Сбежавшая

      Прошло где-то полтора часа, за которые Бетти успела успокоиться и даже немного подремать. В последнее время она слишком мало спала. Наверное, это все на нервной почве, ведь пока Полли в смертельной опасности, не видеть ей спокойствия. Но только ли в сестре дело?       Джагхед. Кажется, их отношения были стабильно дружескими, до того вечера. И какой черт ее понес в само логово змей? И если бы не Джаг, она бы давно была изнасилована, а того хуже — мертва.       Что на нее нашло, когда они так сладко целовались той ночью? Какая сущность ею контролировала, когда она, как дура призналась ему в своих чувствах? Наверняка, ему было к одному месту, что чувствует к нему какая-то содержанка, что вечно приносит ему проблемы. Какая же она дура!       А на счёт того случая, ее каждый раз кидает в дрожь при понимании того, что Джагхед видел ее такой. Такой изуродованной. И в голове никак не укладывается его реакция. Впервые Купер увидела в его глазах настоящий ужас, и виной этого была она. Она испорченная, и Джаг это понял.       Бетти встала с кровати, направляясь на кухню за стаканом воды. Ей сейчас слишком хреново, и, кажется, ее психика уже на пределе взрыва, поэтому она должна хоть как-то отвлечься. Девушка взяла стакан, который ранее помыла вместе с другой посудой, и налила себе воды. Голова болела и все, что ей было нужно — это сделать глоток холодной воды. Напившись, Бетти услышала звук открывающей двери, и ее сердце начало учащенно стучать. Это наверняка Джагхед, и есть два варианта развития событий: или они притворяться будто ничего не было, продолжая их странно-дружеские отношения; или же они должны будут поговорить.       Купер стояла на кухне, ожидая прихода черноволосого парня, но она услышала голос какой-то женщины, что ввело ее в непонимание. С кем он?       Бетти прошла к входной двери и увидела Джагхеда и какую-то женщину, что стояла к ней спиной. Сердце начало учащенно биться, когда она учуяла знакомый запах терпких, ванильных духов. Такие, она не забудет никогда. — Бетти, привет. Я кое-кого привел. — Неуверенно начал Джагхед, и девушка ещё более насторожено посмотрела на женщину, стоящую всё ещё спиной. Женщина начала поворачиваться, и в секунду две пары светлых, зелёных глаз смотрели друг на друга. — Бетти, доченька...       Сердце Бетти все чаще билось, не давая услышать ее слова. Нет, этого не может быть! Это не может быть она! Ее мама умерла! На секунду, ей показалось, что она все ещё спит, или это какая-то галлюцинация из-за переизбытка стресса. Смотря на это родное, но уже более состаренное лицо, Купер чувствовала, как коленки подкашиваются, и через секунду мир идёт каруселью. Шок завладел ею, она не слышала ни слов, не чувствовала рук. Только душераздирающая боль. Она вот же она. Спустя семь лет явилась. Ее разум не воспринимал этого и перед тем, как ее сознание уплыло, из глаза потекла одинокая слеза.

Ее мать вернулась.

