Любовники

Наступили выходные. Утро субботы выдалось ленивым и солнечным, лучи пробивались сквозь неплотно задёрнутые шторы, ложились тёплыми полосами на пол. Иван сидел на кухне с чашкой кофе, когда в телефоне зажужжало. Фёдор прислал фотографию тарелки с размазанной по ней серой кашей — комковатой, подгоревшей по краям, с плавающими кусочками чего-то неопознанного. Подпись гласила: "Сын постарался. Говорит, полезно. Я подозреваю, что он пытается меня отравить". Иван усмехнулся, сфотографировал свои тосты, ровно поджаренные, с авокадо, яйцом пашот и посыпанные кунжутом и отправил в ответ: "Сочувствую. Могу поделиться рецептом." Фёдор ответил смайликом с закатившимися глазами. Отправил серию из трёх фото: как он дует на чай, как недовольно ковыряет кашу ложкой, и селфи, взлохмаченный, с кругами под глазами, но с лёгкой улыбкой. Иван приложил фото, где он надкусывает тост, довольно жмурясь. Фёдор ответил сердечком. Потом ещё одним. И вдруг замолчал. Иван подождал минуту, другую, написал: "Убежал доваривать кашу?" — но ответа не последовало. Он пожал плечами, отложил телефон в сторону и вернулся к домашним делам, домыть посуду, собрать бельё в стирку, проверить, не забыл ли закрыть окно в спальне. Ольга появилась в гостиной, в халате, с телефоном в руках, взволнованно листая что-то на экране. Пальцы дрожали от нетерпения, глаза горели. Она подлетела к Ивану и сунула ему телефон под нос. — Смотри! Я выиграла купон в салон! — голос звенел от восторга. — Я так давно мечтала попасть к этой мастерице, у неё запись на три месяца вперёд, а тут,купон, понимаешь?! На сегодня! Иван глянул на экран, действительно, сертификат на процедуры в каком-то дорогом салоне. Он хмыкнул, пожимая плечами. — Что ты позоришься с этими купонами? Попросила бы денег, я бы дал. — Дурак? — фыркнула Ольга, закатывая глаза. — Там так дорого, что половины твоей зарплаты не хватило бы. Божечки, Вань, поехали! Сегодня, в час дня! Прошу-прошу-прошу! — она схватила его за руку и трясла, как ребёнок, выпрашивающий игрушку. Иван вздохнул, пряча улыбку в уголках губ. У неё было лицо, которому невозможно отказать. — Ну хорошо, — сдался он. — Что за салон хоть? — Увидишь! — Ольга уже кружилась на месте, прикидывая, что надеть. — Я вообще сделаю себе свежий маникюр… Ой, а ты разрешишь мне покраситься? — она замерла, приложив палец к подбородку. — Какой цвет мне подойдёт? Иван только плечами пожал, делая глоток остывшего кофе. — Ты и так красивая, хоть зелёной будь. Решай сама. Ольга шутливо шлёпнула его по плечу и умчалась в спальню, уже перебирая вешалки с платьями. А Иван мельком глянул в телефон, там по-прежнему не было ни одного нового сообщения от Фёдора. Он убрал экраном вниз и пошёл за Ольгой собираться.

