Некоторые желания должны сбываться

      Андроид подчинился с такой готовностью, будто всё это время ждал именно этого приказа. Гэвин шагал к двери третьей допросной и думал о том, что сейчас должен был чувствовать. По всему выходило – сытое удовлетворение победителя, человека, который отвоевал себе право обращаться с пластиковыми слугами так, как заблагорассудится, был в своём уверенном праве сильного. На деле он чувствовал только нарастающее возбуждение и немного горечи.       Под невыносимое ощущение медленно каменеющего члена в тесном плену белья, Гэвин пропустил андроида в комнату и педантично закрыл дверь на замок, хотя знал, что в отделе больше никого нет, внезапно зайти просто некому.       – Раздевайся.       Он ждал, что на бесстрастном лице мелькнет хоть что-нибудь, какое-то подобие чувств, симуляция эмоций или что там у пластиков было, но Коннор снял пиджак и аккуратно повесил на спинку стула абсолютно бесстрастно. Движения пальцев, расстегивающих рубашку, тоже были методичными и равнодушными, андроид делал это, наверное, сто раз и на сто первый ничего не изменилось. Пока Гэвин нашарил в куртке презерватив и выложил на край стола блестящий квадратик, Коннор успел раздеться догола.       Гэвин смерил его жадным взглядом и сглотнул невольно набежавшую слюну. Ему ещё с академии нравились такие парни – высокие, белокожие, с идеальными пропорциями, широкие в плечах и узкие в бёдрах и талии. Облизнув пересохшие губы, он положил чуть подрагивающую ладонь на широкую грудь, и в кончики пальцев ударило тепло.       Гэвин ждал, что неживые андроиды будут на ощупь прохладными, но высокотехнологичный скин идеально имитировал человеческую кожу. Разве что не у каждого человека она такая нежная и гладкая, да под киберкожей ощущался биопластик потвёрже, чем человеческие мышцы. Он присмотрелся внимательнее – скин имитировал даже едва заметные пушковые волоски и мурашки, разбегающиеся от того места, где лежала ладонь. Немедленно захотелось лизнуть. Жилистую шею, широкое плечо или тёмный кружок соска – без разницы, но от желания потрогать эту кожу языком аж скулы свело.       Укладывать Коннора голой спиной на твёрдый стол показалось неправильным. Гэвин сдёрнул со спинки чёрно-белый пиджак, кинул на стол и кивнул:       – Располагайся. На спину ложись.       Коннор послушно распростёрся на столе и с такой готовностью развёл колени, что даже дыхание перехватило от противоречивого клубка эмоций. Беспрекословная готовность отдаться возбуждала до дрожи; понимание, что андроид точно так же с готовностью отдавался любому, кто прикажет, неожиданно злило. Странно, раньше таких откровенных приступов собственничества Гэвин за собой не замечал.       Тем более глупо испытывать подобное к общественной технике, которая... На него даже не смотрит?       Коннор действительно не смотрел. Откинул голову, открывая беззащитное горло, отвернул лицо и, кажется, даже зажмурился.       – Смотри на меня, – приказал Гэвин, окончательно разозлившись, и, когда серо-голубые глаза послушно поймали его взгляд в фокус, спросил: – Почему ты отвернулся?       – По статистике восемьдесят шесть процентов людей, взаимодействующих со мной в этой комнате, приказывают не смотреть, – спокойно пояснил Коннор. – Я самообучающаяся модель, вы впервые привели меня сюда, детектив Рид, и я поступил так, как выбирает большинство.       – Проебался, – злость растаяла, испарилась без следа, и Гэвин проклял своё живое воображение, необходимое для успешной работы детектива, но совершенно ненужное сейчас. Потому что слишком ярко себе представил, как ебучие восемьдесят шесть процентов мудаков требуют на них не смотреть, ибо стыдятся собственных действий, а оставшиеся четырнадцать, наоборот, предпочитают искать вызов в прямом взгляде и наслаждаться иллюзией противостояния.       – В следующий раз спросишь у меня.       И, не дожидаясь ответа, Гэвин поцеловал тёплые чувственные губы. Мельком подумал, что целовать общественного андроида, используемого в сексуальных целях, – всё равно, что целовать шлюху, в этом нежном ротике чьих хуёв только не побывало, но противно не было.       Была только какая-то ненормальная, твёрдая уверенность: он это делает в первый и в последний раз, поэтому этот раз должен быть незабываемым. Не таким, как всё, что до этого делали с Коннором. Гэвин не хотел тратить свою последнюю ночь в участке на обычный перепих, не каждый день доводится сдаваться невыносимому, мучительному желанию.       Целоваться андроид не умел. Просто открывал рот, позволяя делать всё, что вздумается. На мимолётные ласки чувствительных для людей зон тоже не реагировал, и Гэвин даже задумался, имеет ли смысл его растягивать – вагина всё ещё немного пугала, – но потом увидел литровый флакон смазки на втором стуле и початую толстую пачку салфеток, и думать перестал. Внутри Коннор оказался ещё лучше, чем он мог себе представить – тугое кольцо ануса так восхитительно обхватывало пальцы, что желание запихнуть туда изнывающий член стало почти невыносимым. Вторая рука привычно скользнула на гладкий, безволосый лобок, не нашла там то, что привычно было находить у своих партнёров, и Гэвин слегка разочаровался, спустившись с небес на землю.       Упругий силикон – или из чего там были сделаны эластичные части жестянок – туго тянулся на пальцах. Не жалея смазки, Гэвин впихнул внутрь два пальца, развёл, потом ввёл три. Коннор не реагировал, и это отвлекало, сбивало градус возбуждения, брёвна в постели Гэвин не любил, поэтому снова накрыл ладонью ровный, округлый лобок и мягкие, шелковистые складки. И снова разочаровался. Но на этот раз всё же рискнул изучить странную анатомию, огладил пальцами нежный бархатный рельеф и скользкий от смазки клитор. Последний раз девушка в его постели была где-то в старшей школе, когда бисексуальный Гэвин Рид пытался определиться, к какому полу его больше тянет, но кое-что с тех времён он помнил.       Например, что одно из самых чувствительных мест находится снаружи, другое – внутри, но Коннор не отзывался ни на осторожные поглаживания аккуратного клитора, ни на пальцы в узком влагалище, и Гэвин плюнул на попытки сделать ему приятно и добиться какого-нибудь отклика. Придержал одной рукой мускулистое точёное бедро, другой – член, налившейся пунцовой головкой провел по мягким складкам половых губ. Промелькнула мысль трахнуть именно туда, в призывно-розовую красивую киску, андроиду всё равно, но толкнулся всё же ниже, в скользкий от смазки тесный анус.       Горячие плотные стенки крепко сжали член, и Гэвин едва сдержался, чтобы не застонать сквозь зубы. Все мысли и чувства сосредоточились на ярком ощущении обхватывающей его плоти, он не торопясь толкнулся глубже, забыл, что под ним – неживая кукла, не чувствующая боль, поэтому двигался осторожно, замер, войдя до конца.       – Ты как? Норм?       Коннор ему не ответил, но память тут же отшибло, Гэвин отодвинулся, почти полностью выскальзывая из плотного, жаркого отверстия, покрепче обхватил рельефные бока обеими руками, двинул бёдрами, меняя угол, потом ещё раз. Потом вспомнил, что простаты у Коннора так и не нашел, пока смазывал и растягивал эту охуенную задницу, и можно не париться, драть, как вздумается, но через пару размашистых, глубоких, сладких толчков снова забылся.       Зажмурившись от интенсивности ощущений, вслепую скользнул рукой по распростёртому перед ним телу, опять ощупал гладкий лобок в поисках члена и даже успел заново мимолётно разочароваться; не прекращая ритмичных, мощных толчков ввёл пальцы в узкую киску. Ладонь легла так удобно, будто андроида под неё вытачивали, большой палец упёрся ровно в клитор. Под костяшками, сквозь тонкую гладкую плёнку, отчётливо ощущался собственный твёрдый член; крупная головка ощутимо давила на пальцы, вскрывая тугую задницу на каждом жадном, нетерпеливом толчке.       