Дочь Императора

Людовик тихо охает, когда огромный небесный кит с гулким рёвом направляется к земле. Он прижимает матово-серые плавники к туловищу, переворачивается серебристым пузом вверх и падает в песок. В воздух взметается песчаное облако. Амадей кладёт руку на плечо сыну. Людовик закусывает губу и часто моргает. Печальное зрелище, но будущему Императору важно не просто знать, как что в Империи работает, а видеть это собственными глазами. А ещё ему важно понимать, что всё имеет конец. Спустя десять минут из песчаного облака к ним выходят двое: мужчина и девушка. На глазах защитные очки, лица закрыты плотной тканью. Мужчина кланяется, стягивая маску: — Ваше Величество, Ваше Высочество, рады вас видеть. Девушка приседает в реверансе. Амадей и Людовик слегка кланяются в ответ. — Мы приехали с визитом в монастырь, а нам передали, что вы здесь, — поясняет своё присутствие Император. — Я посчитал, что сыну будет полезно посмотреть. — Последнее время стали периодически падать молодые здоровые особи. Пытаемся понять, в чём может быть причина, — мужчина скидывает капюшон и поднимает очки на лоб. У Риккарда с возрастом взгляд стал холоднее, отстранённее. У самого Амадея — мрачнее, закрытее. А вот у Валериана разве что лучики морщин разбежались, но ему только к лицу. Теперь он будто всё время улыбается. — И в чём может быть причина? — обеспокоенно спрашивает Людовик. — В чистоте воздуха, — отвечает Амелия, тоже стягивая с себя защиту от песка. Она очень повзрослела: черты стали более резкими, строгими. Выглядит серьёзной и собранной. — Да, Амелия считает, что промышленность всё больше загрязняет окружающую среду. Я пока не знаю, насколько она права, но может оказаться, что причина действительно в этом, — он снимает перчатки, кивает в сторону лошадей. — В любом случае, я держу отца Матео в курсе, Ваше Величество. Пока не о чем беспокоиться. Процент не так велик. На днях мы планируем подняться и осмотреть несколько особей в полёте. — Вы — это кто? — сводит брови Амадей. — Мы — это я и Амелия, — улыбается Валериан, поворачиваясь к девушке. — Ты не сказала отцу? Она тоже задорно улыбается и пожимает плечами. Кажется, эти двое ладят даже лучше, чем было понятно из её писем. — У меня есть солнечная лиса. Её зовут Эли, — девушка смущается и на мгновение снова становится его малышкой Ами. — В честь мамы… Мы уже неплохо летаем. Я хотела вам показать, когда буду в следующий раз навещать Леит, но вы приехали раньше. Несколько мгновений Амадей ошарашенно смотрит на Валериана. Даже у отца Матео — бывшего ученика настоятеля Фаросского монастыря, — даже у него не было солнечной лисы. Только у Риккарда и теперь вот у Амелии. — Рад, что моя дочь удостоилась такой чести, брат Валериан. Валериан смотрит на Амелию тепло, даже ласково. Еле заметно ей подмигивает. — Мы с вашей дочерью как будто на одной волне. Она, как и я, предпочитает решать всё делом, а не словом. Ами улыбается Валериану, и Амадей вдруг понимает: дочь именно там, где должна быть. Она подтверждает это вечером, когда они остаются вдвоём на большом каменном балконе Фаросского монастыря и наблюдают, как засыпает город и просыпаются звёзды. — Я очень счастлива быть здесь, отец, — внезапно признаётся Амелия. — Спасибо, что дали мне возможность быть собой. — Я рад, что ты нашла своё место, — улыбается Амадей. Амелия наклоняет голову и смотрит на него, хитро улыбаясь в ответ. — Как говорит Валериан: не важно, где ты и какую должность занимаешь, важно, что и как ты делаешь. Император мягко прижимает дочь к себе. Кажется, у его девочки новый кумир. И, наверное, снова будет разбито сердце. Ну ничего, она справится. — Я горжусь тобой, Ами, — тихо произносит он. — Это взаимно, — улыбается дочь.