***

Они вышли из такси перед дверями салона, и Иван невольно задержал взгляд на здании. Красивый особняк в британском стиле , тёмный кирпич, белые обрамления окон, кованые решётки и небольшая табличка с названием, выполненная старинным шрифтом. Дорого, со вкусом, без крикливых вывесок. Ольга сияла, нервно теребя в руках купон. Она толкнула тяжёлую дубовую дверь, и они вошли внутрь. Внутри пахло эфирными маслами, деревом и чем-то цветочным. Интерьер напоминал гостиную викторианской эпохи, бархатные кресла, лепнина на потолке, приглушённый золотистый свет. На ресепшене Ольга дрожащими руками протянула купон. Девушка-администратор улыбнулась и провела их дальше, в просторный кабинет, где их уже ждали. — Добро пожаловать, — раздался мягкий, но уверенный голос. Из-за ширмы вышла женщина. Высокая, стройная, с изысканными чертами лица и светлыми вьющимися волосами, собранными в причёску с коротким разрезом, от которого концы разделялись на две длинные косы, спускающиеся до самых бёдер. На голове, чёрная мини-шляпка с алой розой и струящимися лентами. Платье с корсетом: верх красный с чёрными границами, низ , чёрная юбка. Она улыбнулась, сделав лёгкий жест рукой. — Меня зовут Агата. Я раскрою вашу красоту. Ольга ахнула, прижав руки к груди, она явно не ожидала, что мастер окажется настолько эффектной. Иван вежливо кивнул и, когда ему указали на кресло в зоне ожидания, послушно сел, оглядывая стеллажи с флаконами и книгами по косметологии. Через пару минут перед ним поставили чашку чая. Иван сделал глоток, приподнял бровь, покрутил чай на языке и едва заметно поморщился. — Китайский Пуэр, — сказал он негромко, скорее себе, чем кому-то. — Необычно. Но варился он явно неправильно. Из-за ширмы, где Агата уже начала мыть голову Ольге, донёсся спокойный голос: — Мой бывший муж так же был недоволен этим сортом. Видимо, не моё это. Ольга хихикнула, подставляя голову под тёплую воду. — Ой, не слушайте его, эти мужчины вечно всем недовольны. — Мой главный мужчина в жизни, только сын, — ровно ответила Агата, аккуратно массируя кожу головы клиентки. — Стараюсь, чтобы он вырос образованным. И не критиковал женщин. — Вы рожали? — удивилась Ольга, приоткрыв один глаз. — Прекрасно выглядите! Женщины продолжили свою беседу, переходя от процедуры к процедуре, Агата нанесла на волосы Ольги пахучую маску, укутала полотенцем и усадила её в кресло с капсулой, чтобы состав впитался. Ольга блаженно закрыла глаза, откинув голову назад. В этот момент дверь салона снова открылась, звякнув колокольчиком. — Привет, мам! — звонкий мальчишеский голос разрезал тишину. Сигма подбежал к Агате и крепко обнял её за талию, уткнувшись носом в её корсет. Глаза Ивана чуть не полезли на лоб. Следом за сыном вошёл Фёдор. Он замер на пороге, обводя взглядом помещение, и увидел сначала Ольгу в кресле с маской на голове, а затем Ивана, сидящего за столом с недопитой чашкой неправильно заваренного пуэра. На секунду в его глазах мелькнуло удивление, но он быстро взял себя в руки, спрятав эмоции за привычной невозмутимостью. — А ты, — Агата обратилась к Фёдору, выпрямившись во весь рост и уперев руку в бок, — Достоевский, не поздороваешься? Фёдор коротко кивнул, подошёл к столу и сел напротив Ивана. Пожал протянутую руку,крепко, на долю секунды дольше, чем следовало бы. — Привет. — Наши мужья работают вместе, вот совпадение! — оживилась Ольга из-под маски, не открывая глаз. — Представляете? — У меня он только бывший, — спокойно поправила Агата, поправляя ленту на шляпке. Сигма перевёл взгляд с Ивана на отца, потом снова на Ивана, и его глаза округлились. Он приоткрыл рот, а затем прыснул в кулак, пытаясь сдержать смех. Фёдор метнул в него короткий предупреждающий взгляд, но мальчик только закусил костяшку пальца, хихикая себе под нос. Гончаров не сводил взгляда с Фёдора, но тот упорно смотрел куда-то в сторону, на корешок книги за стеклом шкафа, на узор обоев, куда угодно, лишь бы не встречаться глазами с Иваном. Сигма, усевшийся между ними, с интересом наблюдал за этой немой сценой, болтая ногами. — Твоя жена всё это время была в этом городе? — тихо спросил Иван, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. Фёдор дёрнул плечом, наконец соизволив взглянуть на