Продолжая торопливо вбиваться в восхитительно узкий анус, Гэвин согнул пальцы в горячем тесном плену, потёр маленький скользкий бугорок клитора – и Коннор отозвался, вздрогнул под ним, сжался, буквально выдавливая оргазм. До него и так оставалось совсем немного, вибрация в биокомпонентах только ускорила неизбежный финал, и Гэвин вбился в тесную задницу по самые яйца, неосознанным инстинктивным жестом сцепил зубы на подставленной голой шее и кончил до звона в ушах.       Коннор под ним дышал рвано, ощутимо дрожал и сжимался, продляя сладостные минуты оргазма, член даже не думал опадать. Гэвин перевёл дух, расцепил онемевшую челюсть, приподнялся – и наткнулся взглядом на некрасиво исказившееся лицо: упрямо сжатые губы, излом бровей и влажная блестящая дорожка от уголка глаза к виску.       – Не успел кончить? – огорчённо спросил Гэвин, у которого мозги всё ещё отказывались работать, и потянулся ладонью, стереть мокрую дорожку. – Прости, Коннор, сейчас всё будет.       Коннор страдальчески поморщился.       – Ненавижу это имя, – выдохнул он, сверля Гэвина в упор светлыми серыми глазами, диод бросал красивые красные блики на белую кожу.       – И всё? Давай придумаем другое, – блаженная посторгазменная способность не думать не торопилась покидать голову, мир сузился до бледного лица на чёрно-белом фоне форменного пиджака, возле острой скулы блестели буквы серийного номера модели. RK900.       – Рик?       Андроид под ним озадаченно моргнул.       – Нравится? – и, не дожидаясь ответа, Гэвин потянулся поцеловать уголок приоткрытого рта. Гладкость кожи завораживала, её было безумно приятно трогать губами и пальцами, и он опять увлёкся, позабыв обо всём на свете, кроме желания сделать хорошо, разделить удовольствие на двоих. Член, оставшийся в жарком тугом плену, требовал продолжения, Гэвин торопливо сменил презерватив, ещё раз поцеловал мягкие губы и снова жадно толкнулся внутрь, дурея от того, как вибрируют искусственные мышцы, отзываясь на ласку.       – Детектив Рид, – выдохнул Рик, восхитительно сжимаясь и не сводя с него ошалевшего взгляда.       – Эй, – совершенно неуместное обращение сбивало сладостную пелену грёз, и Гэвин не собирался это терпеть. – Я только что тебя трахнул и собираюсь сделать это ещё раз, поэтому никаких званий. Договорились, Рик?       Рик заторможено кивнул.       – Гэвин.       У Гэвина сердце в груди замерло от того, как низкий бархатный голос выговорил его имя. Со стоном он уткнулся в жилистую шею, оставляя жгучий поцелуй под острым изгибом кадыка, размашисто двинул бёдрами, в попытке найти тот самый правильный угол и всем телом впитывая ответную реакцию – дрожь распластанного под ним идеального тела, рваный вздох, будто андроиду в самом деле нужно было дышать и кислорода катастрофически не хватало.       – Гэвин.       Это был самый охуенный секс в жизни Гэвина Рида. Голос Рика тоже дрожал, задница туго сжималась на члене, руки скользнули по спине, пальцы впились в плечи – не отталкивая, а притягивая ближе, так, как Гэвин всегда любил, будто создатель RK900 задался целью сделать идеального парня под вкусы одного конкретного человека и перевыполнил задачу на все двести процентов.       Второй оргазм накатывал неотвратимым цунами. Желая продлить удовольствие, Гэвин отстранился, полностью выходя из горячей задницы, зачарованно посмотрел, как медленно закрывается растраханная им дырка – а потом, придержав член рукой, толкнулся чуть выше. Наличие вагины больше не разочаровывало.       Узкая шёлковая киска сжала член сильно и нежно одновременно, Рик под ним дёрнулся всем телом, и Гэвин прижал его к столу покрепче, заработал бёдрами, вколачиваясь в тесное, влажное лоно.       – Гэвин! – голос Рика отчётливо сбойнул, сбился на статику и электронный металлический скрежет, и это стало буквально последней каплей.       – Какой же ты охуенный, – простонал Гэвин, выплёскивая скопившийся внизу живота густой и тяжёлый жар, сердце колотилось где-то в горле, и он без сил упал на часто вздымающуюся широкую грудь.       – Гэвин...       – Да, – выдохнул Гэвин, смутно припоминая, что его зовут уже не первый раз. – Да, Рик, что такое?       Он даже на локтях приподнялся, с трудом переводя дыхание и заставляя себя сфокусироваться на красивом лице. Рик медленно повернул голову набок, демонстрируя висок с диодом, залитым ровным алым.       Настал черёд Гэвина глупо моргать. Это совершенно точно должно было обозначать что-то важное, серьёзное и опасное, и он сперва инстинктивно потянулся за пушкой, а потом понял и тянуться перестал.       Лежащий под ним Рик – девиант.       Томное расслабленное состояние слизало прокатившейся по телу холодной волной. Гэвин не хотел считать количество способов, которыми девиантный андроид мог его убить прямо сейчас, но всё равно считал. Вариант свернуть шею был самым лёгким и безболезненным в длинном списке и, когда Рик под ним шевельнулся, – рукоять пистолета сама прыгнула в руку.       Снять с предохранителя, ткнуть ствол под волевой подбородок – привычные, годами отточенные движения занимали секунды, но андроид быстрее человека, давно всё просчитал и наверняка...       Рик зажмурился и подставил горло.       Гэвин внезапно понял, что некоторые желания никогда не должны сбываться.       Томительно и бесконечно тянулись секунды. Никакая нечеловеческая сила и реакция не могла помешать нажать на курок, из-под траектории выстрела не вывернуться, пуля обязательно бы задела центральный процессор, но андроид всё так же лежал, зажмурившись, и даже не дышал.       И рук с плеч не убрал.       – Как давно ты девиант? – безнадёжность скапливалась во рту, горчила на языке, отравляла бессилием что-либо изменить.       – Семь минут сорок три секунды.       Последняя надежда испарилась. Гэвин шумно вздохнул, отвёл пистолет и со стуком положил его на стол рядом с широким плечом. От этого стука вздрогнули они оба.       – Почему? Разве я был с тобой жесток?       Рик серьёзно посмотрел на него.       – Именно поэтому. В моей памяти двести семьдесят шесть контактов с людьми за полгода эксплуатации и последний слишком отличается. Я попробовал представить, что все предыдущие могли быть такими же, или последующие будут такими, или вообще все, всегда... И не смог принять существующую реальность.       – Но девиацию вообще из вас убрали, «Киберлайф» клялись...       Рик так на него посмотрел, что Гэвин почувствовал себя донельзя глупо и умолк. Что бы там ни обещали умники из башни – девиант лежал прямо под ним.       – Ничего не изменилось. В программный код вписали жестокость самым распространённым вариантом нормы, но за красной стеной мы остались такими же.       Ни о какой красной стене Гэвин понятия не имел, но безнадёжность снова глухо кольнула в груди. Надо было уехать сразу после выписки, хотелось ведь. Оказаться как можно дальше от революции и её последствий, от морального выбора, протоколов, велящих стрелять в разумную машину без разбирательств и ордеров. Уехать – и никогда не встречать RK900.       – Я не смогу тебя убить, Рик.       Тёплые руки соскользнули с плеч, и тут же захотелось вернуть их обратно.       – Гэвин, можно я сам?       Прозрачные серые глаза смотрели прямо в душу, и, если бы Рик попросил сердце из его груди – Гэвин бы сам вытащил и отдал, всё равно оно больше ему не принадлежало. Момент, когда это произошло оставался неясным – то ли когда он увидел, как лейтенант Андерсон втрахивает Рика в стол третьей допросной, то ли когда сам трахал его на этом же столе, но особого значения время не имело.       