Демон-дворецкий

Ветки садовых деревьев больно хлещут по голому телу, оставляя после себя розоватые отметины, которые с каждой минутой все больше наливаются кровью и медленно синеют. Кажется, убегать из поместья в одном полотенце было плохой идеей? Но возвращаться ты не хочешь, нет, только не туда. Силуэт демона, его темный, обволакивающий дым все ещё мерещится тебе в ночи. Мозг судорожно пытается обдумать, как поступить дальше, что делать и куда бежать, но дикий, животный страх толкает тебя в спину. Наверное, так себя чувствуют зайцы, когда за ними гонится огромный волк? Деревья заканчиваются, и ты вдруг понимаешь, что выбежала к озеру. Огромная луна ярким диском освещает его, пуская по воде лунные дорожки. Вскидываешь голову к звёздам и заливаешься слезами. Лучше бы умерла тогда, в тёмной подворотне, истекая кровью. — Может, просто умереть сейчас? Говоришь это самой себе, скидывая с тела грязное полотенце и делаешь шаг вперёд. Вода в озере ледяная, но адреналин, играющий в крови, согревает, и ты делаешь ещё шаг. Один, второй, третий, пятый… Внезапно осознаешь, что уже по шею в воде. Делаешь глубокий выдох, и погружаешься под воду, поджимая под себя ноги и медленно уходя на дно. Смотришь вверх, глядя на уменьшающийся шар луны, который постепенно тускнеет. Неужели все закончится именно так? Чонгук видит. Видит всю тебя, и даже больше. Он видит все твои терзания, что прячешь в глубине души, видит боль, страх и надежду, что будто сокрыта в песочных часах. С каждым мгновением она постепенно утекает, по крупицам попадая в небытие. Демон давно привык к метаниям людей, но ты ему интересна. В тебе боль граничит с гневом, что с каждой крупицей угасающей надежды нарастает, снежным комом скапливаясь в груди. Он видит, как ты идешь к озеру. Нагая, беззащитная, с помутненным рассудком от увиденного. Ему смешно. Демон улыбается, глядя на то, как ты опускаешься на дно. Ведь не знаешь, бедная, что умереть ты не можешь, пока ты связана с ним. Твоя жизнь напрямую зависит от его, он питает тебя, поддерживает хрупкое человеческое тело отнюдь не человеческой энергией. Поэтому утром он находит тебя на берегу озера. Волосы, опутанные водорослями и тиной раскиданы по плечам, кое-как прикрывая молочную кожу, которая в свете утреннего солнца выглядит почти прозрачной. — Ну что, госпожа. Набегалась? — язвительная улыбка чуть трогает губы, а пальцы не спеша качаются лица. Ты открываешь глаза и снова видишь его. В его человеческом обличии. — Век бы тебя не видела, демон, — хватаешься за его руку, что так учтиво подана тебе и нехотя поднимаешься, — я умерла? — Ты не можешь умереть рядом со мной, госпожа, — он поправляет твои волосы, заправляя выбившиеся пряди за ухо, томно шепчет, — вы пропахли тиной, госпожа. Ванна? Хмуришься, глядя на его самодовольное лицо. Ты даже толком не помнишь что произошло вчера. Картинки мелькают в голове урывками, много перьев, много воды, темнота и луна. Так близко, что кажется, можно дотронуться пальцами. Плетешься за демоном в поместье, обхватив себя руками и кое-как перебирая босыми ногами по острым камням и веткам, раскиданным по саду. — Иди сюда, госпожа, — Чонгук хмурится, подхватывая тебя на руки, коротко вздыхает, — не очень-то солидно госпоже ходить босой по холодной земле. — То есть то, что я голая, тебя не интересует? — обвиваешь его шею руками, положив голову на плечо. — Интересует. Демон вдруг останавливается, вглядываясь в твое лицо. Его глаза медленно скользят по нежным чертам твоего лица, лишь на мгновение задерживаясь на губах. — В чем дело? — вопросительно вскидываешь брови, глядя на Чонгука, — что-то не так? — Все еще удивлен, что ты заставила меня быть твоим дворецким, а не мужем, маленькая госпожа. Демон снова начинает двигаться, глядя вперед, но теперь твоя очередь его рассматривать. Выступающие, острые скулы и глубокие, почти черные глаза, которые так подходят смоляного цвета волосам. Рука сама тянется к его лицу, мягко оглаживая каждый сантиметр, и ты вдруг чувствуешь чужое сердцебиение, что испуганной птицей в клетке бьется в груди. — Твое сердце… Оно бьется, — смотришь на него так, будто ребенок, что впервые увидел лазурное небо. — А по-твоему не должно? — демон усмехается, глядя на тебя и медленно ставит на пол. Пришли. — Я думала, у демонов нет сердца, — смущенно закусываешь губу, глядя в его глаза. Касаешься его груди, все еще чувствуя метания его сердца. Он сильный, намного выше тебя, его грудь высоко вздымается от дыхания и ты чувствуешь каждую мышцу, перекатывающуюся под слегка намокшей, от твоего тела, рубашкой. — Госпожа, — чувствуешь его дыхание на своей шее, он склоняется так низко, оставляя на ней легкий, но до ужаса горячий поцелуй, — пойдем в ванну, моя госпожа. Он снова подхватывает на руки так, чтобы твои ноги сомкнулись у него за спиной. Чонгук одной рукой поддерживает тебя, не давай скатиться, пока другой включат воду в душе, подставляя тебя под теплую воду, что так приятно стекает по телу, смывая вместе с собой всю грязь и усталость. И на смену ей приходит совсем другое, до этого неизведанное чувство. Демон стоит вместе с тобой под душем, голодными глазами рассматривая тебя, пока ты трясущимися пальцами расстегиваешь пуговицы на мокрой рубашке. Мгновение тянется вечно, когда ты видишь, как медленно рубашка и брюки оказываются на белом кафеле. И сейчас его хочется рассматривать. Он выглядит, будто живая статуя, сделанная кем-то из греческих мастеров. Идеально очерченный пресс, мускулистые плечи, которые хочется трогать, мять, цепляться за них в порыве блаженства, выкрикивая его имя. Чонгук снова наклоняется, горячим дыханием опаляя нежную кожу. Его руки скользят по твоему телу так, будто он лепит тебя из глины, настраивает тебя под себя, изредка длинными пальцами касаясь набухшего лона. — Чонгук, пожалуйста, — ты хнычешь, подаваясь к нему навстречу и встречаешься с довольной улыбкой. Демон погружает в тебя палец, входя всего на фалангу и сам с трудом сдерживает стон, встречая на своем пути преграду. — Я так и знал…— он смотрит в твои глаза, и похоть разливается по телу, скапливаясь внизу живота. Ты тянешься к нему, видишь его губы и почти касаешься их своими, но мужчина резко отстраняется. — В чем дело? — Мы не можем. Даже не думай, не смей прикасаться к моим губам, поняла? Он не кричит, говорит спокойно, но твердо, но на глазах почему-то выступают слезы, которые катятся по щекам, обжигая лицо. — Почему? — спрашиваешь, содрогаясь тихими всхлипами, — ответь мне! — Потому что я демон.