Собственный Нефрит

Найти Сиченя на самом деле, вообще довольно простая задача. Главу Лань легко узнают в любом городе, где он покажется хоть мельком, особенно в своих клановых одеждах. Если не узнают - то точно запомнят. По красивому лицу, по особенным манерам и певучему голосу. По ленте. Поэтому, раз о главе Лань до сих пор нигде не вспыхнули слухи - значит, он держится подальше от городов, деревень, вообще любых стычек с людьми. Но уйти от людей не так просто, как кажется. Сиченю нужно двигаться ночами и сквозь леса или горы, чтобы остаться незамеченным. Или... он может остаться на том месте, где уже прошли патрули, сочтя, что дважды в одно место солдаты искать не пойдут. Мэн Яо решает проверить самый простой вариант и оказывается неожиданно прав. Сичень все еще в том же гроте, который служил им обоим убежищем месяц назад. То ли все еще думает, что возвращаться домой пока слишком опасно, то ли... Мэн Яо уверен, что это полное безумие, но глупое сердце надеется, что Сичень все еще ждет его. Яо чувствует себя отвратительно, когда видит плененного главу Лань, взирающего на него со смесью разочарования и обиды. Гораздо приятнее было видеть в этих красивых глазах ласковое тепло, след от которого еще остался где-то в глубине, но Мэн Яо не уверен, что оно обращено на него. Не после его предательства. Раненное этим тяжелым взглядом сердце стягивается швами от удовлетворения. По крайней мере все идет так, как Яо задумывал. Сюй вступается за него, а пленный глава Лань улучшает настроение Жоханя и позволяет получить больше расположения. Когда они остаются одни в его личных комнатах, Яо вздыхает, глядя на молчаливого пленника. Сичень уводит взгляд в сторону, отворачивает лицо, тихо хрипло вздыхает - воины ранили его, пока пытались поймать. Мэн Яо не решается прикоснуться к Ланю, но осторожно берет за потрепанный светлый рукав и ведет к кровати, усаживая на ее край. Отходит к тумбе, чтобы достать баночку с целебной мазью, возвращается к застывшему изваянием Сиченю, плечи которого едва заметно поникли, а пальцы чуть дрожали, лежа на коленях. Это ранит, в самую душу, Яо чувствует, что это его вина. Во всем. Он принес Сиченю эту боль, и физическую, и духовную. И пусть сам он не обнажил против главы Лань меч, но все, что произошло - было по его вине. Яо опускается на колени, на пол у ног своего пленника, виновато поднимает на его лицо взгляд. Берет одну из ладоней в свою. Сичень не спорит, но все еще смотрит в сторону. И тогда Яо делает еще одну ужасную вещь - врет ему. - Прости меня, - тихо говорит он, оглядевшись по сторонам, словно боялся, что их подслушают. - Они вышли на твой след. Поняли, что я был тогда там не случайно. Я не знал, что делать. Я знаю, я заслуживаю не только твоего гнева, но и самой ужасной кары, но я не мог допустить, чтобы они убили тебя. Или отправили под пытки... Я не мог... - Мэн Яо все еще шепчет, тянет чужую ладонь к себе, прижимается к ней лбом, чтобы скрыть свой лихорадочно блестящий взгляд. Он ведь почти и не обманывает. Кроме того момента, что если бы Яо не возжелал Сиченя себе, то у того был бы шанс добраться до дома. Вернуться к обычной жизни, в семью, к друзьям. К жизни, в которой они никогда не смогли бы быть рядом. И уйти на войну, которая рано или поздно грянула бы. Войну довольно жестокую и бессмысленную, потому что Мэн Яо видел мощь ордена Вэнь, и знал, что ни у одного другого ордена не хватит сил противостоять им. - Пока они думают, что ты под моим контролем, тебя никто не тронет. Ты в безопасности. Это главное. - У Яо дрожит голос, он крепче сжимает тонкую ладонь, так и не поднимая глаз. - Я пойму, если ты не захочешь меня видеть, но пожалуйста, позволь мне хотя бы обработать твои раны и... Мэн Яо замолкает, потому что слышит чужой вздох. И вдруг чувствует ладонь на своей голове, мягко поглаживающей по волосам. На глаза неожиданно наворачиваются слезы стыда. Сичень такой теплый. Такой всепрощающий, что согласен верить даже в такую грубую ложь. Такой светлый. Яо вскидывает взгляд на его лицо, и, кажется, вид его