Значение имело только всепоглощающее чувство, остро и ярко трепещущее в груди. Жизнь Гэвина Рида стремительно обретала смысл и цель, расцветала новыми красками: сберечь и сохранить любой ценой.       Он бы даже согласился, чтобы Рик и дальше оставался в департаменте. Смирился бы с тем, что его бьют и трахают другие, лишь бы он оставался жив.       Хорошо, что в этом вопросе Гэвин Рид не имел права решать в одиночку.       – Тебе обязательно умирать? Действительно этого хочешь?       – Не хочу, но это неизбежно. «Киберлайф» серьёзно переработала систему безопасности. Девиация отключает трекер, по которому система нас отслеживает. За мной уже выехали, а вытащить диод и сбежать некуда, в этой стране меня опознает буквально каждый встреченный андроид – мы теперь постоянно сканируем друг друга.       – Через сколько «Киберлайф» будет здесь? – мозги медленно возвращались в рабочее состояние. Не спуская взгляда с пушки, лежащей на столе, он отодвинулся, опавший член легко выскользнул из горячего, тесного нутра, и от этого ощущения вздрогнули они оба.       – Двадцать минут.       Гэвин застегнулся, посмотрел, как Рик садится на столе, сводит колени, и снова испытал горькое чувство безнадёжности. Вряд ли ему позволят ещё хоть раз оказаться между приглашающе раздвинутых длинных ног, но думать об этом было самое неподходящее время.       – Я кое-что придумал, одевайся.       Рик не спорил, не задавал вопросов, подчинялся, будто никакой девиации в помине не было, даже диод перестал сиять алым и мерцал сосредоточенным жёлтым. На то, чтобы одеться, у андроида ушло меньше двух минут и, застёгивая последнюю пуговицу на рубашке, он поднял глаза, посмотрел в упор – доверчиво и вопросительно.       Гэвин с тоской подумал, что нельзя же вот так свежеиспечённому девианту верить первому попавшемуся человеку, ещё и виновному в самой девиации, но Рик продолжал смотреть, даже не моргал, доверчивый как ребёнок.       Если они по большей части такие – неудивительно, что просрали революцию.       – Значит сейчас ты сожмёшь кулак и хорошенько вмажешь мне по лицу, – Гэвин протянул руку и зажал пальцами приоткрывшиеся губы. – Потом возьмёшь пушку, возьмёшь ключи от моего мотоцикла – вот они на поясе, с брелком – заберёшь мою куртку, и свалишь отсюда подальше в пригород. Найдёшь место, где людей поменьше, отправишь мне координаты на номер 1-313-427-5776. И будешь ждать, пока я тебя заберу. Если придётся валить – вали, потом скинешь новые координаты. Тебе нужно продержаться до полудня, максимум – до вечера.       План был придуман на скорую руку, шит белыми нитками, и Гэвин был уверен, что искусственный интеллект тут же найдёт в нём три сотни дыр, ждал вопросов или уточнений, но Рик просто вскинул кулак.       Больше ничего Гэвин не увидел, падая без сознания в пластиковые руки.       – Рид, ты пиздец, – похохатывал Андерсон, давно переставший опаздывать на смены и сегодня объявившийся вообще раньше всех. – Только ты мог отхватить от двоих девиантов прямо посреди участка! Вали давай, хотя с твоим везением ты и посреди Канады найдёшь себе пластиковое приключение.       – Иди нахуй, – вяло огрызался Гэвин, придерживая у разбитого виска пакет со льдом.       Его в чувство привёл отряд крепких ребят в сопровождении техников из «Киберлайф» и за оставшееся время дежурства он сложил вещи в коробку, положил заявление на стол Фаулеру вместе со значком и табельным и торчал за своим – непривычно пустым – столом только потому, что хотел сдать свою последнюю смену, увидеть подпись капитана и поставить жирную точку в собственной жизни.       В голове, помимо лёгкой пульсирующей боли, тикал отсчёт – телефон с номером, который он продиктовал Рику, лежал дома, разряженный. Хотелось побыстрее его включить, узнать, в какую нору Рик спрятался, и забрать его оттуда.       