Он - Якудза, он - Красный Скорпион.

Ослепительный свет пронзил глаза Сасори около шести утра. Болезненные лучи вдавливались в глазные яблоки и, жмурясь, он встал с кровати. Вспоминая произошедшее ночью, он невольно залился жаром — то ли от стыда, то ли от вины по итогу всё-таки накрывший его с головой. «Чертов Дейдара», — суетясь между своими вещами, думал юноша, — ещё и эти его последние слова…» Перебирая какие-то справки и книжки, он пытался найти ту несчастную записку, которую оставил ему Тсукури. Наконец-то добравшись до стола, Сасори увидел небольшой обрывок с благодарностью и номером телефона с обратной стороны. Взяв свой телефон в руки, он не раздумывая стал набирать сообщение блондину. На удивление все его мысли быстро и лаконично уложились всего в одну фразу. «Прости меня» — горело на экране телефона. Мыслей было много, но собрать их в достойные слова после такого поступка было невозможно, да и абсолютно бессмысленно. Глупые, по-настоящему немощные и настолько злобные действия, что вчера творили его руки на самом деле хорошо отражали его натуру. То, в чем его воспитывали. Неужели можно было искренне считать, что в подобных условиях внутри него не выросло бы чудовище? Акасуно оставалось смириться с тем, что эта встреча навсегда разведёт их пути. Никакой ревности, никакого общения, никаких «тайных мест» и этих чертовых уборных. Акасуно отправил сообщение и отложил телефон на край стола. Но с отложенным телефон не удалось отложить в сторону мысли. Сасори наклонил присел за стул и просто молча смотрел на серые обои своей квартиры. Он давно не узнавал себя в собственном отражении: эта нетерпеливость и надоедливое одиночество. В своей будущей стезе он ни черта не понимал, даже живя в этом с самого детства. Все эти кланы, вербовки, иерархия — все это было так изолировано и далеко от него. Учеба в университете, не приносящая ни капли смысла — бесполезное образование без возможности применить знания в действии. И перспектива — лишь марать свои и чужие руки в грязных делах Якудза под предлогом непонятной идеологии. Чем больше он погружался во все это, тем больше понимал — место, которое он занимает — не его. И чтобы далее оставаться на нём придется выгрызать себе путь по головам, ежедневно доказывая каждой уличной лавке, что он здесь по праву и желанию Оябуна. Но действительно ли по праву?