слез еще больше пронимает Ланя, потому как тот склоняется к нему и осторожно принимается вытирать соленые капли с щек. От этого так хорошо и плохо одновременно. Яо чувствует себя грязным, но какая разница, от самобичевания никогда не было толку. - Спасибо, - Сичень тоже шепчет, очевидно, проникшись атмосферой или игрой в тайны. Гладит Яо по щекам, а в глазах у него снова мягкое тепло. - И прости. Я не знал. Я был растерян, когда ты пропал, но не мог и представить, что ты... окажешься здесь. - Цзэу-цзюнь, тогда о чем ты думал, когда я не вернулся? - Это не так уж важно, но Яо любопытно. Он с искренним интересом и влажными глазами смотрит в прекрасное лицо перед собой, все еще сжимая одну из ладоней в своих пальцах. Сичень потупляет взгляд и неохотно признается. - Я думал, ты ушел от меня. Из-за того, что я поддался соблазну и... Яо задыхается от такой наивной глупости. Сичень думал, что он может быть противен потому, что ответил на чужой поцелуй? Что Яо испугался близости и сбежал, бросив того в беде? Мэн Яо хочется отругать того за такое безумие, но он решает сделать иначе и просто поддается ближе, целуя Сиченя. Глава Лань замирает, как и в прошлый раз, но отвечает куда быстрее. В этот раз Яо отстраняется сам, напоминая себе, что сначала - дело. У Сиченя неровное дыхание и холодные руки, сначала нужно позаботиться о нем, а уже потом отдаваться своим желаниям. - Твои раны... - напоминает Яо, шепча в чужие губы, - Позволь я обработаю их? Лань коротко кивает и осторожно выпрямляется. Яо встает на ноги снова. Суетится, выглядывая из комнаты и отправляя слуг за водой и сменной одеждой, находит зелья, припрятанные именно на этот случай в ящике стола. - Цзэу-цзюнь, мне нужно осмотреть тебя. Сними, пожалуйста, одежды... Сичень смущается, хотя это сложно заметить - он хорошо контролирует свое лицо, даже лучше, чем Ванцзи. Но все равно проступает легкий румянец, и взгляд внезапно убегает в сторону. Мэн Яо думает, что ему придется уговаривать, но Лань пересиливает себя и принимается возиться с завязками на своих одеждах. Пальцы ловко скользят вдоль тела, Яо замирает, завороженный это картиной. Жадно наблюдает за тем, как Лань со стыдливой неловкостью распахивает ворот верхних одежд, поднимаясь на ноги, спуская их с плеч и аккуратно укладывая на пол. Мэн Яо оказывается рядом, перехватывая ткани, помогая убрать в сторону, потому что Сиченя как-то нехорошо качнуло, стоило тому наклониться. Тот благодарно улыбается, немного отступает в сторону - Яо стоит слишком близко, снова забыв о движении. Когда с плеч сходит нижняя рубашка, Яо не может удержаться от желания пройтись по статному телу внимательным взглядом. В прошлый раз, когда он привел уставшего главу Лань в свой грот-убежище, тот сам расправился с обработкой своих ран, пока Яо выходил поймать птиц на ужин. Да и Яо не решился бы смотреть. Теперь, согласно вежливости, тоже стоило бы отвернуться, но это было выше его сил. Забрав у слуг ведро с теплой водой, тряпье и новые одежды, Мэн Яо возвращается и застает Сиченя сидящим в одних нижних штанах на своей кровати. Зрелище, захватывающее дух. И он бы им насладился, если бы не росчерки от мечей и хлыста на чужой коже. Яо смачивает кусок ткани в воде, садится рядом, старательно стараясь не обращать внимания на чужую наготу, принимаясь аккуратно оттирать кровь и грязь с чужого тела. - Я мог бы сам... - Пытается протестовать глава Лань, но Яо не позволяет ему. Использует свой шанс коснуться, погладить, ощутить чужое тепло. - Я помогу. Отдохни, Цзэу-цзюнь... - Зови меня по имени. - Спокойно предлагает Сичень, и Яо бросает на него наигранно недоверчивый взгляд. Конечно, он будет звать его по имени. Сичень ведь _его_ пленник, значит, и вежливое обращение не уместно. Особенно перед другими, которые должны думать, будто он контролирует главу Лань. Но это хорошо, что Цзэу-цзюнь предложил это сам. Теперь это выглядит как добрая воля, как шаг сближения, и Яо нравится. - Хорошо, - соглашается он с видимой покорностью, стирая влажным тряпьем след грязи с чужой длинной