него, но взгляд был тяжёлым, усталым. — Да не жил я с ней. Эта дура… — Он запнулся, поправился: — Женщина. Короче, брак был, чтобы у Сигмы была моя фамилия. А так,у неё другой мужчина. Мы просто знакомые, которые когда-то переспали и завели ребёнка. Всё. — Грубо. — Сигма закатил глаза, но слушал эту историю сотни раз. Челюсть Гончарова слегка напряглась. — Чего пришли? — Она даст Сигме карманные деньги, и мы пойдём. — Фёдор дёрнул ворот рубашки. — А то я тут уже задыхаюсь. — А там твоя жена, ну это очень смешно, — вставил Сигма, сверкнув озорными глазами. Фёдор мгновенно переключился на сына, понизив голос до металлического шёпота: — Только смей что-то сказать, а то о твоей ориентации быстро твой кошелёк узнает. Ясно? Сигма показательно испугано поднял ладони ,мол, я нем как рыба,но улыбку спрятать не смог. Иван скользнул взглядом по фигуре Агаты. Красивая блондинка, высокая, с тонкой талией и аристократичными чертами. Именно такие женщины, по его наблюдениям, всегда нравились Фёдору. Укол ревности пришёл неожиданно, но Гончаров проглотил его, не подав виду. Фёдор быстро глянул в сторону кабинета, затем повернулся к Ивану и коротко мотнул головой в сторону конца коридора. Иван понял без слов. Они поднялись почти одновременно, стараясь не привлекать внимания. Фёдор бросил Агате на ходу, что им нужно отойти, и через несколько секунд они уже закрывали за собой дверь туалетной кабинки. Щелчок замка, и мир за тонкой перегородкой исчез. Фёдор сразу же впился в губы Ивана — жадно, глубоко, с отчаянной потребностью, которая накапливается за долгие часы молчания и взглядов, полных недосказанности. Он прижал Гончарова к стене кабинки, вжимаясь всем телом, одной рукой обхватив его за талию, другой за затылок. — Мой сладкий, — выдохнул Фёдор ему в губы, почти касаясь, — что ты грустишь? Иван выдохнул, расслабляясь в его руках, но в голосе всё ещё звенело напряжение. — Да я в ахуе. Иван мягко положил ладонь на плечо Фёдору, слегка сжимая пальцы ,то ли удерживая его рядом, то ли успокаивая самого себя. Взгляд скользнул по лицу любовника, задерживаясь на знакомых чертах. — Слушай, я прям напрягся, — признался Гончаров тихо, глядя прямо в глаза напротив. — Но раз вас ничего не связывает… — Смотрите-ка, — Фёдор усмехнулся уголком губ и провёл пальцем по нижней губе Ивана, едва касаясь. — Ревнует, поганец. — Он склонил голову набок, и в глазах мелькнула знакомая искра. — А ты тоже брось жену. И напрягаться не будешь. — Мы это обсуждали, Федя, — голос Ивана прозвучал тихо, но твёрдо. Фёдор поднял руки в примирительном жесте. — Молчу-молчу. Я помню. Не настаиваю. Повисла секундная тишина, а затем Фёдор снова потянулся к нему. Поцелуй начался осторожно, пробующий, мягкий, будто спрашивающий разрешения. Но уже через мгновение он перерос в нечто жадное, голодное. Руки Фёдора скользнули по торсу Ивана, сминая ткань рубашки, находя знакомые изгибы тела. Иван ответил тем же, пальцы впились в талию Фёдора, притягивая ближе, стирая последние миллиметры между ними. Дыхание сбилось, участилось. Губы встречались и расходились, чтобы тут же соприкоснуться снова, горячее, отчаяннее. В тесной кабинке было слышно только их прерывистое дыхание и шорох одежды под жадными ладонями. И тут резкий, настойчивый стук в дверь. Они оба вздрогнули, отшатнувшись друг от друга. Сердце Ивана пропустило удар и ухнуло куда-то вниз. Фёдор замер, глядя на дверь с выражением лёгкой паники, и оба едва не подавились воздухом, сдерживая невольную икоту. — Откройте, я писять хочу, — раздался невозмутимый голос Сигмы из-за двери. Фёдор выдохнул, одновременно с облегчением и раздражением, и быстро привёл себя в порядок: одёрнул рубашку, провёл рукой по волосам. Иван метнулся к раковине, пустил холодную воду и плеснул себе в лицо, стараясь сбить красноту со щёк и блеск с губ. Фёдор щёлкнул замком и приоткрыл дверь, пропуская сына внутрь. Сигма вскользь глянул на обоих, на отца с подозрительно блестящими глазами и на Ивана, вытирающего лицо бумажным полотенцем, и нахмурился. — Выйдите, — сказал он тоном, не терпящим возражений. — Мне как бы неловко. Фёдор усмехнулся, подхватил Ивана под локоть и вывел его из туалета в коридор, оставив Сигму наедине с его неотложными делами.