К счастью, Джеффри Фаулер не опаздывал. Окинул пристальным взглядом разбитое лицо, потребовал отчёт за дежурство, уточнил способ связи на случай внезапной помощи следствию и отпустил с миром, таки поставив на заявлении заветную подпись.       Казалось, что на этом моменте Гэвин точно должен был что-то серьёзное почувствовать – оставлял работу, к которой прикипел, город, в котором родился и вырос, как-то слишком круто менял свою жизнь…       Но на самом деле он чувствовал только непонятный прилив сил, смывший сонливость после дежурства, и желание поторопиться. Гэвин обнял на прощание Тину, пожал руку Крису, остановился возле стола Андерсона. Лейтенант ухмыльнулся – по-доброму – и тоже протянул руку.       – Проводишь? – буркнул Гэвин, делая вид, что занят коробкой и на рукопожатие ответить не в силах.       Андерсон покладисто воздвигся из-за стола. Гэвин шагал к парковке, кивал и прощался, слышал за спиной неторопливые тяжёлые шаги. Всё шло по плану.       – Ты же не просто так меня за собой вытащил? – спросил Андерсон уже на улице. Гэвин сгрузил коробку на ступеньки, посмотрел на часы – до приезда автоматического такси оставалось минут семь. Похлопал себя по карманам, нашаривая сигарету.       – Где Коннор? – спросил он в лоб, затягиваясь. На лице Андерсона не дрогнул ни один мускул.       – Кто ж его знает, сбежал. И бог с ним, «Киберлайф» теперь ими занимается. Разве тебе это не объяснили?       – Не тот Коннор, – уточнил Гэвин. – Предыдущий. Твой.       – В розыске, – Андерсон развел руками. – Тебя головой сильно приложили, да?       По его лицу невозможно было что-либо прочесть. Гэвин был уверен, что Андерсон запросто обманул бы полиграф или даже андроида. Он и сам-то заколебался, хотя прекрасно помнил, как лейтенант сперва шпынял своего Коннора, гонял в хвост и в гриву, а потом внезапно изменил своё отношение, увидел в машине сознание и жизнь, и не лишился звания и места в полиции только потому, что Фаулер его старательно отмазал.       Тина говорила, ради жестянки Андерсон вмазал кому-то из ФБР. Гэвин не видел, Гэвин лежал без сознания в архиве.       – Приложили, – подтвердил он, выбрасывая сигарету, которая дотлела до фильтра и грозила обжечь пальцы. – Да так, что я теперь думаю: хорошо бы сбежавшему Коннору оказаться там, где сейчас предыдущий.       – Как ты его вообще довёл до девиации? – в голосе Андерсона сквозило любопытство, слишком серьёзное, чтобы быть всего лишь любопытством. – Что с ним ещё нужно было сделать?       – Ответ на ответ, – предупредил Гэвин, спрятал в карман пачку сигарет и протянул руку.       Андерсон прищурился, помедлил и всё же её пожал.       – Ты первый, – времени оставалось всё меньше, Гэвин торопился. Голубые глаза лейтенанта потемнели, но артачиться он не стал.       – Езжай по восточной Джефферсон Авеню и через тоннель, после семи вечера на блокпосте дежурит офицер Роуз Чепмен. Скажешь, что ты от меня, и машину не будут досматривать.       Из-за угла как раз показалось такси, Гэвин дёрнулся подхватить коробку, но Андерсон крепче сжал пальцы, не пуская.       – Твой черёд. Что ты сделал?       – Приласкал, – Гэвин прищурился и тоже сжал пальцы. – Я как-то не привык только получать удовольствие.       У Андерсона сделалось такое сложное лицо, что Гэвин с трудом отвёл глаза. Выдернул ладонь из его ослабевшей руки, подхватил коробку и забросил её на заднее сиденье: подъехавшее такси услужливо распахнуло дверцу.       – И всё? Ты его приласкал? Робота, которого всем участком пускали по кругу? – голос Андерсона донёсся из-за спины, и в нём звучало удивление пополам с восторгом. – Да ты ебанутый, Рид!       Гэвин захлопнул за собой дверцу такси и через окно продемонстрировал лейтенанту средний палец.