Разрушение

В висках пульсирует так сильно, будто голова сейчас разорвется на части, когда Юля пытается проскользнуть в свой дом как можно тише. Она тихо кладет ключи на маленький столик и пытается снять куртку и обувь. Ноги не слушают её. Она пытается пройти вдоль коридора. Белые стены качаются из стороны в сторону. Голова вращает комнату. Юля останавливается и прижимается спиной к холодной стене, закрывает глаза и делает глубокий вдох, пытаясь заставить пространство остановиться. Когда она через несколько минут приходит в себя, то тяжело вздыхает и пытается двигаться дальше. Юля держится за стены, пытаясь сохранить равновесие. Она посчитала хорошей идеей напиться чуть ли не до потери сознания, надеясь, что это поможет унять боль в глубине души. Легче не стало ни на секунду. Юля не смогла заставить себя перестать думать о Тине. Перед тем, как покинуть павильон, она хотела зайти к ней и попрощаться. Но подойдя к двери, Юля была не готова к тому, что она услышала. Голос Дана и тихий плач Тины, и её «Единственная в кого я готова быть влюблена — это ты. Ты муза. Ты вселенная. Ты магнит. Меня убивает быть твоей подругой, потому что я не хочу просто дружить с тобой». Это было слишком. Слишком откровенно, слишком честно и ошеломляюще. Ей неприятна мысль, что Вал может проснуться и найти её в таком состоянии. Ведь для мужа, она задержалась в павильоне, а не сидела в столичном баре с бутылкой текилы до глубокой ночи, думая о Тине Кароль. Через несколько мгновений Юля аккуратно проходит в кухню. Она наливает воду в чашку и выпивает всё до последней капли. Комната уже не так расплывается. Она полощет рот и пытается подняться на второй этаж, чтобы дойти до спальни. Наверху Юля понимает, что не в состоянии пересечь порог. Она застывает в коридоре, опирается руками о стену и смотрит на тёмный силуэт в кровати. Она смотрит, не двигаясь, и чувствует себя не на своём месте, она не может пройти в комнату. Она не может быть здесь, не может лечь в эту кровать. Не тогда, когда её голова настолько переполнена чужими образами. Юля всё ещё помнит то, как нежно Тина прикасалась к ней. Слова Тины всё ещё в её голове, сердце всё ещё болит в груди. Она задыхается лишь от одной мысли о Тине. Она не может быть сейчас здесь. Голова больше не вращает комнату, пол и потолок держатся совершенно ровно. Юля тихо спускается обратно, идет в сторону гостиной. Ноги безумно дрожат. Опустившись на диван, Юля тяжело вздохнула и закрыла руками лицо, потирая глаза. Макияж размазывается, но ей плевать. Откинувшись на подушки, она пытается заснуть, чтобы забыть этот чертов день, но ничего не выходит. Слишком сильно бьется её сердце, слишком много мыслей преследует её, они звучат эхом. Шепчут в голове. Единственная в кого я готова быть влюблена — это ты. Ты вселенная. Вот, почему я не могу сказать ей, Дан. Потому что я хочу то, что не принадлежит мне. Потому что я хочу то, чему случится не суждено. Стены в гримерке оказались слишком тонкими. — Плевать, — шепчет Юля в пустой комнате, после чего встаёт с дивана и быстро направляется к двери. Она надевает куртку и ботинки, а затем берёт ключи и выскакивает на улицу.

