Strangers.

Чонгуку всего шестнадцать, но он так жаждет встречи со своим соулмейтом. Он так хочет увидеть его прекрасное лицо. Даже если это лицо будет всё в шрамах или ожогах, даже если это лицо будет омерзительным для любого другого человека — для Чонгука оно будет самым красивым в мире. Ему хочется всяких романтичных и сопливых прогулок под белоснежным снегопадом прохладной ночью, хочется всегда быть рядом, оберегать и поддерживать. При одной мысли о таинственном незнакомце — в глазах отражается космос, и, кажется, видны падающие звёзды юных желаний. — Не витай в облаках, Чон Чонгук, — учитель с горбинкой на носу и в строгом деловом костюме делает парню замечание, возвращая того с небес на землю, а если быть точнее — на урок корейской литературы. За окном бушует непогода в виде мелких капель дождя, что стекают по пыльному стеклу, и сильного ветра, который срывает листья с деревьев. Совершенно не то, что на душе у Чонгука, где теплом разливается приятное чувство. Он встретит своего соулмейта после восемнадцати, через два года. Этот день у него помечен красным маркером в календаре на стене и крестиком в телефоне. Главное событие в его жизни. — Чон Чонгук!

***

Осень отступает и уступает место зиме. Такое обыденное дело. Чонгуку семнадцать и он всё тот же подросток с ветром в голове и горящим сердцем. Он вышагивает по тонкому слою белоснежного снега, оставляя следы от массивных ботинок. Шарф то и дело сползает с покрасневших щёк и такого же носа, а руки находятся в карманах чёрной куртки. Серые глаза следят за медленно падающими снежинками, а потом встречаются с высоким парнем, который приветливо машет рукой. — Джин-хён? — вслух произносит Чонгук, пока ему навстречу бежит молодой человек, запинаясь о свои же ноги. Чон успевает только открыть руки для объятий, как на него наваливается большая тушка, трепля парня по итак взъерошенным тёмным волосам, — ты что тут делаешь? — спрашивает подросток, не отходя от старшего. — Я не могу повидать тебя? — Сокджин улыбается, немного отстраняясь. Он был старше Чонгука на четыре года и учился в институте на врача, поэтому они редко виделись в реальной жизни, а вот в интернете переписывались чуть ли не каждый день. Гук краснеет, от холода или от смущения — неизвестно, но всё-таки отрицательно мотает головой — нет, я рад видеть тебя, хён. Они идут до школы Чонгука вместе, разговаривая и делясь новостями. Снег продолжает падать, обжигая холодом нежную кожу лица, цепляется за ресницы и тает на вязанных шарфах. — Джин-хён, а ты уже… — Чонгук делает паузу, ведь ему немного неловко спрашивать о таком, — уже нашёл своего соулмейта? — Нашёл, — коротко отвечает старший, выдыхая пар изо рта, — он младше меня на два года, — а потом дарит Чонгуку яркую улыбку. — Ого! Как это было? Расскажи мне во всех подробностях! — младший оббегает Джина и идёт впереди него, смотря в глаза выжидающе. Сокджин лишь усмехается с такого энтузиазма младшего, но рассказывает ему всё во всех подробностях. Рассказывает о том, что Гук сразу поймёт, что родственная душа находится перед ним, о том, что в этот момент в душе загорается огонь и разливается тепло, даже если на улице стужа. Рассказывает о том, что красная нить судьбы обязательно сведёт и Чонгука с его человеком. — Я так рад за тебя, — младший закрывает глаза, продолжая идти спиной вперёд, ведь так рано на улице можно встретить лишь несчастных школьников, да и те в основном ездят на автобусах или машинах. Он представляет их встречу. Буквально видит его, сидящим на лавочке тёплой весной, читающим книгу про любовь, видит его горящие глаза, которые постепенно приобретают карий оттенок. Глаза людей до встречи с соулмейтом являются серого цвета, почти бесцветного, но как только их взгляды пересекаются, а души связываются красной нитью судьбы — становятся карими. И только в единственном случае глаза человека становятся зелёными — если твой соулмейт не признаёт своих чувств. Чонгук знал, что такие случаи редки, но видел таких людей. Людей, чьи глаза ярко-зелёного цвета. Он видел боль на лице своего учителя, когда дежурил в классе, он видел его грустную улыбку. Он видел его старческие слёзы, капающие на мятую фотографию. — Учитель, — он ставит швабру в угол класса, прямиком за деревянный шкаф, — я… — Я понимаю, Чонгук, — старший смотрит на ученика, что опустив голову стоит перед ним, — редко встретишь человека с таким цветом глаз, — он смеётся, а потом замолкает, — я встретил её в двадцать один год, когда учился в институте. Её глаза сразу заполнились карим цветом, она была так красива… — он привстаёт и показывает фотографию ученику, который слушал, словно находился под гипнозом. — Действительно очень красивая, — соглашается Чонгук, рассматривая девушку на изображении. — Но она не смогла полюбить меня в ответ, и я не могу винить её за это. Я не могу ненавидеть её или выкинуть из своей головы. Пускай мои глаза навсегда останутся такого ужасного цвета, пускай меня будут презирать или остерегаться из-за этого… Я никогда не буду желать её такой же участи, — старший прижимает фотографию к сердцу, — ведь я так сильно люблю её.

