Sugar puppy

Когда Като думал, что после дня рождения Дайске что-то изменится, где-то в глубине души он всё равно наивно надеялся, что это были всего лишь пьяные галлюцинации, но наглая рука миллиардера, прижавшая к себе покрепче, явно говорила об ошибочности подобных мечт. Дайске не собирался отпускать от себя понравившегося ему детектива, особенно когда понял, что его реакции не вызывают скуку даже после почти свершившегося полового акта. Дайске чувствовал воодушевление, и не только моральное, взаимодействуя с Като. Детектив чувствовал смущение из-за того, что творил ночью, оправдывал себя алкоголем, но понимал, что был не настолько пьян и достаточно хорошо себя контролировал, особенно в конце. Осознание краха своей гетеросексуальности долго не продлилось: Дайске не позволил Като напридумывать себе чего-либо и нагло схватился за чужой член, вырывая из груди Като судорожный вдох. — Да-айске, — простонал Като, когда миллиардер ласково потёр щель на головке члена, размазывая выступившую смазку по всему её периметру. — Почему мы... — Голые? — ухмыльнулся Дайске, второй рукой нахально лапая чужой зад, с силой сжимая пальцами ягодицы и нежно потирая кожицу возле анального отверстия. Като уже забыл, о чём хотел спросить, а муки совести и страдания по ориентации улетели куда-то далеко вместе с рассуждениями о том, можно ли детективу стонать под руками его напарника. Като вновь одной рукой держался за чужое плечо, второй за волосы притягивая наглого ублюдка к себе для поцелуя. Да, они оба грязные, голые и почти перепихнувшиеся несколькими часами ранее, но почему-то это не волновало ни принципиального детектива, ни чистюлю-педанта. Впрочем, с Дайске всё было более чем понятно: он пользовался податливостью ещё не успевшего погрузиться в сомнения Като и пытался взять максимум из возможного. Они агрессивно целовались, лапали друг друга и грубо дрочили, и Като даже позволил засунуть себе два пальца в задницу, чуть не сойдя с ума от стимуляции простаты. Дайске жадно смотрел на него, запоминал выражение его лица, ставил новые метки-укусы и доводил до края. Неудивительно, что после оргазма Като отключился. Как оказалось, его организм был не в состоянии выдержать два захода подряд с кем-то настолько сексуально озабоченным, как этот лощёный миллиардер, который даже голышом умудрялся выглядеть так, словно владеет всем блядским миром. В следующий раз Като проснулся завёрнутым в мягкое одеяло, но в одиночестве. Детектив даже себе бы не признался, что слегка разочарован, но углубиться в эти мысли он не успел. — Ты уже проснулся, Като-тян? — голос Дайске был где-то рядом, Като поднял голову от подушки и увидел своего напарника уже одетым, зависнув на его тонких пальцах, держащих книгу. Парень не признался бы, если бы у него спросили, но первой мыслью при взгляде на них были воспоминания о дрочке. Как им теперь работать вместе, если эти мысли не выкинуть из головы? Дайске захлопнул книгу и отложил её на столик рядом с собой, после чего встал из кресла и медленно подошёл к кровати, нагло ухмыляясь и пристально рассматривая лицо только проснувшегося растрёпанного Като. — Сколько времени? — детектив сонно моргал, с трудом удерживая себя в режиме бодрствования. — Время ещё есть. Можешь поспать ещё, — Дайске пригладил его волосы, заставив зажмуриться в том числе и от приятных ощущений. Камбе прекрасно владел собственным телом, а его пальцы – орудие сексуального убийства. Не в том смысле, что убивают потенцию, скорее наоборот, слишком возбуждают и доводят до смерти от перевозбуждения. — Где моя одежда? — Като зевнул и зарылся носом в одеяло. Мягкое, приятно пахнущее кондиционером для белья и сексом. Вспомнив о том, что случилось в прошлое пробуждение, Като слегка покраснел: подобное безрассудство обычно ему было несвойственно. Като очень серьёзно относился к отношениям, в том числе и половым, поэтому у него никогда не было случайного секса. Его прошлые девушки считали его скучным, но порядочным, в итоге все они бросали его, когда им надоедало, что к ним относятся как к хрупким вазам. Като уважал девушек и не мог обращаться с