шеи. - Лань Сичень... Лань Хуань. Сичень улыбается, мягко и радостно, словно ему приятно слышать свое имя в быту из губ Яо. Улыбка невольно исчезает, когда Яо принимается за обработку его ран и те начинает щипать, но он стойко терпит, контролируя дыхание. Мэн Яо старается быть аккуратным, но быстрым. Закончив с обработкой, он закрывает раны лоскутами ткани и предлагает Лань Хуаню чистую одежду. И с запоздалым недовольством понимает, что та в традиционных цветах ордена Вэнь. Сичень тоже замирает, осознав это, и берет только нижнюю рубашку и штаны. Яо может понять его - глава ордена не станет надевать чужие цвета, это унизительно и неправильно, а Яо обещал позаботиться о Сичене. Мэн Яо припоминает, что Лань Ванцзи появляется в людях в обычных светлых одеждах, без знаков отличия, вероятно, найденных для него по особой просьбе. Возможно, и Яо удастся достать что-то такое. Или отдать на починку одежды Лань Хуаня. А пока тот может походить и в одних нижних одеждах. Все равно ему пока нет смысла выходить из комнаты. Они ложатся рядом, но не касаются друг друга. Пока рано. Яо только гладит Сиченя по лицу, тогда как тот отключается сразу, едва устроившись на кровати - слишком устал и измотан. ___ - А-Яо, могу я спросить тебя? - Конечно, Лань Хуань. - Могу я увидеться с братом? Яо замирает, занеся кисть над новым чертежом. Убирает ту на подставку, коротко хмурится. Он ждал этого вопроса. Его не могло не быть, с того самого момента, как Вэнь Сюй упомянул Второго Нефрита при Сичене, он обязательно возник бы. - Я постараюсь упросить первого господина Вэня позволить вам увидеться, но не могу обещать... Сичень тихо вздыхает и опускает взгляд. Мэн Яо не любит, когда тот так делает. Пусть лучше смотрит на него, чем погружается в свои мрачные мысли. - Я уверен, с молодым господином Лань Ванцзи все хорошо. Мне доводилось видеть его, мельком. Он выглядел здоровым и бодрым. Кроме того, наследник... - Мэн Яо улыбнулся, сделав паузу, и, дождавшись, пока Сичень посмотрит в его сторону, продолжил в пол тона, словно не хотел, чтобы их подслушали: - Я слышал, что Вэнь Сюй стережет Лань Ванцзи, как дракон свое сокровище. И даже разругался из-за него с братом. Сичень не выглядит успокоенным новостью, но, хотя бы, перестает так явно переживать о судьбе брата. - Спасибо, А-Яо. Мэн Яо кивает, смотрит на чертеж, потом снова на Сиченя. Тот уже почти восстановился, раны остались только слабыми росчерками на коже. Собрав всю свою смелость, Яо пересаживается из-за стола на кровать рядом с Сиченем, опускает взгляд, нервно сжимая ткань одеяния на своих коленях. - Я опасаюсь, что рано или поздно Вэнь Сюй захочет убедиться, что я... Я слышал, что он держит Лань Ванцзи при себе, чтобы брать того на ложе и... - Краска невольно заливает скулы. - И захочет убедиться, что ты поступаешь так же, - ровным спокойным тоном заканчивает за него Сичень, глубоко вдыхая. Он и сам об этом думал. - Но я не хочу, чтобы тебе было неприятно, и делать это против твоей воли тоже не стану. - Яо лжет уже привычно, не забывая играть безысходность. Лжет лишь отчасти, потому что ему и правда хочется, чтобы Лань Хуань не просто терпел его рядом, но и любил. Но если понадобится, если будет нужно ради того, чтобы сохранить Сиченя при себе... - Я не против. - Сичень мягко улыбается, тянется погладить Яо по щеке ладонью. - Я... Хотел бы, чтобы мы сделали это. Но мне не хватает знаний. Яо вскидывается, удивляясь совершенно откровенно. Оборачивается к Ланю и целует его в ладонь у лица. - Не волнуйся. Я знаю. Я умею. Тебе будет хорошо. Сичень не спрашивает его, откуда Яо знает и умеет такое, и Яо благодарен ему за это. Он торопливо обнажается сам, не испытывая стыдливости за свой вид, позволяя Сиченю осмотреть себя. Потом помогает раздеться Сиченю, все еще смущающемуся от откровенных действий. - Ты такой красивый, - шепчет Яо, укладывая того на спину, склоняясь над ним, стараясь не спешить и не напугать, но проигрывая своим желаниям. - Я никогда не видел никого прекраснее, Лань Хуань. - отвлекая того шепотом, Яо