос за ухо и гладя вдоль лица, не надеясь на ответ от спящей девушки. - Кирилл, ты ничего не знаешь... - послышался шепот в ответ.