Любовники

В «Грань-М» Фёдор Достоевский попал не случайно и не по знакомству. Его привёл лично Дазай Осаму, тот самый Дазай, про которого в курилках ходили легенды, и каждая страшнее предыдущей. Стажировка у Дазая считалась испытанием, которое выдерживали единицы: он гонял стажёров так, что у половины случались нервные срывы ещё до конца первой недели. Но Фёдор выдержал. Более того, он понравился Дазаю. А понравиться Дазаю было почти невозможно. — У тебя холодная голова, Достоевский, — сказал Осаму в последний день стажировки, развалившись в кресле и глядя на Фёдора одним глазом, вторым прячась за повязкой. — И взгляд такой… будто ты уже всё просчитал на десять ходов вперёд. Мне это нравится. Держи рекомендацию. С этой рекомендацией Фёдор вошёл в «Грань-М» сразу на высокую должность начальника отдела аналитики и стратегического планирования. Должность звучала громко, но на деле означала гору отчётности, бесконечные согласования и необходимость ладить с людьми, которые терпеть не могли, когда кто-то новый пытается командовать. Коллектив встретил Фёдора настороженно. Высокий, худой, бледный до синевы, с чёрными волосами до плеч и фиолетовыми глазами, он выглядел так, будто сошёл со старинной гравюры и теперь не знает, куда себя деть среди пластиковых столов и офисных кресел. Он говорил тихо, редко улыбался, и от него веяло чем-то потусторонним, что пугало секретарш и раздражало начальников смежных отделов. Единственным, с кем Фёдор сразу сошёлся, оказался Николай Гоголь, коллега из соседнего кабинета, вечный источник хаоса и энтузиазма. Николай сам подошёл к нему в первый же день, бесцеремонно заглянул в монитор, хмыкнул и сказал: — Слушай, а ты симпатичный. И не дурак, судя по цифрам. Будешь моим любимчиком! Фёдор поднял на него взгляд , холодный, и спустя пару секунд кивнул: — Буду. Но при одном условии: ты рассказываешь мне, кто тут кто и кого стоит опасаться. Николай рассмеялся и хлопнул его по плечу: — Договорились. Ненавижу скучных людей, ты явно не скучный. Так Фёдор получил своего первого союзника. И свой первый источник информации. Первые недели он в основном сидел в кабинете, разбирал документы, вникал в процессы и старался не мозолить глаза тем, кто уже видел в нём угрозу. Он не лез в чужую вотчину, не пытался перетянуть одеяло, не устраивал разносов. Он просто работал. Молча. Тщательно. Как паук, который ещё только начинает плести паутину. Но спустя месяц он начал выглядывать из своего кабинета. Сначала просто проходил мимо общего опенспейса, делая вид, что ему нужно к принтеру или в переговорную. Потом начал задерживаться у кофемашины дольше, чем требовалось. Всматривался в лица, запоминал, кто с кем говорит, кто улыбается, кто хмурится. И однажды он заметил его. Светловолосый мужчина сидел за столом в углу, уткнувшись в монитор. Длинные волосы, почти до пояса, светлые, с серебренным отливом, были перехвачены тонкой резинкой, но несколько прядей выбились и падали на лицо, когда он наклонял голову. Он что-то печатал, хмурясь, и покусывал нижнюю губу, погружённый в работу. Фёдор остановился у кофемашины и замер, забыв, зачем пришёл. — Кто это? — спросил он негромко, когда Николай материализовался рядом, как всегда, внезапно, будто из воздуха. — А, это? — Гоголь проследил за его взглядом и ухмыльнулся. — Гончаров. Иван Гончаров. Обычный менеджер по продажам. Между прочим, лучший в отделе. Фёдор молча смотрел. Красивый. Аккуратный. — И что? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно безучастно. — А то, — Николай хитро прищурился. — Что симпатичный. И, говорят, очень приятный в общении. Домашние обеды приносит, со всеми вежливый, ни с кем не скандалит. Мечта, а не сотрудник, — Гоголь сделал паузу и добавил, понизив голос: — В отпуске он был три недели, только вернулся. Так что да, красавчик наш вернулся. Скучал по нему отдел, знаешь ли. Фёдор не ответил. Он просто смотрел. И впервые за долгое время ему захотелось не просто наблюдать — а подойти. Фёдор подошёл не сразу. Не в первый день, даже не во второй. Он несколько раз проходил мимо стола Ивана, делая вид, что проверяет отчёты у других сотрудников, но краем глаза всё время цеплял светлую макушку, склонённую над документами. Иван работал сосредоточенно, но без той напряжённой нервозности, что выдаёт неуверенного новичка. Он знал своё дело. Цифры сходились, клиенты были довольны, начальство не получало жалоб. Фёдор, как руководитель, оценил это сразу: Гончаров был надёжен. И красив до невозможности. В тот день Фёдор наконец решился. — Гончаров, — позвал он, проходя мимо и останавливаясь у его стола. Иван поднял голову, и Фёдор на секунду забыл, что хотел сказать. Глаза у него оказались голубые. Очень светлые, почти прозрачные, с тёплым блеском. — Кофе будешь? Иван улыбнулся открыто, доброжелательно: — С удовольствием. Чёрный, без сахара. Фёдор кивнул, развернулся и пошёл к кофемашине, чувствуя спиной чей-то взгляд. Он не обернулся. Через десять минут они уже стояли у окна в коридоре, держа в руках бумажные стаканчики. — Как вам тут? — спросил Иван, делая маленький глоток. — Влились уже в коллектив? — Приходится, — Фёдор пожал плечами. — Народ пёстрый. Но вы, я смотрю, со всеми ладите. — Стараюсь, — Иван снова улыбнулся так, будто Фёдор сказал что-то смешное, но не обидное. — Работа, она общая. Если вокруг напряжение, и бизнес страдает. — Разумно, — Фёдор кивнул и позволил себе задержать взгляд на его лице чуть дольше, чем позволяли приличия. С того раза он начал звать Ивана на кофе всё чаще. Два раза в неделю, потом три. Иван не отказывался. Мало того, в обеденный перерыв он доставал из сумки аккуратный контейнер, и по коридору разносился такой запах, что у Фёдора сводило скулы голодом. — Домашнее? — спросил Фёдор, присаживаясь рядом в пустующей зоне отдыха. — Ага, — Иван приоткрыл крышку, показывая ровные ломтики запечённого мяса и овощи. — Я не люблю обедать фаст-фудом — он сказал это буднично, без пафоса, просто как факт. Фёдор кивнул, не показав ни тени эмоции. — Выглядит аппетитно, — заметил он. Иван посмотрел на него, на контейнер, потом снова на Фёдора и подвинул еду: — Попробуйте. Много, я всё равно не съем. Фёдор попробовал. Еда была и правда великолепна, домашняя, тёплая, приготовленная с заботой. И словно в отместку за эту заботу, предназначавшуюся кому-то другому, Фёдор позволил себе маленькую слабость: он принял