ними грубо, даже если они сами об этом просили. Мысли снова свернули в сторону двух прошедших взаимодействий с Дайске в постели. Миллиардер явно знал, что он хочет и что может сделать, даже новичку в гомосексуальном опыте вроде Като было с ним комфортно: на него не давили, показывали, как можно получить удовольствие, и заботились. Раньше о Като заботились только родители, а попытки бывших поухаживать за ним в ответ были редкими и зачастую неудачными. Като с трудом бы признался в том, что ему и правда понравилось, но что будет дальше? — В сушке. Мой дворецкий постирал её, — Дайске в задумчивости перебирал чужие пряди, сев возле почти спящего Като на кровать. — Но я предпочёл бы видеть тебя без одежды. Голос Дайске – сплошной соблазн. Дайске почти мурчал, наслаждаясь видом детектива в своей постели. Одеть бы его ещё во что-то порядочное, подчеркнуть его красоту, чтобы наслаждаться-трогать. Глаза Дайске потемнели от возбуждения, он алчно, словно блядский дракон, смотрел на своё сокровище Като. Като завис на его губах, даже не понял смысла сказанного, одних интонаций было достаточно, чтобы его выбить из реальности в мир фантазий и воспоминаний о том, как эти губы обхватывали его член. Блять, он же тоже обхватывал губами чужой член. Дайске протянул вторую руку и погладил Като по сухим губам, обводя ранки пальцем. Кажется, он никогда не сможет насытиться этим неопытным щеночком с искренними реакциями. Искренность его и подкупала, завораживала и заставляла желать ещё сильнее. Като задержал дыхание, чувствуя два диаметрально противоположных желания: отстраниться, одеться, уйти и остаться, прижаться поближе. Като хотел открыть рот и лизнуть эти тонкие пальцы, но одновременно с этим боялся своих желаний. Вся прошлая храбрость куда-то ушла, возвращая его в реальность, где Дайске Камбе – всё ещё восхитительно очаровательный мудак – является его напарником. С напарниками не ебутся. Напарников не хотят целовать. Но Като хочет и разрывается между принципами и желаниями тела. Като хотел бы забыть о реальности, остаться в мирке на двоих, но это был бы побег от настоящего мира. Мира, где у Камбе по-прежнему безлимитная карточка и чсв со всю Вселенную, а он, Хару Като, всё ещё обычный человек. — Не думай, — Дайске поцеловал его в лоб, вырывая из мыслей. — У тебя будут морщины из-за того, что ты так часто хмуришься. — И что? — Като никогда бы не признался, что его успокаивает чужая наглость. Рядом с Дайске было нестрашно быть неопытным, ошибаться. Да, Дайске выстебал бы его, но тем самым дал бы Като сил противостоять и миллиардеру, и проблемам, и всему миру. Като лучше всего мотивировала собственная злость, а злить его Дайске прекрасно умел. Настоящий талант. — Я выкраду тебя и насильно затащу в кабинет косметолога, чтобы твоё уродство не раздражало меня, — Дайске улыбнулся, но явно не шутил. — А как же принятие меня таким, какой я есть? — хмыкнул детектив, потягиваясь и ощущая лёгкое (насколько оно может быть лёгким с ходячим искушением в лице Дайске) возбуждение. — Я готов терпеть твой характер, Като-тян, но не твою сморщенную мордашку, — Дайске навалился сверху, потянул игриво зубами Като за губу и поцеловал. Като чуть не забыл, о чём они говорили только что. Ему же не послышалось, что Дайске только что признал, что готов его терпеть? Что случилось с этим миром, пока он спал? Спал. Неужели это из-за секса? — Не думай, Като-тян, — Дайске укусил Като за мочку, вытягивая из мыслей. — Ты мне нравишься, но не когда надумываешь кучу несуществующих проблем. Дайске поцеловал Като за ухом, спустился поцелуями на шею и почувствовал, как чужая рука немного неуверенно вплелась пальцами в его волосы, портя укладку. Дайске не возражал, ему самому нравилось портить Като. В этот раз Дайске подготовился лучше, достав заранее смазку и некоторые игрушки. К сожалению, выебать девственника было не так просто, как хотелось бы, к этому следовало подготовиться как морально, так и физически: нельзя торопиться и давить, потому что, если Като не понравится, уломать его на второй раз будет практически невозможно. Дайске жадно сжимал в руках его