***

Хитоши с утра готовил что-то на своей кухне, а Дей спавший в гостиной довольно быстро проснулся от приятного аромата жаренной яичницы с беконом. Звуки журчания масла на плите казались самым приятном будильником. Этот домашний запах Тэнки всегда удивительным образом успокаивал юношу. Каждый раз открывая глаза после непроглядной пьянки он чувствовал что он дома. Пускай это и вовсе не был его дом. Он не помнил, как доехал вчера до сюда и уж тем более не помнил, как уснул на диване. Дейдара плавно открыл глаза и понял, что сегодняшний день не пройдет спокойно. — Нам бы до университета доехать хотя бы к третьей паре, — послышалось с кухни, — ты просыпаешься? — Доброе утро, — снимая со своего торса пропахшую перегаром футболку, прохрипел Дей, — может сегодня без пар…? Хитоши завернул в гостиную с тарелкой и подошел к однокурснику уже сидящему на диване возле небольшого стола. Синяки под глазами блондина больше напоминали речные водоканалы, но Тэнки решил умолчать об этом забавном сравнении, пронесшемся в его голове. — Отвратно выглядишь, — лишь констатировал он и поставил тарелку рядом с Тсукури, — не расскажешь? Ты можешь доверять мне. Я кое-что понимаю в этом. — В чем? — В группировках Якудза. — Да? Я… Мне бы не хотелось это обсуждать, — всё-таки решил уйти от темы блондин и утомленно зевнул, — какая-то ерунда, не более… Лучше включи на фон что-нибудь пока будем собираться… — Не смогу тебе помочь, если не расскажешь, — перейдя в наступление, начал говорить Тэнки уже более серьезным голосом. — Да с чем помочь? Я просто перепил, эта чушь в туалете — просто моя выходка, ты же знаешь. — Откуда тогда у него твой номер телефона? Ты в жизни его наизусть в пьяном виде назвать не мог, — присев рядом с блондином и облокотившись на спинку, продолжал Хитоши, — хочешь сказать, что он не пытался тебя забрать к себе? «Номер телефона?» — пронеслось в голове Дея, но акцентировать внимание на этом он не стал. — Что? Нет, черт, все вообще нет так, — начал оправдываться Дейдара и уже не смог сдерживать свои эмоции, — да я просто потрахался с ним. Просто переспал. Ну повело на это, ты что не понимаешь… — Тебя выебали, Дей, — все ещё сухо и напористо отвечал товарищ, — и не кто-то там из университета или клуба. Ты связался с Якудза. И мне кажется, ты не осознаешь что это такое и кто такой Красный скорпион. — Да никто не понимает, у них что своей жизни быть не может?! — Он в прямом смысле поехавший, — продолжал брюнет, — у него такая слава не просто потому что на его руках есть пара татуировок. Ты хоть думал о том, что не каждого второго Якудза боятся по одному имени? — Ну и что такого он сделал? — У него не самая приятная история, он в своих кругах очень известен, — начал рассказывать Хитоши. — А ты то откуда это знаешь? — ничего не понимая, возразил Дей. — С раннего возраста он ходил на всю самую грязную работу с каждым из вышестоящих подопечных их главы — этакого отца семейства татуированных. Его чистые руки сейчас — работа больших денег и власти клана. Из-за него в тюрьме сидит не один десяток человек. Ты хоть понимаешь, что преступная организация — это не благотворительный фонд? — Но ты не можешь этого знать, то, что он часть этой организации — не значит, что он так себя ведёт, — всё её продолжал оправдываться блондин. — Типа он по приколу татуировками забился и живёт по их устоям, но ничего при это не делает? — уже погружаясь в резкий тон, начал дожимать Тэнки, — Так считаешь? — Откуда у тебя эта информация? — Не могу сказать, но имя его известно в широких кругах и слава у него соответствующая. И если потребуется моя помощь я помогу. Но не связывайся. На тебя повесят то, чего ты не делал. И вместо проектирования дачи на островах, ты будешь сидеть за решеткой срок за то, чего не делал. — Я думаю это просто слухи, Тэнки, тебе явно не о чем переживать, — пожал плечами Дейдара, все её так и не притронувшись к еде, — тем более ничего серьезного, этого больше не повторится. Просто так случилось. — Ты же знаешь историю и положение моей семьи. Я не стал бы говорить тебе то, в чем не уверен. Гробовая тишина повисла в гостиной. Может это событие в клубе и было странным, но тот Сасори, защитивший его после пар, тот Сасори, который курил с ним в туалете университета… Он был таким близким…? Не чудовищным, не отпугивающим, он никогда ничего не говорил про убийства и, казалось, был совершенно отстранён от подобной мрачной деятельности. Они же даже шутили на эту тему. Долго задерживаться у Тэнки Дейдара не стал и, сказав что и под страхом смерти на пары сегодня не приползет, испарился из его квартиры, оставив полную еды тарелку на столе. Зная добрые намерения Хитоши, можно было и постараться оставить ему пару слов благодарности напоследок, но душой блондину просто хотелось поскорее оттуда уйти и не продолжать этот странный диалог. Дейдара вытащил телефон из сумки и наконец-то дошел до того, о чем говорил Тэнки. Даже думать не пришлось от кого эти ненавязчивые слова. Сообщение точно было от Сасори. Отправлено почти три часа назад. «Он всё-таки сохранил ту записку», — пронеслось в голове юноши. Он прочитал извинения Акасуно и даже не нашел что на них ответить. Он и концепцию то их не понимал: «извини, что переспал с тобой» или ещё лучше — «извини, что решил из всех выбрать тебя»? Какое-то неприятное чувство в горле от суживающегося давления над этой ситуацией появлялось у блондина. Телефон завибрировал ещё раз. На этот раз это был звонок. И опять от молодого Якудза. «Вероятно, надо будет его записать, — пронеслось в голове у Дея, — и стоит назвать его не Сасори». — Да? — наконец-то снял трубку блондин, — не уж то уже звонишь на свидание позвать? — Если так? — холодно послышалось на другом конце трубки. — Я же говорил, что тебе понравится, — улыбаясь, ответил Дей и даже ускорил шаг от прилива сил, — где встретимся? — Да можно у твоего дома, — ответил Акасуно, — я освобожусь ближе к восьми. — Неужели встреча не в туалете? — посмеялся Дей и согласился на вечернюю прогулку. Перебросившись ещё парой слов, Тсукури повесил трубку и уже более воодушевленный пошел в сторону дома.