— Джин-хён, а если мой соулмейт меня не полюбит?

***

— Спасибо, мам! — Чонгук целует женщину в щёку и обнимает на прощанье. Последний день лета и он улетает в большой город. Поступит на журналиста, встретит свою судьбу и его жизнь будет прекрасна. Завтра ему исполняется восемнадцать. Обычно, люди встречают своего соулмейта до двадцати трёх лет, поэтому Гук не рассчитывает, что встретит того самого именно в этот год. Он будет ждать столько, сколько нужно, а потом его любовь отразится в чужих глазах, отольётся карим цветом, который сияет на солнце. По приезду в Сеул сначала всё казалось таким страшным, большим и чужим. Не было тех тихих утренних прогулок, он не подкармливал котёнка возле своего дома и не любовался цветущими садами соседей. Теперь всё по-другому. Чонгук поступил на журналиста, все приняли его, показали университет и некоторые даже провели небольшую экскурсию по городу. Всё шло своим чередом.

И вот Чонгуку уже девятнадцать.

Он вырос, возмужал и уже не был тем застенчивым подростком из средней школы, он начал задумываться о будущем, учёбе. Его мысли не были заняты продумыванием диалогов со своей родственной душой. Чонгук стал приземлённее, но в голове напоминанием висела та картина, когда кто-то сидит под цветущей вишней, читая сопливый роман. Сейчас он валяется на мятой кровати в общежитии. Комната у него небольшая, но зато он живёт тут один, что для такого человека, как Чон — очень важно. Тело болит после тренировки в зале, а в голове звоном разносятся голоса людей этого прошедшего дня. Устал, зато теперь он понимает, что очень зря обижался на Сокджина в подростковом возрасте, когда тот не мог найти время, чтобы встретиться с младшим. Вибрация телефона на деревянном столе буквально вытаскивает Чонгука изо сна, заставляя подняться и шаркая босыми ногами по полу поплестись через всю комнату. — Минхо? — вслух произносит Чон, попутно поднося телефон к уху, — Алло? — Привет, Чонгук, просто хотел убедиться, что ты прочитал моё сообщение, — Минхо — староста их группы. Вечно на позитиве и очень ответственный, за что пользуется популярностью во всём университете. — Какое сообщение? — голос Гука немного сонный и хриплый. — Так я и думал, — кажется, Минхо даже говорил с улыбкой, — преподаватель по истории журналистики заболел серьёзно, поэтому у нас замена завтра в музыкальном корпусе, номер аудитории посмотришь у входа. — Хорошо, спасибо, — он уже было хотел повесить трубку, но не успел. — И да, Чонгук, будь чуть более людимым. Проверяй хоть беседу группы иногда, — Чонгук тяжело вздыхает, а человек на том конце это слышит, — ну ладно, до завтра! — Пока, — в пустоту проговаривает парень, плюхаясь обратно на кровать. Расстроил ли его этот звонок? Немного, ведь учитель по истории журналистики был классным. Да, именно классным. интересно преподносил материал, мог пошутить и посмеяться. Но это ведь не так важно. Чонгук задёргивает шторы и ложиться в свою кровать снова. Быть более людимым? И какую беседу ему проверять, если он вышел оттуда спустя пару дней, когда его туда пригласили. Он устало закрывает глаза, даже не удосужившись снять сырую футболку после тренировки. Возможно, ему действительно стоит немного больше контактировать со своими одногруппниками, но голова не забита ничем кроме учёбы и своего соулмейта. Чонгук хочет скорее найти его, хочет скорее окрасить свои глаза в карий, почувствовать тепло чужой руки. Он просто хочет посмотреть на него. Чонгук уже любит его, каким бы он не был. И он хочет поделиться этой любовью, потому что она не даёт Чонгуку спокойно жить.

Любить того, кого ты даже не видел — так странно.