Демон-дворецкий

Темно. И тихо настолько, что ты слышишь, как тикают часы в соседней комнате. Темно-синие бархатные шторы плотно закрыты, не пропуская и капли света, что была бы сейчас как нельзя кстати. Немного привстаешь, услало потирая глаза. Рука болит, при каждом движении давая о себе знать, и ты тихо шипишь, глядя на то, как туго затянуты бинты. — По-другому было нельзя, иначе кровь бы не остановилась. Прищуриваешься, пытаясь привыкнуть к темноте, но замечаешь лишь расплывчатый силуэт в кресле, стоящий в дальнем углу комнаты. — Смотрите-ка кто восстал из мертвых, — хрипишь спросонья, прочищая горло, — я хочу пить. — Вода на тумбочке. — У меня болит рука, не могу сама. Слышишь тяжелый вздох и кровать прогибается под тяжестью чужого тела. На самом деле ты могла бы сделать все сама. Но хочешь увидеть его, убедиться, что твой план сработал и с ним все нормально. Изящные руки подают стакан воды, который ты с радостью принимаешь, тут же осушив его большими глотками. — Что с тобой случилось? — глаза, наконец, привыкают к темноте, и ты уже различаешь черты лица Чонгука. — Действительно хочешь об этом поговорить? — горько усмехается парень. Он сидит ссутулившись и смотрит в пол, теребя в руках край пиджака. Сейчас он совсем не похож на того могущественного демона, которого он всегда из себя корчил. Перед тобой маленький, обиженный мальчик. — Отвечай, Чонгук. Он поднимает на тебя глаза, и ты видишь в них бесконечную злость. Он смотрит так, будто сейчас набросится, разорвав на куски, но в миг взгляд пустеет, стоит ему встретиться с твоим. — Я облажался, по-крупному, — парень запускает пальцы в волосы, оттягивая у корней, — облажался, когда спутался с тобой. В самом начале, мне не стоило приходить к тебе, а тебе не стоило меня звать. Лучше бы ты просто умерла. Его слова режут без ножа, вбиваясь в сердце ржавыми, железными гвоздями. — Да что ты вообще обо мне знаешь? — твои глаза наполняются слезами, и ты давишь в себе тихие всхлипы, — как ты вообще можешь так говорить? Я не понимаю, что с тобой произошло, но я до смерти испугалась, когда увидела тебя, в крови, а теперь ты сидишь, и желаешь мне смерти? Слёзы катятся по щекам, истерика медленно, но уверенно запускает в тебя свои когти, от чего тело начинает потряхивать. Чонгук смотрит на тебя не моргая, но вдруг подрывается, в ботинках залезая на твою кровать и сгребая тебя в охапку. — Тихо, не плачь, — мужчина обнимает тебя со спины, нежно поглаживая волосы, — прости меня. — Чего? — в голове не укладывается, что он вообще умеет просить прощения, но замираешь, чувствуя влагу на своей шее, в которую словно слепой котёнок тычется Чонгук. — Прости меня, — он шепчет, словно в бреду, роняя соленые слёзы тебе на плечо, — я не хотел, чтобы все так вышло. — Чонгук, что случилось? — ты в тихом шоке, сидишь, просто уставившись в одну точку, пытаясь осознать происходящее. — Ты в большей опасности, чем ты думаешь, и я, — демон запинается, содрогаясь от рыданий, — я не уверен, что смогу тебя защитить. Ты разворачиваешься к Чонгуку, обхватывая его лицо руками. Его щеки блестят от слез, ты тянешься к нему, оставляя на одной почти невесомый поцелуй. Демон сидит, прикрыв глаза, почти не двигается, вот только сердце предательски стучит, словно заведённое. — Поцелуй меня, — он горячими руками обхватывает твою талию, притягивая ближе, почти усаживая у себя на коленях, — пожалуйста.