***

Гокуто ждал Сасори в своей машине. Временами казалось, что он устаёт возится с мальчишкой и явно хочет заниматься чем-то более рассудительным или хотя бы с кем-то от кого прока на этих делах будет больше, нежели таскать по элементарным заданиям юного Якудза. Наконец-то завидев красноволосого, он открыл двери машины и поздоровался с юношей. — Неужели тот парень согласился совсем без раздумий? — присаживаясь за переднее сидение, сухо промолвил Сасори. — Что было ожидаемо, — пожал плечами Тайто и стал выезжать с парковки, — мальчик сирота, а их отбирать перспективно. Лучше, чем всякий избалованный хлам. Случайные слова складывались в ненужные предложения, прикрытые важностью «введения в курс дела». — Что по планам нужно выяснить в разговоре перед встречей с Оябуном? — продолжал расспрашивать Сасори. Мужчина выдохнул, казалось объяснять монотонные базовые вещи ему становилось все тяжелее. Акасуно чувствовал нависшую над ними тяжёлую атмосферу, но делать с этим ничего не собирался. Если бы только можно было бы забыть все и сбежать в другую страну — он бы, возможно, не раздумывая это сделал бы. Все эти события, перечеркивающие его нормальное существование, этот Дейдара, эти бесконечные разборки с иерархией Якудза и его абсолютно не уместное высокоранговое положение… Почему эта ноша из всех досталась именно ему? Гокуто стал объяснять что к чему. При этом не смотря на свои синяки под глазами и явно уставший голос, он старался внимательно довести до Сасори план действий и то, к чему нужно привести ситуацию к концу чаепития. «Он должен стать тем, кто будет готов отдать свою жизнь за братство», — эхом отразились в голове Акасуно слова Тайто. В его груди что-то резко защемило, он схватился за белую рубашку рукой и только после, чтобы не сильно привлекать внимание сидящего рядом мужчины, сделал вид, что поправляет пуговицы. Что-то в его голове пыталось прорезаться наружу. Что-то явно лежало под этой фразой. Такое знакомое и близкое, но совершенно неуловимое… Как давно погасший уголь, его сердце хранило эту информацию. Но от чего-то никакие попытки понять не приводили его к ответу. — Приехали, — сказал мужчина и повернулся лицом к Сасори, — тебе лучше начать пытаться говорить. Оябун скоро потребует снова твоей самостоятельности. Взгляд Акасуно потерянный, опустошенный и совершенно отстраненный от происходящего. Снова подняв рукава до локтей, он вышел из машины и направился за Гокуто. Впереди них был небольшой трехэтажный вытянутый дом. Чаепитие в узком кругу запланировано на втором этаже. А дальше все как в тумане, мозг Сасори последнее время был все дальше от группировки, все дальше от Оябуна. И чем сильнее он отворачивался — тем больше не понимал, почему Оябун выбрал из всех кандидатов его. Почему вынес приговор самому не подходящему кандидату из всех. «Быть наследником главы Якудза, быть — Красным скорпионом». Впереди стоял юноша с растрепанными коричневыми волосами. В этих нелепых широких штанах и мятой черной футболке. Казалось, что со вчерашнего вечера он решил не переодеваться и остался в том, что было. Мальчишку было жаль, юнцу от роду лет восемнадцать. Но таким как прежде он больше не будет, если всё-таки решит вступить в эту «семью».