угощение. С тех пор они обедали вместе. Иван по-прежнему делился едой, и Фёдор не отказывался. Он вообще не привык отказываться от того, что ему нравилось. Однажды после обеда Фёдор увидел, как Иван стоит у стола коллег, склонившись над телефоном. Они рассматривали фотографии , яркие, солнечные, с морским побережьем. — Это мы в Сочи отдыхали, — донеслось до Фёдора. Иван перелистывал снимки, касался экрана пальцем. На одном кадре он стоял на пирсе, ветер развевал длинные волосы, и кто-то невидимый снимал его со спины так, что свет окутывал фигуру золотом. Фёдор остановился в проходе, глядя на улыбку Ивана. Иван смеялся, показывая какое-то забавное фото с чайками, и выглядел таким живым, тёплым, расслабленным, что у Фёдора кольнуло под ребрами. Он не подошёл. Просто стоял и смотрел, пока кто-то не окликнул его по имени. А потом Фёдор начал искать поводы для касаний. Сначала невинно задел плечом, проходя мимо. Потом, положил ладонь на локоть, привлекая внимание к документу. Иван сначала не придавал значения, но на третий раз поднял глаза, удивлённо, но не настороженно. — Фёдор Михайлович, вы чего? — Ничего, — Фёдор убрал руку, на мгновение задержав пальцы на его рукаве. — Иди, я просто задумался. Но Иван больше не замечал странностей. Или делал вид, что не замечает. Однажды, проходя мимо его стола, Фёдор протянул руку и осторожно, почти неощутимо, коснулся длинной светлой пряди, выбившейся из хвоста. Провёл пальцами по волосам у самого плеча. Волосы оказались мягкими, как шёлк. Иван дёрнулся, обернулся: — Что-то случилось? — У тебя нитка прилипла, — соврал Фёдор без тени смущения. — Сними. Иван провёл рукой по волосам, ничего не нашёл, пожал плечами и вернулся к отчёту. После этого случая Фёдор стал чаще звать его в свой кабинет. Просто «зайди на пару минут», «посмотри отчёт», «подпиши документы». Иван приходил без вопросов исполнительный, вежливый, всегда готовый помочь. Их общение вошло в привычку,такую естественную, что никто вокруг не удивлялся, видя их вместе. Кроме Дазая. — На женатиков потянуло? — раздался насмешливый голос за спиной Фёдора, когда тот вышел из здания на перекур. Фёдор обернулся. Осаму стоял у стены, лениво прикуривая сигарету, и улыбался своей фирменной улыбкой,той, от которой хотелось либо ударить, либо сбежать. — В каком смысле? — Фёдору не понравился тон, но он не подал виду, затягиваясь сам. — Ты кольца не видишь? — Дазай кивнул куда-то в сторону входа, откуда как раз выходил Иван, поправляя сумку на плече. — На его пальце? Или думаешь, что контейнеры с котлетами ему домовой собирает? Жена готовит, Фёдор. Ты такой смешной. Фёдор молчал. Смотрел в спину удаляющемуся Ивану. На безымянном пальце правой руки блеснуло тонкое обручальное кольцо, элегантное, почти незаметное, если не всматриваться. — Вот оно как, — протянул Фёдор, выпуская дым в холодный воздух. Дазай хмыкнул и скрылся за дверью. Но Фёдор не расстроился. Напротив, на его губах зазмеилась едва заметная улыбка. «Женат, значит, — подумал он. — И что с того? Если Иван так любезен со мной. Если сам делится обедом. Если не отдёргивает руку, когда я касаюсь его плеча или волос…» Фёдор отбросил окурок в урну. «Значит, будут шансы».