***

«Мамочка, где мы?» «Да, мам, что это за место?» «Девочки мои, это ваш временный дом. Я за вами заеду. Завтра» «Мамочка, останься, пожалуйста» «Я не могу, Бетси, я завтра за вами вернусь» «Мам, что это за место?» «Это ваш временный дом. Полли, милая, пообещай, что будешь защищать свою сестрёнку любой ценой.» «Мам...» «Пообещай, детка» «Хорошо, мам. Я обещаю»       Воспоминания об их разговоре, что так глубоко засели в память, заставляя надежду не угасать, пролетели перед глазами Бетти, она резко открыла глаза.       Потолок. Первое, что она увидела, стараясь понять, что сейчас случилось. Она в кровати. Это был сон? Господи, как же она надеялась, что это сон. Что ее мать на самом деле не явилась к ней, спустя семь лет. Та, которая их предала, оставила в самом худшем месте на земле. Элис мертва, а она только бредит.       Бетти поднялась на локтях, осматривая комнату. Здесь никого не было, но она слышала голос Джагхеда, откуда-то из кухни. — Джаг?– неуверенно, Купер позвала Джонса, а ее сердце все ещё трепетало, в предчувствии чего-то плохого. В голове проносились только одна мысль: только бы это был сон.       Стало тихо. Послышались шаги, что стремительно приближались к ней. И на сожаления Бетти, шаги были не только его. Ее дыхание участилось, кулаки сжались, а губы сжались в полоску от нетерпимой интриги. Девушка не могла определиться, что именно она чувствует. Страх? Злость? Радость, что ее мать может быть живой? А что на счёт отца? Хэл тоже жив? Кажется, за эти пять секунд, она успела запутаться в своих мыслях, совсем не зная, о чем думать, и думать ли ей вообще.       Дверь открылась, и к ней поспешно подошёл обеспокоенный Джагхед. Только Джагхед. — Бетти, ты как? — спросил парень, садясь напротив Купер, но она не обратила внимание на его вопрос, оглядываясь за спину. Неужели? Ей это привиделось. Бетти в последний раз как-то разочарованно посмотрела в проход, но там все так же никого не было. Но этот запах терпких духов все ещё мерещился девушке, заставляя совсем запутаться. — Джаг, мне приснился сон, будто... Будто мая мама вернулась.— обеспокоенно сказала Бетти, когда увидела его странный взгляд, так же немного обеспокоенный. Она почувствовала, как рука Джага мягко взяла ее, заставляя разжать кулак, нежно поглаживая тыльную сторону ее ладони. — Бетти, это был не сон       Девушка уставилась на парня, будто бы видела его впервые. Не в силе вымолвить и слова, Бетти только перевела свой взгляд от Джага на дверной проем, где мялась на одном месте она. Элис.       Они обе молчали. Никто не мог и слова сказать, кто от шока, кто от страха. — Доченька, милая. Как же я скучала. — Тихо произнесла леди, чье лицо озарило искренние счастье, а глаза наполнились слезами. Она подходила к девушке, чтобы заключить ее в самые сильные, материнские объятия, о чем давно уже мечтала, но как только та коснулась замершей блондинки, она будто ошпаренная, резко отскочила назад, на другой конец кровати. — Нет. — Она замахала головой, смотря на женщину напротив нее, чье имя язык не поворачивался сказать, проницательным, полным боли и отчаяния взглядом.       Джагхед, не зная, что делать: поддержать Бетти в этот момент или не мешать разговору дочки и матери, все же выбрал второй вариант и, незаметно встав с кровати, вышел из комнаты, оставляя их один на один. — Как ты так можешь. — Прошептала Бетти, в чьем голосе слышались нотки злости и боли. Она стиснула зубы, не давая себе воли закричать на нее и сказать все то, что накопилось в ней за те семь лет. — Я могу объяснить... — Объяснить? Объяснить что?! То, как ты бросила нас с Полли на произвол этих сестер? То, как ты подвергла своих детей смертельной опасности, вынуждая каждый день выживать?!— душераздирающе начала Бетти. Ее голос надрывался на каждом сказанном слове, выдавая ту боль, что она таила в себе каждый день.       Элис, молча, смотрела на свою дочь со слезами и чувством съедающей с середины вины — Это не подвергается объяснению, мам! Вы с папой бросили нас! Дала ложные обещание двоим наивным дочерям! Дала ложную надежду! Мы каждый чертов день выживали в том приюте и смотрели в окно, как дуры, надеясь, что вот-вот приедет мамочка и заберёт нас. Нас пичкали таблетками, нас подвергали пыткам! Мы, черт возьми, голодали там! И все это из-за вас! — она уже почти что не могла говорить, из-за комка в горле, что будто душил ее, вынуждая слезы бешеным ручьем течь из глаз. Бетти отошла от кровати в сам угол комнаты, не желая находиться близко с этим человеком, понимая, что ее тоненькая ниточка нервов, что осталась, опасно трещит, грозясь треснуть и породить настоящую истерику. — Бетти, выслушай меня, пожалуйста, — сквозь слезы попросила Элис, вставая с кровати. Знала бы Бетти, как она себя ненавидит за это. Как корит себя, каждый день сожалея о содеянном, но ничего не могла сделать. — Нет, мама! Я не желаю слушать твои оправдания. Я не хочу тебя видеть! Убирайся! — отчаянно закричала Бетти, дрожащими от слез руками показывая пальцем на дверь, чтобы та убиралась. И она понимала, что хотя ее язык и мозг высказывают всю ту обиду и боль, смешанную с семилетним пленом, сердце рвется к своей матери. Она знает, что будет жалеть, ведь не смотря на все это, она очень любила ее и отчаянно нуждалась в родных объятиях. Но она не позволит себе даже думать об этом! Ведь сейчас ею командуют эмоции, но ни как не здравый рассудок.       Бетти видела боль в глазах своей матери, видела тот потухший родной взгляд и дрожащие от слез плечи. Она причиняет ей боль своими словами, но она ведь почти так же поступила и с ней, семь лет назад. — Бетти, я искала тебя, честно. Позволь мне объяснить тебе все... — Я не хочу тебя слушать! Уходи, сейчас же!       Женщина, судорожно плача, последний раз посмотрела на свою уже такую взрослую дочь, надеясь увидеть там хотя бы каплю любви и сожаления, но увидела только ненависть и боль. Что-то больно ёкнуло в ее материнском сердце, она начала понимать, что потеряла любовь и доверие своей дочери к себе. И за это она ещё больше ненавидит себя и... его. Виновника того, что она оставила своих дочерей. — Убирайся вон из этого дома! Ну же, Элис!— прокричала Бетти в истерике, когда ее мать быстро покинула дом. — Мы ещё увидимся. Я тебе обещаю. — Напоследок сказала женщина, закрывая дверь.       Бетти в истерике быстро подошла к двери, закрывая ее на замок, дрожащими руками. Повалившись на кровать лицом, девушка горько заплакала. Ее не волновал обеспокоенный стук и голос Джагхеда, что звал ее, который понял, что их разговор не закончился хорошими объятиями.       Именно сейчас, Бетти почувствовала себя разбитой. Она ненавидела себя, ненавидела свою мать, ненавидела эту несправедливую жизнь. Почему как только она подумала, что жизнь налаживается, судьба подсовывает ей новые пытки, заставляя все больше и больше трещать по швам из середины, грозясь сломать ее целиком и полностью? Почему все это происходит именно с ней? Почему ее жизнь не могла быть как у все подростков, почему ее мир такой темный? Почему? Почему? Почему?!

Потому, что я не заслуживаю на лучшую жизнь. Я — ничтожество. Отброс общества, не заслуживающей ни любви, ни счастья. Я всегда была лишней и никто этого не изменит. Я брошенная и никому больше не нужна. Никому.