явъ

      — Дань, давай возвращаться уже, и так далеко ушли. Фильтры скоро кончатся, Дань! Небо, затянутое серо-коричневой дымкой приближающихся сумерек, смотрелось недобро. Тяжёлые, огромные, чёрные тучи, отражающиеся в лужах отравленной радиацией воды, грузно плыли по небосводу, напоминая людям о приближающемся дожде. Ну, если таким масштабным словом «люди» можно назвать двух молодых сталкеров, снующих от здания к зданию. Один из них залез в старую брошенную на улице маршрутку, присел на одно из грязных сидений, закинул ногу на второе, всё ещё держа в руке рацию. Его напарник не спешил отвечать. Алишер, а именно так зовут одного из наших героев, повторил своё сообщение ещё несколько раз, но, так и не получив ответа, уложил свой автомат вдоль корпуса и прикрыл глаза. Мирный шум проходящего сквозь фильтр противогаза дыхания и редких порывов ветра, залетающих в пустые окна маршрутки, шуршание ткани камуфляжа и в целом шум Территорий успокаивает сталкера. Он слушает звуки, происходящие вокруг, набивает по корпусу оружия какой-то одному ему известный ритм и ловит извне малейшие намёки на шаги. Он спокоен за напарника ровно до момента, как тот открыл бы огонь. Алишер знал, что Даня рядом. Он знал, что тот слишком занят своими поисками чего-то полезного на территориях, чтобы ответить на вызов, он знал, что…       — Чё, якутяночка, уснула? — где-то в паре метров от Моргенштерна послышался знакомый голос, — Я тут работаю, а он дрыхнет. Во дела! В следующий раз один пойду, без таких вот «напарничков», — Даня уселся на соседнее сидение и ловко выудил из кармана парня пачку импровизированных сигарет и зажигалку, — тфу, бля, я ж в противогазе!       — Кто с тобой… Вот с таким, на вылазку пойдёт? Это я один такой бесстрашный, с тобой таскаюсь, дебилом. Напугал ты меня. А если бы я автоматной очередью в тебя? Да уж, мозг у вас с твоим стволом на двоих, — Алишер прилёг на плечо товарища и лениво начал рыться в своём рюкзаке, ища пару фильтров для обратной дороги. К тому же, надо бы сложить Данины находки по местам.       — Тебе-то что про мой ствол знать? — Даня громко заржал и положил руку товарищу на плечи, приобнимая, — чё, так и будем нежиться, пока звери нас не трахнут, или пойдём уже на станцию?       — Я барахло твоё сложу и пойдём, чё бубнить-то? — Алишер щепетильно раскладывал всё по карманам-отделениям-чехлам, лишь бы ничего не повредилось при обратной дороге. Даня же успел выйти на дорогу из газельки, поменять фильтр на противогазе и просмотреть периметр.       — Ну давай уже, пошли, скоро темно станет!       — Не ори, а то сожрут нас прям здесь мутанты твои любимые, — Алишер подошёл к напарнику. Вручив тому тяжёлый рюкзак, Моргенштерн размял затёкшие конечности, поудобнее перехватил автомат и пошёл вперёд, готовый выстрелить в любую секунду. Это прозвище зацепилось за Алишером Валеевым почти случайно. Просто в книге, которую смогла достать мальчику мать, он увидел это смешное слово и поделился с друзьями. С тех пор он и остался на станции Моргенштерном… Нет, Моргеном. Мужики не понимали этих забугорных слов и предпочитали сокращать. Дети же просто не могли выговорить. И только Даня с самого детства зовёт его по полному прозвищу, ибо считает его крутым. Перекинувшись ещё парой фраз с напарником, Алишер полностью сосредоточился на территории, которая каждой своей мёртвой клеточкой внушала страх. Под ногами хлюпали радиоактивные лужи, хрустели остатки асфальта и чьи-то кости, разбросанные то тут, то там. Мёртвая разрушенная чёрная низина наседала, нависала и накрывала своей атмосферой, запахом отчаяния и полного умерщвления всего живого. Два сталкера, пережившие самое страшное — ядерную войну, ещё в детстве понимали, как долго не увидят чистое небо над головами и как долго ещё не вдохнут чистого воздуха. Про зелень парков, про смех людей и про прогулки под красивым тёплым солнцем речи не шло и в помине. Сейчас, спустя чуть больше двенадцати лет с тех роковых событий, два сталкера шли под ужасающе грязным небом и топтали тяжёлыми ботинками чёрную грязь, перемешанную со всяким дерьмом. Будучи уже взрослыми, они оба понимали, что рады даже такому исходу. Быть сталкером — значит почти жить под небом, видеть его. Быть сталкером — значит... иметь надежду. Быть сталкером — просто быть. И жить. И надеяться на самый лучший из возможных вариантов.

***

Отстрелив пару мутантов по дороге и с трудом открыв крышку люка, отделяющего метро от внешнего мира, спустились обратно, в родные тоннели. Путь на станцию держали совсем молча. Каждый думал о своём, и каждый знал, что это «своё» — слишком личное. Вот и не обсуждали.

***

У гермоворот их встретили, как и всегда, очень радушно. С шумом, с шутками о блудных сыновьях и вопросами и о том, что они там отрыли новенького и сколько всякого с собой принесли.       — Добро пожаловать обратно домой, парни, — солдат у ворот похлопал сталкеров по плечам и надёжно запер за ними тяжёлую дверь. «Добро пожаловать в…!» — гласила надпись на воротах снаружи.