***

Встреча прошла спокойно, церемония чаепития принесла им нового члена. Человека, готового встать на одну дорогу с преступностью. Главное ведь красиво преподнести: контроль, политика, власть. Не ты — так другие. Заботься о себе и о тех, кто за тебя и с тобой. Слова, на которые было так легко подсадить тех, кто нуждался в обыкновенной поддержке. Гокуто отлично знал подходы к разным людям. Знал, кому что сказать и как преподнести это ношу. Знал, чем привлечь и удержать. Манипулировал словами он абсолютно тонко и искусно. Разговор был спокойным, Тайто практически все взял на себя, Сасори лишь ужасающе спокойно сидел рядом и сверлил своим взглядом кандидата. Встречу с Обяуном было неуместно — новому члену было необходмо всё взвесить, подготовиться. Поэтому они договорились встретиться завтра. Юнец ушел быстро после разговора, но был явно чем-то воодушевлен. Неужели эта жизнь для него показалась такой привлекательной? Тайто уверенными шагами направился к лестнице между этажами, но спускаться вниз к машине он не стал, а наоборот пошёл вверх — на третий этаж. — У Оябуна не только к новенькому вопросы, — направляясь совсем не в сторону выхода к машине, продолжил Гокуто, — он и с тобой хочет поговорить. Так что мы сейчас не совсем к тебе домой. — О чем? — О Красном скорпионе, о тебе. — Оябун здесь? — замешкался Сасори, следуя за напарником. — Да, и ждёт тебя, — кивнул мужчина и остановился прямо напротив очередной двери, — проходи. Я буду на втором этаже ждать. Как закончите — подброшу до дома. Акасуно подошёл к двери и, выдохнув, приоткрыл её. Там за котацу, низким деревянным столом, окруженным футоном, сидел пожилой мужчина. В последнее время они виделись редко. Внезапная встреча без предупреждения подкосила Сасори, но он старался не подавать виду. Подойдя к Оябуну, он присел напротив него. — Акасуно, — начал мужчина, — тебя что-нибудь беспокоит? — Нет, — кратко ответил юноша, внимательно наблюдая за главой, разливающем чай по двум керамическим чашкам. Ароматный пар распространялся по комнате, а вместе с ним и возрастающее напряжение в голове молодого Якудза. Оябун выглядел спокойно — но начать разговор даже ему было сложно. — Мне осталось не так много времени, последнее ранение вынесло мне приговор и к, сожалению, я стал чувствовать себя хуже, — мужчина положил руку себе под грудь и поднял взгляд на Акасуно, — мне необходимо, чтобы ты вернулся. Тот ты, который был раньше. Я хотел дать тебе время на восстановление. Мужчина на мгновение замолчал и прикрыл свои глаза тяжелыми пигментированными веками. Непоколебимый образ главы словно дрогнул в глазах Сасори. Впервые за столько лет он увидел эту еле заметную уязвимость. — Но, — продолжил он, — мы ждём уже слишком долго. А с мертвой точки ты не двигаешься. Вместе с памятью ты потерял волю и ту самую жажду стать моим приемников. И я вижу это, Акасуно. Но понять этого не могу. Сасори сидел молча. Где-то в глубине души он понимал, о чем речь. Но уловить суть было сложно. Та душераздирающая пустота прошлого не была пустотой, это была потеря воспоминаний. Основополагающей части его личности. Как будто бы все начало вставать на свои места. — Что именно произошло? — уточнил юноша, подставляя к себе чайную кружку. — После аварии тебе поставили ретроградную амнезию, — начал объяснять глава, — Акасуно, ты был наиболее перспективным кандидатом не по праву рождения. Ты своё место выгрызал каждый день существования.