явъ

      Тёплая летняя ночь манила своим свежим ветром и тишиной. Молодая женщина, стоявшая у окна и державшая в руках кнопочный мобильный телефон, аккуратно курила в открытую форточку. Ветер, редко залетавший на маленькую кухоньку съёмной квартиры, легонько подбрасывал длинные рыжие волосы чуть вверх и тут же отпускал, будто нежно проводя по них пальцами. Женщина смотрела во двор и периодически опускала голову вниз, рассматривая в маленький гаджет в руке. Молчит. Её муж обещал позвонить этой ночью и она не спала, ждала его звонка больше, чем чего-либо.       — Мам, ты чего не спишь?       — Ох, Даня, напугал! — она резко повернулась, судорожно выкинув окурок в окно, — ты чего подскочил посреди ночи?       — Уснуть не могу… — мальчик вошёл на кухню и сел за стол, положив локти на крышку, — папу не слышал давно. Он не звонил? Ты обещала мне дать поговорить с ним.       — Да видишь, сама сижу тут уже часов пять над этим телефоном, жду, — женщина села на стул рядом с сыном и тоже положила руки на столешницу, уткнувшись носом в сгиб локтя, — Котя, пошли спать. Папа позвонит — мы услышим.       — Мам, иди. Я посижу ещё. Если что — я тебя разбужу. Если нет, то я приду попозже. Мы же всё равно завтра к нему поедем, да? — мальчик перехватил в свои руки мамин телефон и прижал к себе.       — Хорошо, Дань. Спасибо тебе, мой хороший. Настоящий защитник у меня растёт… — женщина скрылась за дверью спальни, оставив ту чуть приоткрытой.       Даня откинулся на спинку стула. За все свои девять лет жизни он видел папу раз десять всего. Папа был военным, который постоянно уезжал в командировки на долгое время, а потом приезжал отдыхать на полгода, после чего опять улетал, или уезжал на поезде. Не то чтобы Даньке не хватало «мужской руки», или типа того, нет… Он рос в семье, где на стене квартиры мог спокойно висеть автомат, из игрушек были пустые гильзы и деревянные пистолеты вместе с рогатками, а семья собиралась на выход по горящей спичке. Конечно, это была скорее шутка, но Кашин научился одеваться так быстро, что на физкультуре в школе самый первый заходил в спортзал и сидел там ещё минут десять, ожидая остальных. Он вёл себя хорошо и хорошо учился, но по папе скучал очень сильно, хоть и не показывал. «Мужики не плачут» — говорил ему отец, когда учил мальчика чему-либо и когда это «что-либо» не получалось. Поэтому Даня не плакал, когда не мог решить задачу, когда дрался до крови и когда приходилось быть сильнее, чем он мог. Но он делал это вопреки, чтобы папа гордился тем, что вырастил достойного «мужика». Завтра он возьмёт с собой на встречу с папой того самого деревянного солдата, которого сделал и который точно-точно будет у папы всегда и который точно-точно будет ему напоминать о сыне. Мальчик поднялся, тихо-тихо прошёл в спальню и положил телефон на свою тумбочку, рядом с тем самым солдатом. Деревянный войн улыбался ему своей широкой нарисованной улыбкой и Даня улыбался ему в ответ перед тем как закрыть глаза и тихонько уснуть, прижав холодные пятки к маминой ноге.

***

      — Папа, пошли спать уже, ты чего там сидишь? — кудрявый мальчик лет восьми тихонько вошёл в гостиную и встал рядом с отцом, сидящим на диване. Мужчина вздрогнул, повернулся к сыну и расплылся в улыбке, запуская пальцы в кудрявые чёрные волосы и ероша их.       — Чего пришёл, мелочь? Иди маму целуй, ложись и я потом к тебе приду, проверю.       — Хорошо. А почему ты тут сидишь? — мальчик плюхнулся рядом с отцом и посмотрел на него максимально умоляюще. Мужчина же при виде этой картины усмехнулся и посмотрел на него таким взглядом, будто говорил «какой же ты хитрый лисёныш».       — По работе звонка жду. Ещё что-то? — с его лица не сходила улыбка при взгляде на сына, в ожидании того, что же он ещё придумает, чтобы не уходить спать.       — Можно я с тобой ещё посижу?       — Так сразу?       — Ага.       — Теряешь хватку, Алишерка. Ладно, сиди, только если уснёшь, я тебя тут оставлю. И в зоопарк завтра мы не поедем, потому что кое-кто не проснётся. И вообще, мама вот уже спит, ты там рядышком храпеть уже должен, но… Уснул. И правда. Устроившись под боком у отца, Алишер уже тихо сопел, уткнувшись носом папе в руку. Мужчина покачал головой, натянул на сына плед и продолжил ждать звонка с работы.       Эта семья — тоже династия военных, но немного более значимая, чем Данина. Если отец Данилы — рядовой прапорщик, сутками пропадающий на работе, то папа Алишера — генерал-майор, у которого есть выбор. Выбор, что делать, куда ехать и как действовать. У него есть возможность защищать свою семью на максимальном уровне. Он лежит на диване в отличной квартире, которую он снял для себя и своих родных, они завтра поедут на машине с водителем в зоопарк, будут долго гулять, а потом — уедут обратно, в безопасность и комфорт. У папы Алишера есть ресурсы. Как экономические, так и ресурсы власти и влияния, поэтому он может позволить себе жить в Городе N уже несколько недель и ожидать чего-то, зная, что в случае чего он спасёт своих родных. У папы Алишера есть информация. Информация о том, что положение в мире — крайне опасное. Мир висит на волоске от ядерной войны и у папы Алишера есть возможности для того, чтобы обезопасить, укрыть, спасти.       Маленький Алишер никогда не хотел быть военным. Он хотел быть космонавтом, художником и ветеринаром, учителем и музыкантом, трансформером и даже альпинистом, но не военным. Потому, что отец никогда не допустил бы, чтобы сын пошёл по его стопам. Ему радостно было видеть, как сын помогает маме с её цветами и букетами, помогает готовить и даже сам моет полы и лепит всякое из пластилина, а не играет в войнушки и солдатиков, потому что он знает, насколько страшной может быть такая «игра» в реальной жизни. Он сам когда-то отправлял «солдатиков» в бой, и видел, как падают далеко не пластмассовые войны на поле битвы и как сотни таких маленьких, как его сын, детей, остаются без своих защитников. Он видел тысячи таких же женщин, как его жена, оплакивающих цинковые гробы. Он видел, как молодые и красивые девушки сгорают за месяцы войны, как в длинных волосах появляются проседи, а на лице — морщины и синяки от усталости и недосыпа. Его жена — самая лучшая на свете. Она умная, она карьеристка, она отличная мать и она родила ему самого замечательного сына на свете. Она делала всё для семьи, при этом работая и занимаясь любимым делом, собирая самые красивые букеты на свете, которые он только видел. И отец Алишера никогда не позволил бы ей увядать, ожидая с войны не только любимого мужа, но и родного сына.       Именно поэтому он сидел, уставившись в телефон и судорожно ждал звонка от начальника. Этот звонок дал бы ответ на главный вопрос: куда бежать и нужно ли бежать вообще? Веки тяжелеют, экран работающего на стене телевизора расплывается в большие цветные круги и мужчина, державшийся несколько часов изо всех сил, проваливается в сон, откинувшись на спинку дивана и выронив из руки телефон. Звонка в ту ночь так и не последовало.