Дочь Императора

Свежая трава настолько яркого цвета, что выглядит неправдоподобно. Будто кто-то опрокинул на чёрную землю ведро зелёной краски. Амадей морщится от солнца, слепящего глаза. Сын двигает по шахматному полю ладью, улыбается. — Мы можем поменяться, отец. Людовик сидит спиной к солнцу — оно приятно греет ему лопатки и затылок. Амадей качает головой, делает ответный ход. Он не хочет меняться с сыном местами — ему надо видеть дорогу. Он хочет первым заметить въезжающую во двор дочь. Он так сосредоточен на этом, что играет вполсилы, и вскоре сын с ликованием объявляет «шах и мат». Амадей растерянно оглядывает доску, кивает. — Молодец, Люд. За три года сын очень повзрослел. Осмелел, стал жёстче, серьёзнее. И будто вышел из тени старшей сестры, которая раньше всегда была рядом, опекала, защищала, заботилась. Последнее время они очень много времени проводят вместе. Всё время, что Амадей может себе позволить уделить сыну. И Людовик так искренне тянется к отцу, учится у него. — Давай-ка ещё партию? Хочу отыграться. — С удовольствием, отец, — кивает юноша, быстро расставляет на доске фигуры. Амадей задумчиво следит за его уверенными движениями. Людовик не вышел из тени старшей сестры. Просто отец его наконец заметил. — Давай поменяемся местами всё же. Буду играть за чёрных. — Я скажу, если увижу её первым, — мягко улыбается Людовик. Он тоже скучает. Они немного болтают ни о чём в процессе игры, то ли пытаясь заговорить друг другу зубы, то ли просто чтобы не молчать. А потом Люд вдруг вскидывается и расплывается в улыбке. Они оба подскакивают и несутся к воротам, напрочь забыв об этикете и статусе. Амелия легко слетает с лошади и бросается обниматься. Сначала с Людом, потом с отцом — долго, крепко, тепло. — Я вошла в пятёрку лучших! Вы представляете! В пятёрку! Во всём Финаре! Глаза блестят от восторга, щёки горят румянцем, вся она сияет от счастья. — Ты молодец, Ами, — улыбается Амадей. — Теперь я могу попытаться стать ученицей самого Чистейшего, представляете? Нужно только представить свой проект развития Ордена, голосованием выберут лучший. Правда, участвуют не только те, кто сдал экзамены в этом году, но у меня всё равно есть шанс! Победитель будет учиться у Великого до следующих выборов! — восторженно тараторит Амелия. — А потом примет участие в выборах, если Чистейший одобрит. Сам-то он больше не будет… Император закусывает губу и прижимает дочь к себе. Ловит встревоженный взгляд сына. Прикрывает глаза. *** — Я хочу быть рядом, Мод. Столько, сколько ему ещё отведено Дарителем. Если бы мог, уехал бы прямо сейчас, — Риккард смотрит в небо, на замершего над полем жаворонка. — Я должен быть рядом. Лошади медленно идут вперёд. Амадей не злится. Он понимает. Он бы тоже ушёл к Элене, если бы мог. — Если её не выберут, это разобьёт ей сердце, — наконец тихо говорит он. — И это не первый раз, когда её сердце будет разбито из-за меня, — хмыкает Риккард. — Я не думаю, что за неё проголосуют. Амелия удивительно талантливая девушка. Но — девушка. Да, я борюсь с предрассудками, как могу, но… Женщину во главе Ордена люди видеть не готовы. Особенно женщину королевских кровей. Ты же понимаешь, Мод. Орден только начал отделяться от Короны. Выбрать Чистейшей дочь Императора — не самое логичное решение. — Не надо было давать ей надежду, — шипит Амадей. — Никто и не давал. Она сама взяла, — улыбается Риккард. — Почему нельзя просто заплатить? — закатывает глаза Амадей. — Так бы всё было просто… — Потому что если бы меня можно было купить, ты бы не дружил со мной на протяжении всей жизни, Мод, — хмыкает в ответ Чистейший. — Подготовь свою дочь к тому, чтобы она достойно приняла поражение. Какое-то время они едут молча. Амадей думает о дочери. О том, что сейчас она могла бы уже быть замужем, иметь ребёнка. Была бы она счастлива в таком случае? — Кто займёт твоё место? — Не знаю. Думаю, мне в ученики выберут либо Адана из Досшейна, либо Матео из Фаросса. Оба сильные и толковые парни, мне было бы чуть проще со вторым — его воспитывал Вал. Впрочем, это не так важно. Нет никаких гарантий, что на голосовании выберут именно моего ученика, а не кого-нибудь более… опытного, — пожимает плечами Риккард. — Ты так спокойно об этом говоришь. Будто тебе плевать на Орден. Амадею просто хочется его задеть. Спровоцировать. Выбить из его безмятежного спокойствия. Он знает, что больше Риккарда для Ордена сделал разве что его основатель. — Ты прекрасно знаешь, что нет, Мод, — невозмутимо отвечает Чистейший. — Просто есть то, что значит для меня больше, чем Орден. А ещё он знает, что отец Франциск болен, что Рик готовит для него алхимические эликсиры, которые пока помогают, но с каждым разом всё меньше… — Тот, кто значит, — поправляет Амадей. — Тот, кто, — соглашается Риккард. Амадей понимает его. Но ничем не может помочь. Да другу и не нужна помощь. А вот он может помочь Амадею. — Ты можешь что-то для неё сделать? Ну, назначить на какую-то другую должность, например? Только подальше от… тебя… Риккард тихо смеётся, кивает. — Я думал о том, чтобы все, кто подготовит проекты, пошли учениками к настоятелям монастырей. Решать, получат ли они потом эту должность, буду уже не я. Но перспективы неплохие. — Можно мне хотя бы монастырь по старой дружбе выбрать для дочери? — Фаросс? — хмыкает Риккард. Амадей кивает.