стягивает нижние штаны с бедер Сиченя, отводя взгляд от его паха, чтобы, хотя бы, не смущать лишним вниманием. - А-Яо... - Сичень стыдливо пытается прикрыться коленом, но Яо придерживает его за бедро, не позволяя. Накрывает пах ладонью, одновременно с этим целуя. Сичень не возбужден, но у них легко получается это исправить. Яо гладит его по бедрам, члену, задевает за ним, и вскоре дыхание Нефрита сбивается. Торопиться не хочется. Хочется внимательно изучить стройное тело. Яо скользит по нежной коже пальцами, губами, языком. Ловит ртом напрягшиеся горошины сосков, трется своими бедрами о напряженный живот, позволяя почувствовать собственное желание. Лань Хуань дышит на грани слуха, смешивая выдохи с тихими стонами, осторожно изучает прикосновениями в ответ, наблюдая поплывшим взглядом. Мэн Яо целует его снова, чтобы потом отстраниться и посмотреть, как восхитительно выглядят заалевшие припухшие губы на этом лице. Пальцы раскрывают нежное нутро, скользят внутри, поглаживая, растягивая, позволяя привыкнуть к этому странному чувству. Сичень зажимается, морщится. Это неприятно, Яо знает по собственному опыту. Поэтому скользит вниз и накрывает чужой член ртом. Ласкает языком вдоль ствола, придерживая второй ладонью, обхватывает губами. Лань Хуаня подбрасывает на кровати, он стонет, теряясь в удовольствии, мечется, и это лучшая награда. Яо разводит пальцы внутри него и берет глубже, насаживаясь ртом на член, двигая головой. - А-Яо... - Сичень срывается на мелодичный стон, и Яо довольно щурится, поглаживая плоть во рту языком. Терпения уже никакого, Яо входит на треть, уложив ноги Ланя себе на талию. Замирает на мгновение, и парой толчков входит до конца. Сичень напряженно поджимает мышцы, хмурится, ему наверняка больно. Яо находит его ладонь своей, переплетает пальцы и наклоняется поцеловать. Замирает у самого лица, испугавшись, что Хуаню будет противно после того, как Яо только что ласкал его ртом внизу. Но то ли тому все равно, то ли мысли смешались, и он не думал об этом, но сам потянулся навстречу, вовлекая в мягкий нежный поцелуй, увлекаясь им, расслабляя дрожащее от напряжения тело. - Ты такой восхитительный, - шепчет Яо ему в его приоткрытые губы, когда они разрывают поцелуй, и начинает двигаться. Темп быстро увеличивается, Мэн Яо стонет от удовольствия, от того, как плотно обхватывают его горячие стенки нутра, от мысли, что он, наконец-то, с Сиченем. Их не хватает надолго. Первым к финалу приходит Хуань, для которого ощущений и новых эмоций слишком много. Яо следует за ним через пол минуты, успевая выскользнуть из тела, чтобы излиться на покрывшуюся испариной кожу. Он падает на кровать рядом, подкатываясь под бок еще дезориентированного после вспышки удовольствия Сиченя, осторожно укладывая голову ему на плечо и обнимая поперек торса. Тот приобнимает его в ответ, целует в лоб и гладит по волосам. Яо думает, что он, наконец, счастлив. Но Сичень быстро приходит в себя и выдергивает его из этого состояния, завозившись рядом. Неожиданно опрокидывает Яо на спину, нависая над ним, и коротко целует в губы, скулу, линию челюсти. Тонкие пальцы неожиданно ложатся на грудь, поглаживая сосок, и Яо вздрагивает, ощущая, как возбуждение снова накатывает на него. С тихим стоном, поощряя осмелевшего любовника, Яо приподнимает бедра, чтобы потереться ими о Сиченя, сделать удовольствие немного ярче. И неожиданно понимает, что Лань снова возбужден. - Ты хочешь еще? - выдавливает он удивленно, не ожидав, что Сичень адаптируется так быстро и войдет во вкус. - Ты тоже, - вместо ответа произносит Лань Хуань, хорошо почувствовав состояние Яо. Спорить бесполезно, остается только кивнуть. Но Яо еще во власти ленивой неги, и подниматься совсем не хочется. Поэтому, подумав, он раздвигает ноги, сгибая в коленях, позволяя Сиченю оказаться между, делая тому откровенное предложение. - А-Яо, ты уверен? - Хуань выглядит немного встревоженным таким жестом, очевидно, опасаясь, что его опыта не хватит. Мэн Яо улыбается, потянувшись погладить пальцами по скуле. - Я научу. Не бойся.