***

Вечер опустился на квартиру Гончаровых мягким золотистым светом. В маленькой уютной кухне пахло жареным луком и свежим хлебом, жена Ивана, Ольга , хлопотала у плиты, напевая что-то под нос. Иван сидел за столом, устало, но довольно улыбаясь, помешивая чай. — Я так рада, что у тебя всё наладилось, — сказала супруга, подходя к нему и кладя тёплые ладони ему на плечи. — Столько переживал из-за этого нового начальника… а вон оно как. — Фёдор Михайлович оказался нормальным человеком, — Иван пожал плечами, стараясь звучать буднично, хотя в голосе проскальзывала теплота. — Строгий, да. Но справедливый. И ко мне… ну, хорошо относится. — Хорошо относится? — Жена лукаво прищурилась, наклоняясь и целуя его в висок. — Он тебя на кофе каждую неделю зовёт. Я таких «хороших отношений» с начальством не припомню. — А что такого? — Иван усмехнулся, отводя взгляд. — Рабочие моменты обсуждаем. Он человек грамотный, интересный. Сам знаешь, какие кадры к нам приходят, с такими приятно поговорить, а не только про планы продаж. — Ну-ну, — Супруга погладила его по щеке, заглядывая в глаза. — Я же не против. У тебя наконец появился друг на работе, а не просто коллеги. Я за тебя счастлива. А там, глядишь, и повышение не за горами, а? — Оль, — Иван перехватил её руку и мягко поцеловал пальцы. — Рано пока загадывать. Я только наладил. Но… да, чувствуется, что меня ценят. — Вот видишь, — она присела на колени рядом, обнимая его за талию. — А ты говорил: «Уволюсь, уволюсь». Помнишь? Первую неделю места себе не находил. — Не обижайся на меня, — Иван взъерошил её волосы и чмокнул в макушку. — Я просто нервничал. Новый начальник, всегда лотерея. А тут повезло. — Прости, что давила тогда, — Жена виновато уткнулась носом ему в плечо. — Просто я так за тебя боюсь. Ты у меня слишком добрый. Думаешь, что все вокруг такие же. — Таким и буду, — Иван рассмеялся, подхватывая её за подбородок. — А ты моя броня. Супруга засмущалась, уткнулась ему в шею, и они посидели так немного, в уютной тишине, пока где-то на плите не зашипело масло. — Ладно, — она встала, поправляя фартук. — Кормить тебя буду. А то отощал совсем, какой ты худышка! Иван потянулся за ложкой, но тут на столе завибрировал телефон. Он глянул на экрани сердце почему-то ёкнуло. «Фёдор Михайлович». — Алло? — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Иван, прости, что беспокою вечером, — голос Фёдора звучал ровно, но чуть мягче обычного. — Ты не мог бы подойти к офису? Я тут стою у закрытых ворот, а мне нужно кое-что. И, если честно, я плохо знаю этот район. Недавно ведь переехал. Может, поможешь сориентироваться? Иван на секунду замялся. Посмотрел на жену, которая уже накладывала ужин в тарелки. — Да, конечно. Я сейчас подойду. Минут через пятнадцать. — Буду ждать, — коротко ответил Фёдор и положил трубку. — Кто это? — спросила супруга,оборачиваясь. — Начальник, — Иван уже натягивал куртку. — Просит помочь с чем-то..Говорит, в районе не ориентируется. — Прямо вечером? — Супруга удивилась, но без подозрений. — Странно, конечно… Ну, работа есть работа. Иди, я ужин в холодильник уберу. Вернёшься, да разогреешь. — Спасибо, солнышко, — Иван чмокнул её в щёку на ходу и выскочил за дверь. Он почти бежал по пустынным улицам. Вечерний город обнимал прохладой, фонари разливали желтоватый свет, и от этого всё казалось немного нереальным, будто сон. Иван запыхался, когда подбежал к знакомым серым воротам офисного центра. Фёдор стоял у закрытых дверей, опираясь плечом о стену. В чёрном пальто, с черными короткими волосами, рассыпавшимися по воротнику, он выглядел так, будто сошёл с обложки старого романа. Когда увидел Ивана, на его губах мелькнула едва заметная улыбка