Демон-дворецкий

Чонгук не открывает глаза. Вот уже сутки демон лежит на кровати, истекающий кровью. Ты не могла даже предположить, что демоны могут умирать. Казалось бы, это величественные, темные существа, которые зародились вместе с созданием всего сущего, но, видимо, даже у них есть слабые места. Ты с трудом дотянула Чонгука до постели, но еще большего труда стоило снять с него окровавленные вещи. Парень лежит на кровати, обездвиженный, с трудом уловимым дыханием, которое слышно только вплотную придвинувшись к его лицу. Рваные раны на животе, шее, голове. Его раздирал зверь? Как вообще кто-то мог одолеть настолько сильного человека? — Чонгук, — слегка потряхиваешь парня за плечи, пытаясь хоть как-то привести его в чувство, — тебе нужно поесть. Вставай. Но в ответ гробовая тишина. Чонгук настолько бледный, что на секунду кажется, что ты разговариваешь с покойником. Случайно, в поле зрения попадает та самая книга о демонах. Неожиданно, даже для себя самой, судорожно роешься в книге, ища спасение для своего мучителя. Блеклые чернила на пожелтевших страницах пока не дают ответа, но в голову вдруг приходит гениальная мысль. — Может, тебя кровью напоить, Чонгук? Парень все так же молчит, сияя алебастровой кожей в свете свечи. Вот только где взять кровь? В этом доме только одно живое существо — ты сама. В растерянности закусываешь губу. Кажется, придется действительно попрощаться с некоторым количеством своей крови, которую демон и так изрядно попил. Острым лезвием полосуешь запястье, подставляя под него хрустальный бокал, который остался у тебя в комнате с обеда. Боль пронзает, а по мере наполнения бокала, в глазах медленно начинает темнеть. Слабость сковывает тело, пока ты кое-как наматываешь бинты вокруг кровоточащих ран и, наконец, подносишь бокал к губам демона. Реакции все еще никакой, поэтому приходится приподнимать мужчину выше, чтобы самостоятельно влить в него кровь. Усаживаешься прямо на демона, расставив ноги по бокам от его торса и медленно, капля за каплей, кровь просачивается через его горло. Ты видишь, что он инстинктивно глотает, а значит, жив. Повязка на руке совсем съехала, и кажется, помощь нужна уже тебе. Пытаешься встать с мужчины, но не можешь даже хоть немного привстать. Упираешься в торс Чонгука руками, пытаясь оттолкнуться, но медленно заваливаешься на его грудь, чувствуя, как странная сонливость подступает все сильнее, проваливаешься в темноту. И в этой темноте его горящие алым пламенем глаза и рука, что гладит твои волосы.