ягодицы, пачкал постель и их тела смазкой, оставлял укусы на бёдрах и прижимался щекой к чужой коленке, ластясь и давая привыкнуть к своему телу, принять тот факт, что секс с Камбе – чудесно. Дайске жадно разминал анальное отверстие Като, готовя детектива к новому опыту в своей сексуальной жизни. Дайске смотрел, как мышцы судорожно сжимались, пытаясь то ли забрать поглубже, то ли вытолкнуть анальные шарики, которые миллиардер, играясь, то вталкивал, то вытягивал за колечко, вырывая громкие стоны. — Да-айске, сво-олочь! — стонал Като. В ответ Дайске лишь смеялся и дул на головку его члена, доводя до новых стонов. Дайске раскрывал для Като новую сторону в сексе, целовал, забирая последнее дыхание, и позволял кусать себя за плечо в попытках сдержать стоны. Оргазм опять лишил Като сознания, а очнулся тот со странными ощущениями в заднице. Было не очень приятно: немного жгло, мышцы около входа были раздражены, а бёдра дрожали от слабости. Като не привык напрягать такие мышцы, хоть и был довольно тренированным и сильным человеком. — Прости, я переборщил, — Дайске снова был грёбаным совершенством, который извинялся явно не потому, что на самом деле сожалел. Чёртов ублюдок улыбался так довольно, словно был ебливым котом, оплодотворившим пару самок. — Сколько времени? — прохрипел ослабший Като. — Ты проспал пару часов, — самодовольная ухмылочка Дайске дико бесила детектива. Явно гордился собой, говнюк, что уже трижды доводил своего напарника до обморока после оргазма. Он вообще человек? Чтобы не смотреть на довольную рожу этого миллиардера, Като отвернулся, уткнувшись лицом в подушку и невольно подставив зад, прикрытый одеялом, Дайске. — Я принёс мазь, чтобы убрать неприятные ощущения, — промурлыкал Камбе, поглаживая спину детектива через одеяло. — Уйди, похотливое животное, я сам справлюсь, — прошипел Като, поворачивая голову и гневно смотря на напарника. Портили картину ярости только красные пятна смущения. Като не хотел вспоминать, что происходило между ним и напарником, но чёртов Дайске совсем не смущался напоминать об этом. Как будто бы он мог забыть! — Уверен? Я знаю, что ты очень гибкий, но ты даже не знаешь, что нужно помазать, — Дайске погладил костяшками пальцев по щеке Като, который угрожающе клацнул зубами. Не помогло, засранец Камбе совсем не боялся, наклонился и поцеловал его в висок, почему-то успокаивая этим. Чёртов Дайске Камбе! Дайске помог ему добраться до душа, порываясь помочь ещё и там, но Като подозревал возможные непотребства, поэтому воздержался от чужого предложения, после этого миллиардер позаботился о его саднящей заднице. К счастью, на этот раз он не приставал, поэтому сеанс лечения прошёл довольно быстро, хоть и был очень смущающим. После этого Камбе вернул ему его одежду, так что детектив наконец смог перестать светить перед Дайске своим телом, хоть последний и явно был недоволен. Остаток дня они провели вместе, но не в постели. Они много разговаривали, посмотрели какой-то глупый фильм, который им одинаково не понравился, поели заказанной еды из ресторана. Дайске ненавязчиво опекал его, и Хару даже не мог сопротивляться очарованию этого засранца, позволяя и лапать себя за бёдра, и целовать. Словно и впрямь подарил себя на день рождения. Но вечером Дайске отвёз Като домой, хоть ему и хотелось оставить детектива в своём доме. Желательно без одежды. Проводить время с Хару было... уютно. Дайске никогда не верил в то, что будет думать о том, что хочет оставить человека возле себя не ради секса или собственных нужд, а чтобы удержать, присвоить и наслаждаться обществом. Не только телом. Дайске чувствовал, что он размякает рядом с Като, но его это устраивало, пока детектив смущался, отрицал, но отзывался на все действия. Дайске видел, что сопротивляется Като скорее из-за своих принципов, а не из-за антипатии. И это давало шанс на то, что построить совместное будущее возможно. — Блять. Ты размяк, Дайске Камбе, — выдохнул Дайске дым от закуренной им сигары. Хотелось напиться и забыть о стонах, вкусе кожи и распростёртом под ним теле. Невинный щеночек-детектив всё-таки очаровал его. Блять.