и тут же исчезла. — Прости, что оторвал от дома, — сказал Фёдор, делая шаг навстречу. В голосе звучала странная, почти искренняя мягкость. — Я не хотел тебя беспокоить, но… сам бы я тут не справился. — Да ничего, — выдохнул Иван, пытаясь отдышаться. — Нормально. Я здесь. Рассказывайте, что случилось. Фёдор кивнул, и они вместе направились вдоль ограды в сторону бокового входа. — Иван, — сказал он тихо. — Спасибо, что пришёл. В его голосе было что-то такое, от чего у Ивана по спине пробежали мурашки. Но он отогнал это чувство, как неуместное, и просто кивнул. — Вы же мой начальник. Я всегда помогу. Фёдор замедлил шаг. Иван, ничего не подозревая, прошёл ещё немного вперёд, потом обернулся, удивлённо глядя на начальника: — Фёдор Михайлович? Вы чего? Фёдор остановился. В полумраке фонарей его фиолетовые глаза блеснули холодно и горячо одновременно. Он сделал шаг и ещё один, сокращая расстояние, пока Иван не оказался в его тени. — Иван, — тихо произнёс Фёдор, и в этом имени было столько бархатной тяжести, что Гончаров замер. А потом Фёдор взял его за плечо, крепко, но не грубо и впился в губы. Поцелуй был неожиданным, жадным, требовательным. Иван застыл, не веря в происходящее. Его руки безвольно повисли вдоль тела, дыхание сбилось, но он не оттолкнул. Не сразу. Секунда, две и он просто стоял, оглушённый, пока горячие губы Фёдора сминали его, проникая языком всё глубже, смелее. Фёдор выдохнул ему в рот, прерывисто, почти согласно и прикрыл глаза. Руки скользнули по талии Ивана, притягивая ближе, вжимаясь так плотно, что между ними не осталось ни миллиметра . Иван чувствовал, как пальцы Фёдора переплелись с его собственными, сжимая ладонь. И тут Фёдор задел кольцо. Он провёл по нему подушечкой большого пальца, раз, другой. А потом медленно, почти любовно, начал стаскивать его с безымянного пальца. Это было последней каплей. — Что… что вы делаете? — Иван дёрнулся, с силой оттолкнул Фёдора от себя, отступил на шаг, вжимаясь спиной в холодную стену ограды. Голос дрогнул, срываясь на хрип. — Я женатый человек, Фёдор Михайлович! Фёдор не выглядел ни смущённым, ни виноватым. Он стоял, чуть склонив голову, и смотрел на Ивана с выражением, которое невозможно было прочитать. — А, — протянул он с ледяной насмешкой, делая шаг вперёд. — Ты только вспомнил? Он взял Ивана за подбородок, заставляя поднять лицо. Пальцы были прохладными, но касание обжигающим. Фёдор наклонился почти вплотную, шепча в губы: — А я думал, тебя это не беспокоит. — Что вы творите? — голос Ивана сорвался на шёпот. В горле пересохло, сердце колотилось где-то у горла. — Меня жена ждёт… и… и… Он не договорил. Фёдор снова прижал его всем телом, вжимая в стену, и уткнулся носом в шею, глубоко вдыхая запах. Иван дёрнулся, но Фёдор держал крепко, а губы уже касались его кожи, горячие, влажные, заставляющие забыть, как дышать. — Вы так милы, — выдохнул Фёдор прямо в изгиб его шеи, обжигая дыханием. — Давайте не будем говорить об этом сейчас? Иван замер. Он не знал, что ответить. В голове было пусто только шум крови и ощущение чужих губ на своей коже. Он чувствовал, как горит лицо в темноте, и молился, чтобы фонари не выдали его румянца. Фёдор отстранился ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом. Его глаза блестели в темноте — тёмные, глубокие, гипнотизирующие. — Иван, — позвал он тихо. И снова потянулся к его губам. Иван не оттолкнул. — Вы мне нравитесь, — голос Фёдора звучал тихо, интимно, разрезая ночную тишину. Он стоял вплотную, не давая Ивану отступить, и смотрел прямо в глаза. — Я думал, что может быть, это взаимно? Иван дёрнулся, попытался отвести взгляд, но не смог. Губы горели, в голове шумело. Он провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Фёдор… Фёдор, с чего вы это взяли? — голос его дрожал, срывался на умоляющий шёпот. — Прекратите, пожалуйста… я не такой… — Какой? — Фёдор наклонил голову, рассматривая его с любопытством, почти с улыбкой. — Я не… не гей, — выдавил Иван, чувствуя, как щёки заливает краской стыда. — А изменщик? — Фёдор произнёс это спокойно, с легкой насмешкой. — Не гей… и не изменщик, — Иван сжал кулаки, голос сорвался почти на крик. — Боже… Вы меня запутали! Он закрыл лицо руками, пытаясь собрать мысли в кучу. Но Фёдор настойчиво убрал его ладони, переплетая их пальцы со своими, и притянул Ивана к себе. — Мне подбросить вас до дома? — спросил он, обнимая крепче, уткнувшись носом в висок Ивана. Иван выдохнул, долго, прерывисто, будто сбрасывая груз с плеч. — Да… было бы славно. Машина Фёдора оказалась чёрной, с кожаным салоном, пахнущей дорогим парфюмом и табаком. Иван сел на пассажирское сиденье, механически пристегнулся и уставился в окно. За стеклом проплывали тёмные улицы, редкие фонари, чужие дома. Он не видел ничего. Стыд жег грудь изнутри. Фёдор молча вёл машину. Пальцы уверенно лежали на руле, профиль оставался спокойным ни тени сомнения, ни капли сожаления. Он ни разу не взглянул на навигатор, нигде не замешкался, не пропустил ни одного поворота. Он знал город. Знал прекрасно. Врал, нагло врал что не знает район. Иван сжал зубы, глядя в боковое стекло. Ему хотелось провалиться сквозь землю, исчезнуть, никогда не соглашаться на тот первый кофе. Машина остановилась у знакомого подъезда. — До завтра, Гончаров, — голос Фёдора прозвучал низко и вязко, как патока. — Фёдор, — Иван повернулся к нему, на секунду встретившись взглядом. — Давайте не вспоминать это больше? Фёдор чуть склонил голову, глядя на него из полумрака. Фиолетовые глаза блеснули. — Я подумаю. Он потянулся к Ивану. Иван замер, глядя на приближающееся лицо. Он знал, что сейчас должен отстраниться. Должен выйти. Закрыть дверь. Уйти не оглядываясь. Но он сидел, не в силах пошевелиться, и просто смотрел в глаза напротив. Фёдор коснулся его губ. Легко, почти невесомо. Лизнул, дразняще, скользнул языком по линии рта. Иван судорожно вздохнул и приоткрыл губы, сам не заметил, как это случилось. Фёдор тут же углубил поцелуй, и Иван уже не мог оторваться. Его пальцы сами нашли щёку Фёдора, погладили острую скулу, скользнули в тёмные волосы на затылке. Он потянулся сам, вжимаясь в поцелуй глубже, отчаяннее. В салоне не горел свет, но это и к лучшему. В темноте не было видно, как Гончаров, женатый мужчина, который всего полчаса назад клялся, что он «не такой», уже сам прижимался к начальнику, тяжело дыша, почти постанывая в чужие губы. Рука Фёдора сжала его бедро, притягивая ближе, насколько позволяли сиденья. Иван чувствовал жар, разливающийся по телу, и дикость происходящего билась где-то на краю сознания, но не мог остановиться. Он сам сжал пальцы на плече Фёдора, выдыхая тихий, сдавленный стон. Ему нравилось. — До завтра, Фёдор Михайлович… — выдохнул он, отстраняясь на миллиметр, и голос его звучал хрипло, чужой для самого себя. Фёдор улыбнулся одними уголками губ. — До завтра, Иван. Иван вышел из машины на ватных ногах. Подъездная дверь щёлкнула за ним, и только оказавшись в тёмном коридоре, он позволил себе выдохнуть и прислониться лбом к холодной стене. Дома его ждала жена. Она уже лежала в кровати, сонная, тёплая, пахнущая их общим шампунем. Когда Иван лёг рядом, она повернулась и прильнула к нему, обнимая за талию, уткнувшись носом в спину. — Работа закончилась? — пробормотала она сонно. — Да, — ответил он тихо. — Всё хорошо. Спи. Она чмокнула его между лопаток и затихла. Иван ощущал себя последней тварью.