Некоторые желания должны сбываться

      Воздуха не хватало, но Гэвин бы не остановился даже для последнего вдоха в своей жизни. Кровь шумела в висках, сердце сумасшедше колотилось о рёбра, и желание отдышаться смешивалось с пузырящимся, ликующим счастьем, от которого уже челюсть начинала ныть и язык немел.       Гэвин лизал. На его лице удобно устроился Рик, и нежные, влажные складки его гладкой киски податливо раскрывались под нажимом языка, бедра дёргались и сжимались крепче – андроид мог бы свернуть ему шею или сдавить так, что кости черепа лопнули бы перезрелой дыней, но Гэвин думал не об этом.       Он вообще ни о чём не думал. Он задыхался, цеплялся за твёрдые бёдра, притягивая к себе ближе, лизал, чувствовал языком, как где-то глубоко внутри Рика вибрирует крупное яйцо, и знал, что осталось совсем чуть-чуть, буквально пара движений, чтобы...       Рик крупно содрогнулся всем телом, гортанно вскрикнул сквозь член, заполнивший горло, и Гэвин позволил себе уронить голову на ковёр и толкнуться бёдрами в тугую тесноту – рвотный рефлекс андроидам, слава богу, не придумали, можно было без опаски вставлять до корня, и Рик с удовольствием заглатывал член целиком.       Вибрация усилилась, Гэвин вцепился пальцами в длинный густой ворс ковра и зажмурился – виброяйца были парными, и второе невыносимо раздражало простату. Рик поёрзал, отстранился, член с хлюпаньем выскользнул из горячего рта, и Гэвин нетерпеливо двинул бёдрами, загоняя обратно, понятливый Рик языком прижал член к нёбу и двинул головой, насаживаясь горлом.       Оргазм накатывал неотвратимой волной кипящего удовольствия. Гэвин жмурился, толкался всё быстрее, Рик сладко постанывал, медленно наращивая как вибрацию в игрушках, так и темп ласк. Человек бы уже подавился и закашлялся, но Рик – не человек, Рик с удовольствием подставлял рот, старательно работал языком, сосал, как боженька, Рик охуенный, идеальный любовник...       – Господи, Рик, ещё, – простонал Гэвин, и тугая глотка сжалась вокруг головки, сдавила, он ещё успел услышать глухой вскрик и чуть-чуть позавидовать чужому умению в мульти оргазмы, а потом сильные горячие пальцы сжали поджавшиеся напряжённые яйца, вибрация включилась на максимум и жгучее наслаждение наконец прорвалось пронзительным, острым и ярким оргазмом.       Где-то между судорожными спазмами удовольствия выключилось яйцо, а потом сверху лёг тёплый, расслабленный Рик. К Гэвину как раз вернулась способность дышать и лениво думать, и он вплёл пальцы в мягкие волосы, провёл ладонью, приглаживая растрепавшиеся пряди. Рик вздохнул, потёрся носом о щетинистый подбородок.       За окном давно наступила ночь, но перебираться в постель было лень. Гэвин валялся на пушистом ковре и думал о том, что счастлив.       Один бок грел камин, другой – Рик, и год назад он даже мечтать об этом не смел. Год назад Рик вышел к нему из глухих зарослей заброшенного парка, весь в крови – чужой, не своей, и Гэвин был уверен, что вывезёт его в Канаду и отпустит, вряд ли андроид-девиант захочет ещё хоть раз встретиться с человеком, напоминающим не самое счастливое прошлое.       Офицер Чепмен дала ему лаконичную визитку – адрес и телефон, жестянки прочно обосновались в Канаде, создали свою общину, маскируясь не то под религиозных фанатиков природы, не то под защитников всего сущего. Гэвин не вникал, Гэвин ехал по навигатору к адресу с визитки и думал, что видит Рика в последний раз.       И очень удивился, когда получивший новенькие документы Рикард Найнс спросил, заглядывая в глаза:       – А можно остаться с тобой, Гэвин?       От его мягкого голоса у Гэвина шумело в ушах и в груди что-то болезненно переворачивалось. Помнится, тогда он едва наскрёб в себе силы кивнуть, и, пока вёз Рика в снятый дом на окраине заповедника, – пытался выстроить для себя простую, чёткую и правильную картину.       «У Рика стокгольмский синдром. Бывает такой вообще у андроидов?..»       «Рик всего боится и хочет быть ближе к тому, кто однажды помог».       «Рик хочет быть со мной».       Последний вариант Гэвин отмёл как невозможный и на первых двух успокоился. Удивился, когда Рик тоже устроился лесником, смены почти не совпадали, они виделись пару раз в неделю, Гэвин работал, осваиваясь на новом месте, и старательно думал только о работе, а не о том, как Рик на него смотрит.       Спустя два месяца Рик его поцеловал. Несмело, неумело, боязливо, и, наверное, нужно было его оттолкнуть – всё же место андроида среди таких же пластиков, но Гэвин не смог. Слишком сильно хотел. Поцеловать, завалить в постель, свою или гостевую, или диван в гостиной – неважно. Чудом каким-то остановился на поцелуе, вспомнив, что творили с Риком – и что творил сам – и едва сдержал похоть.       – Я хочу, – сказал Рик ещё через две недели всяких разных поцелуев, самообучающаяся модель обучилась нехитрым движениям языка невероятно быстро. – Пожалуйста.       Он совсем не боялся секса. Он не имел рефлексий и фобий, не мучился прошлым, навсегда оставив его за границей Штатов. Он оказался чувственным, даже жадным до удовольствия. Он вовсе не стеснялся наличия вагины, и, когда Гэвин предложил узнать, можно ли сменить модуль на подобающий его полу, посмотрел своими светлыми глазами, пожал плечами и спросил «зачем?».       Тогда Гэвин понял, что совершенно его не знал. Что голова забита какими-то представлениями о том, что должно быть в процессоре одного конкретного андроида, и эти представления с реальностью не имели ничего общего. Поэтому он перестал думать за двоих, стал больше интересоваться мнением и желаниями Рика – и открыл для себя дивный новый мир.       В этом чудесном, волшебном мире можно было выклянчить себе удобный график – и наслаждаться уютными совместными вечерами. Можно было не сдерживаться в постели – и, вместе с любопытным Риком, изучать огромный ассортимент разнообразных игрушек для пар. Можно было столько всего, что слов для выражения не существовало. Хотя... Гэвин подумал, что, пожалуй, есть несколько подходящих. Давно стоило их сказать.       – Рик, – позвал он, дождался, пока светлые глаза любопытно заглянут в лицо, и закончил: – Я тебя люблю.       Рик неуверенно моргнул. На его красивом, выразительном лице отчётливо проступила растерянность.       – Но Гэвин...       Гэвин посмотрел на его блестящие, совсем по-человечески припухшие, натёртые губы, и подумал, что даже если ему сейчас откажут, то небо не упадёт на землю, и он всё равно будет его любить, и этой любви с лихвой хватит на двоих.       – Я не знаю, как это. Не умею, – признался Рик, и Гэвин облегчённо выдохнул. Потянулся поцеловать. Шепнул в перерывах на вдох:       – Ты же самообучающаяся модель. Справишься.       А ещё Гэвин понял, что даже спустя год счастливой совместной жизни совсем не знает, что в голове у одного конкретного андроида, но не расстроился. У него впереди целая жизнь вдвоём, бок о бок.       Узнает.