***

Съёмки закончились глубокой ночью. Добравшись домой, Тина достаёт свои ключи, и прислоняется к двери, закрывает на мгновение глаза и делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. День был слишком тяжелый и эмоциональный. Сил почти не осталось. Когда рука перестаёт трястись, она снова пытается открыть входную дверь. Оказавшись внутри, Тина бросает свою дизайнерскую сумку на стол вместе с ключами. Туфли на высоком каблуке улетают в конец коридора. Она раздевается на ходу, расстёгивает пуговицы на пиджаке и чуть не падает, быстро продолжая идти, стягивая джинсы. Затем резко снимает рубашку, кидает одежду в ближайшую комнату, разворачивается и уходит в ванную. Белье падает на пол и Тина залазит в ванную. Она тянет занавеску, включает воду и чертыхается, когда в кожу ударяется холодная вода. Через несколько минут вода нагревается, затем становится жарко, очень жарко, от чего Тина чувствует головокружение, но ей всё равно. Она слишком устала. Тина под брызгами наклоняет голову, позволяя воде пройти через волосы и стекать по щекам, подбородку и шее. Вода скользит вниз по её телу так же быстро, как и её собственная рука. Тина припадает к стене, когда чувствует очередное головокружение, пальцы сжимаются между ног. Вода литрами стекает по её телу. Дышать становится все тяжелее. Вокруг Тины из-за пара, ничего не видно, и Тина почти убеждает себя, что Юля здесь, что это ладони Юли касаются её. Глаза Тины зажмурены, и лицо Саниной предстаёт перед ней в ярких тонах за её веками, словно галлюцинация — широкая улыбка, мягкий смех, блестящие голубые глаза. Её прекрасное бледное лицо, прижатое к волосам Тины и объятия, много объятий на публике. — Блять, — она стонет, двигая рукой сильнее и быстрее, спина прогибается, колени болят. Трудно дышать в такую жару, но она не останавливается. Она не может остановиться. Не тогда, когда может видеть Юлю так чётко, может чувствовать призрачные поцелуи на коже и её нежные пальцы на своих бедрах. Тина зубами впивается в собственную руку, стон прижимается к пропитанной душем коже. Она оставляет на себе след, зная, что пожалеет об этом, но сейчас это её не волнует. Всё, о чём она может думать сейчас — это о пальцах Юли внутри неё, о горячем дыхании на своём затылке. Всё, о чём она может думать — о том, как пальцы Юли успокаивающе пробегают по её спине и руке, как нежный голос произносит ей на ухо: «Тина. Тина. Тина». Успокоившись, Тина ложится в ванну. Вода немного остыла, но всё равно теплая для того, чтобы охладить дрожащее тело. Тине плохо. Она слишком устала. Признать свои чувства — это слишком. Все это для неё слишком. Она опять опустошена. Слёзы льются и исчезают в потоке воды. Тина сворачивается, словно это спасёт её. Она дрожит от каждого всхлипа, который вырывается из неё, и до тех пор, пока вода в конец не остывает. Когда она, успокоившись, наконец, заставляет себя встать, то лишь отключает ледяной душ и вылезает. Она быстро вытирает себя и надевает чистую пижаму, после чего проходит в гостиную. У неё нет сил, чтобы подняться наверх. Она хватает плед, залазит на диван, закрывает глаза и надеется, что сон поможет ей спастись с этой подводной лодки. Тина почти засыпает, когда слышит громкий стук в дверь. Она открывает глаза в темноте, облизывает губы и нервно дышит. Тина направляется к двери, чтобы открыть её, и думает, что сошла с ума, когда видит уставшее лицо Юли перед собой.

