Под ярким светом Луны

      Было тихое утро, беловолосый мальчишка украдкой выглянул из-за двери своей комнаты и посмотрел по сторонам. Никого, он облегчённо выдохнул. Его отца не было дома, а это значит, что можно спокойно заняться утренней рутиной. На электронных часах светилось не радостное 7:40, уроки начнутся через 20 минут, поэтому стоит поторопиться.       Парень спокойно вышел из своей «крепости» и направился в ванну приводить себя в порядок. Художник взглянул на себя в зеркало: белые, словно снег волосы, бледная кожа с родимым пятном на скуле в форме чернильного пятна, оно даже по цвету походило на чернила и стало уже родным, а также глаза. Его глаза зачастую были предметом всеобщего внимания, ибо парню посчастливилось стать обладателем редкого феномена — гетерохромии. Один глаз был глубокого голубого цвета, почти как у матери, а второй желтый, словно заходящее осеннее солнце. Зрение от этого не страдало, да и выглядело забавно, даже некоторые девчонки просили сфотографироваться с ним.       Разноглазый быстро собрал необходимые вещи, вышел из квартиры, закрыл дверь и уверенным шагом двинул в школу. Для кого-то учебное заведение являлось настоящим адом, но только не для Художника. Для него это здание было некой ниткой Ариадны в пучине беспроглядной тьмы. Всё потому, что отец постоянно пил, входил в запой и не брезговал рукоприкладством. Парень думал, что это происходит из-за его схожести с матерью.       Мать кинула его. Просто в один чудесный день ушла на работу и не вернулась. А отец, почему-то напрочь отказался вызывать полицию. Сам он, был безработным, поэтому Инк, а именно так звали этого беловолосого юношу, сам пытался как-то прокормить себя и отца. Устроился на работу в каком-то кафе, и каждый день после школы ходил туда. И пусть он ненавидел здание в котором работал всей душой, это было лучше чем дома. Он боялся возвращаться туда, но выбора не было, и мальчишка каждый день возвращался домой.       Погода кстати была просто прекрасной, светило солнце, пели птицы. Иными словами, просто замечательный день. Кстати говоря, Разноглазый уже подошел к школе, быстро поднялся по ступенькам и зашел в здание. Уши сразу заложило от шумихи что происходила внутри. Кое-как пробравшись сквозь толпу младшеклассников, Инк поднялся на нужный этаж. Воу, он даже пришел на несколько минут раньше. Здесь было намного тише чем на первом этаже, всё-таки старшие классы.       Встав у стеночки возле кабинета в котором у него проходил урок, Беловолосый уставился на окружавшую его среду. Все такие счастливые, радостные и… Фальшивые. Это всегда бесило Художника. Зачем носить, так называемую, «Счастливую маску» на лице даже если все плохо? Зачем говорить фразу «Все хорошо», если это не так? Хотя, он сам таким был. От части. Инк никогда не надевал «Маску счастья», но фраза «Со мной всё хорошо» из его уст всё же вырывалась.       Прозвенел звонок, и весь класс ввалился в кабинет. Как и обычно, Чернильный уселся на самую заднюю парту, подальше от всеобщего обозрения, достал всё нужное и… — Хэй, коротышка подвинься. — произнес совершенно не знакомый Инку голос. Парень повернулся в сторону говорящего. Перед ним стоял высокий паренёк со смуглой кожей. Его волосы были синего цвета, а на всеобщем фоне выделялись глаза ярко-янтарного цвета. Вниз по щекам шли несколько синих полосок (это что, тушь?). Личность была Инку не знакомой, из чего тот сделал вывод, что это новенький про которого им вчера рассказывал классный руководитель. Окинув весь класс взглядом, он понял, что свободное место осталось только рядом с ним. Художник убрал с соседнего места портфель. Синеволосый лишь кивнул в знак благодарности, и уселся рядом. — Эм… Меня зовут Инк. — неуверенно проговорил Чернильный, протягивая новому знакомому руку в знак приветствия. Тот лишь посмотрел на руку, но не пожал её. — Эррор. — Это всё что сказал смуглый паренек перед тем как учитель зашел в класс.

***

Ночь выдалась холодной и не приятной. Инк отработал свою смену в этом чертовом кафе и теперь направлялся домой. Не спеша, он разгуливал по пустым и темным улицам дрожа от холода. Нормальные люди поспешили-бы домой, но Художник даже и не думал о таком. Как-же сильно ему не хотелось идти туда. А вдруг в этот раз он не успеет скрыться в комнате? Вдруг не успеет защелкнуть её на замок? От этой мысли Беловолосого передернуло. А вот кстати и его «любимый» дом. Разноглазый стоял у двери боясь дернуть за её ручку. Сказать, что ему было страшно, ничего не сказать. Его буквально трясло. Всё-таки решившись, Чернилка осторожно дернул за ручку, и открыл двери. Свет потушен, тишина. Его отец так часто делал надеясь, что Инк расслабится, и спокойно зайдёт в дом. Но Беловолосый больше не вёлся на эту провокацию. Тихо закрыв за собой двери, мальчишка пулей побежал в свою комнату, как почувствовал, что кто-то сжал его руку. Не успел. — Хей, Инки малыш, куда ты так спешишь? ~ — Голос, пугающий до чертиков. Голос его отца. Юноша попытался выдернуть руку, и как это бывало раньше, безуспешно. Звать на помощь бесполезно, никто не услышит, он пробовал.

***

Инк свернулся клубочком на кровати. Все тело жутко болело от синяков что оставил ему отец. Было больно и противно. Противно от самого себя. Серьезно, он уже несколько лет его терпит и ничего с этим не делает. Почему? Юноша и сам не мог дать ответа на этот вопрос. Какая-то его часть кричала о том, что нужно обратится в полицию или ещё куда-то. А вторая часть говорила, что это всё-таки отец. Пусть и ужасный, но отец. Так он жил последние три года. Школа, подработка до глубокой ночи и дом. Никакой радости или разнообразия. Будто он застрял во временной петле, которая как заезженная пластинка повторяется изо дня в день. Инк взглянул на часы. Стрелки показывали ровно три часа ночи, но сна не было ни в одном глазу. Встав с кровати, парень включил настольную лампу, взял карандаш и принялся рисовать, ведь не зря в этой истории он назван Художником. У Юноши был необыкновенный талант к рисованию, и многие удивлялись, зачем он работает в каком-то кафе с мизерной зарплатой, если может запросто продавать свои картины? Шестнадцать лет. Его просто не примут на серьезную работу, тем-более он ещё школьник. Поэтому доводилось пахать в кафешке, куда принимали всех желающих. Рука сама собой нарисовала на листке бумаги ноготок. Этот цветок обозначал отчаяние. Инк и сам не помнил откуда знал язык цветов, но, тем не менее, это часто помогало выражать свои эмоции неким «шифром», который понимал только он. Из глаз сами собой потекли слезы, они буквально градом сыпались из его глаз, падая на лист бумаги. — Это всё лишь дурной сон, верно? — в пустоту молвил Инк. Хах, он разговаривает сам с собой, как это жалко. Инк уснул за столом.