***

Юля уставилась в дверь, сердце подпрыгивает до самого горла. Она задаётся вопросом: пожалеет ли она завтра об этом? Как только она постучала в дверь, то сразу закрыла глаза. Наверное, это было ошибкой — приехать сюда, но желание сердца невозможно игнорировать. Следующие пять минут она стучит в дверь. Она уже и не надеется, что кто-то откроет, но следом она быстро моргает из-за яркого света и, на мгновение, ослепив её, дверь распахивается. — Юля? Тина говорит с трепетом, большим удивлением и с огромным количеством усталости. Этого достаточно, чтобы маленькая и беспомощная улыбка появилась на лице Юли. — Привет, — сказала она, изо всех сил делая извиняющийся вид, словно чувствует себя виноватой за то, что разбудила Тину в три или сколько там часа ночи. Тина прислоняется головой к двери: — Что ты здесь делаешь? — сказала она, зевая. Она дрожит от холода, который проступает через открытую дверь и сильнее обвивает вокруг себя плед. — Ты пьяная? — Да, — признаёт Юля, до сих пор стоя в шоке от самой себя. — Хотя уже не так, если сравнить с тем состоянием, в котором я уходила из своего дома. Если у тебя найдётся водка, возможно, я смогу это исправить. Онемев от неожиданности, Тина берёт руку Юли и затягивает её в дом. — Ты замерзнешь. — Плевать, — сказала Юля, пошатываясь. — Я сделаю тебе горячий чай. — Лучше бы ты налила водки, — тихо бормочет Юля, медленно следуя за Тиной. Домашняя Тина очень маленькая и хрупкая. В висках у Юли пульсирует. Она пытается рассмотреть весящие на стенах фотографии и запомнить такую Тину, домашнюю и в пледе. Звук чайника возвращает Юлю в реальность. И она успевает пожалеть о том, что приехала сюда. — Пей, — сказала Тина, поставив кружку горячего черного чая перед Юлей. — Приходи в себя. — Спасибо, — сказала Юля, поднося кружку к губам и делая осторожный глоток. — Что случилось? Почему ты напилась? — озадачено смотрит Тина. — Я не знаю, — Юля делает длинный, громкий вдох. — Я думала, что смогу справится с этим. — Справится с чем? — спросила Тина, облокотившись об стол. — Неважно, — сказала Юля, нахмурившись. Тина была настолько уставшей, что даже не могла нормально реагировать на твердый голос Юли. — Тебе нужно поспать, — тихо сказала Тина. — Тебе станет легче, если ты поспишь. Юля громко поставила кружку на стол: — Мне не станет легче, — зарычала Юля. Юля начинает стягивать свою куртку, потому что в доме Тины слишком жарко, чтобы оставаться в верхней одежде. — Юль, — шепчет Тина, помогая ей раздеться и вешая куртку на стул. — Это алкоголь. Юля делает глубокий выдох и трёт глаза, её макияж размазывается. — Я лишь хочу знать, — голос дрогнул, начиная разрушаться, Юля беспомощна и не может остановить этого. Она разрушается. И после этих слов Тина напрягается. — Я лишь хочу знать, зачем ты тогда согласилась, — повторила Юля, качая головой. Ей наплевать на сломанный голос или на мокрые щеки. Ей нужно услышать. Или возможно, она должна сказать вслух о тех чувствах, которые так крепко вросли внутри её. — На эту идею с дуэтом. Зачем? Для Юли примерить свои чувства или, хотя бы, какую-то их часть на слова и высказать их вслух — словно сбросить огромную ношу с плеч. — До этой чертовой песни все было нормальным, казалось нормальным. А потом случилась ты, и эта песня, и, всё рухнуло. Всё чем я жила. Всё это стало бесполезным. И я чувствую, что нахожусь в двух секундах от падения в пропасть. Будто я вот-вот упаду, но затем я вижу тебя, и я чувствую, что могу летать. Когда Юля посмотрела на Тину, на её глазах были слёзы. Мир вокруг будто замер, и Юля могла видеть и чувствовать лишь одну Тину. Тяжёлый вздох вылетел из её губ, когда Тина раскрыла свои руки, и Юля прижалась к её груди. — Я не должна здесь быть, — сказала Юля у тёплой груди Тины. — Это не имеет никакого смысла. Юля чувствует, как руки Тины сжались вокруг неё, чувствует ритм сердца Тины. Это звучит с такой тяжестью, такой болью, когда Тина произносит следующие слова: — Ничто не имело смысла до тебя. Слёзы выступили на глазах Юли, прокашливаясь, она поднимает голову и прижимается лбом к её лбу: — Я не могу перестать думать о тебе, — прошептала Юля. Уставшая Тина закрывает глаза, вдыхая запах кожи Юли. Она чувствует, как Юля дрожит, чувствует её прикосновения, запах и — Господи — она хочет большего, она хочет её всю целиком. Но, что самое главное, после слов Юли она знала, что Юля тоже хочет её. Губы Тины слегка приоткрыты, она внимательно смотрит на лицо Юли. Юля переводит взгляд то на глаза Тины, то на её губы. Этого достаточно, чтобы сердце Тины забилось с новой силой, и это ощущение только увеличивается, когда Юля опускает голос до шёпота и говорит: — Поцелуй меня. Юля облизывает губы и начинает двигаться прежде, чем осознаёт свои действия, кладя руки на края пижамной рубашки Тины и сжимая их. — Пожалуйста. Первый поцелуй лёгкий, практически незаметный, и глаза Юли закрываются, когда она чувствует пальцы Тины на линии своей челюсти, пальцы, скользящие по шее. Второй — уже более ощутимый, более глубокий и полный. Это поцелуй, от которого замирает дыхание. Юля поднимается со стула, её руки двигаются по телу Тины. Юля врезается в столешницу, и её руки находят путь от волос Тины к подолу её рубашки, к тёплой коже под ним. Это поцелуй, который требует скорее тело, чем разум, больше боли, чем удовольствия, больше нужды, чем желания. Это поцелуй, который создаёт звуки, которые рвутся из Тины и заставляет её бёдра двигаться. Это поцелуй, который заставляет Юлю думать, что вселенная может разрушиться вокруг них, если они остановятся. — Сними её, — сказала Юля, тяжело дыша, пытаясь стянуть рубашку с Тины. Слова, кажется, вызывают дрожь в теле Тины, и она делает шаг назад. Она быстро моргает и трясёт головой: — Не делай того, о чем пожалеешь, — сказала Тина. На что Юля улыбнулась и протянула к ней руку. Руки Тины заметно дрожат, когда она убирает волосы с лица, а потом она снова прижимается к Юле. — Ты пьяная, — сказала Тина, сжав сильнее в объятиях Юлю, поглаживая её спину. Юля закрыла глаза из-за мягкого давления, каждого касания пальцев Тины. — Так и есть. — Тебе нужно поспать. Открыв глаза, Юля посмотрела на Тину и спросила: — Ты пойдёшь со мной? — Только если это то, чего ты хочешь. Юля медленно кивнула. Её слова едва слышны: — Я хочу.