***

Агата уже закончила стричь Ольгу, та сияла, поворачивая голову перед зеркалом, проводя пальцами по свежеуложенным волосам. Лёгкие волны, мягкий объём, цвет стал чуть насыщеннее, глубже. Пока помощница мастерицы пилила и покрывала ногти, аккуратный френч с тонкой золотой полоской, Ольга не могла перестать любоваться результатом. Агата вручила Сигме конверт с карманными деньгами и, прежде чем отпустить, окинула его оценивающим взглядом. — Сядь-ка, — сказала она твёрдо, указав на кресло. — Кончики подровнять надо. А то зарастаешь как дикий пёс. Ну что за елка у тебя на голове? Неформалы эти ваши. Ну бред. Сигма скривился, но послушно уселся, вздыхая с преувеличенной драмой. Фёдор уже стоял у выхода. Он оглянулся через плечо, и его взгляд встретился с взглядом Ивана на долгую, тягучую секунду. В этом взгляде было всё: и сожаление, и голод, и обещание, которое невозможно выполнить прямо сейчас. Влюбленный и уже так тоскует. Но к нему сзади бесшумно подошла Агата. Встала почти вплотную, глядя поверх его плеча туда же, на Гончарова. — Что ты на женатого мужика так смотришь? — спросила она тихо, с едва уловимой усмешкой. Фёдор дёрнул плечом, стряхивая её невидимое прикосновение, и процедил, не оборачиваясь: — Пошла нахуй, поняла? И вышел из салона, громко хлопнув дверью. Гончаров остался. Стоял у кресла, ожидая Ольгу, пока её не позвали для пары кадров для рекламной страницы салона. Агата попросила разрешения сделать несколько фото "до/после" для портфолио. Ольга, польщённая, охотно согласилась: позировала у зеркала, у стойки с флаконами, поправляя волосы и улыбаясь в объектив. Когда съёмка закончилась, Иван подошёл к жене, оглядывая её с головы до ног. — Очень красиво, — сказал он искренне, и Ольга расцвела ещё ярче, маникюр сверкнул, волосы струились, глаза горели. Они попрощались с Агатой. Иван пожал ей руку, Ольга порывисто обняла её за плечи. — Было очень приятно познакомиться, у вас золотые руки! — щебетала Ольга. — Приходите ещё, хоть на чай, — улыбнулась Агата, провожая их до порога. — Доброго вечера. И мужа своего берегите, — добавила она с лёгкой, непроницаемой интонацией, глядя прямо на Ивана. Дверь закрылась за ними.

***

Вечер был мягким, тёплым. Иван и Ольга решили не брать такси, пошли пешком, держась под руку. Она щебетала о салоне, о мастерице, о том, как давно не чувствовала себя такой ухоженной. Иван слушал вполуха, кивал, пару раз остановился, чтобы сфотографировать жену на фоне закатных улиц, она откидывала волосы, смеялась, получалась очень красивой. Они уже дошли до сквера, когда телефон Ивана завибрировал. Он глянул на экран высветилось имя: "Фёдор". Иван нажал на ответ, чуть замедлив шаг, так, чтобы Ольга ушла на полшага вперёд. — Ало? — сказал он негромко. — Да, Федь… Из динамика раздался знакомый низкий голос — Твоя рядом? — Да, — коротко ответил Иван, покосившись на Ольгу, которая рассматривала витрину кондитерской в нескольких шагах впереди. Фёдор тут же отдал распоряжение, без тени сомнения в голосе: — Дай ей телефон. Иван на мгновение замялся, но всё же позвал жену: — Оль, возьми трубку. Ольга обернулась, удивлённо приподняла бровь, но подошла и взяла протянутый телефон, прижав его к уху. — Ольга Владимировна, — раздался из динамика голос Фёдора, на удивление вежливый и даже чуть официальный, — соизволите услугу? Милостиво прошу вас, разрешите мужу присоединиться к нашей компании на сей вечер. У нас коллега празднует мальчишник, точнее, то, что невеста согласилась на свадьбу. Хочется поздравить его в кругу друзей. Позволите? Ольга на секунду опешила от такого оборота, но быстро взяла себя в руки. — Ой, ну раз такое дело… а до поздна? — Обижаете, — в голосе Фёдора послышалась лёгкая усмешка. — Нам же ещё добираться, поздравить и праздновать. Часа так… три-четыре. Да он будет со мной, в крепкой мужской компании, без женщин. Ольга замялась. В ней боролись желание сказать «нет» и страх показаться женой которая душит мужа контролем. Она вздохнула, глянув на Ивана, и нехотя выдохнула: — Хорошо. Пусть идёт. — Благодарю, — ответил Фёдор, и в голосе его послышалась искренняя признательность. Ольга вернула телефон Ивану и посмотрела на него с лёгкой грустинкой. — Ну что ты так смотришь? Иди, отдохни. У тебя же выходной, — она чмокнула его в щёку и взяла под руку, делая шаг к бордюру. В ту же секунду к тротуару бесшумно подкатил тёмный седан. За рулём сидел Фёдор, опустив стекло. — Я вас подвезу, садитесь. Ольга улыбнулась, и они с Иваном сели на заднее сиденье. Через десять минут машина остановилась у подъезда Ольги. Она ещё раз чмокнула мужа, поправила ему воротник и выпорхнула из машины, помахав на прощание. Иван пересел на переднее пассажирское сиденье и, как только дверца захлопнулась, повернулся к Фёдору. — Что за дела? Кто женится? — спросил он, прищурившись. Фёдор тронул машину с места. — Никто. Просто схитрил. — Он искоса глянул на Ивана. — Сейчас мы пойдём в отель. Там отличное спа. Я снял номер: музыка, шампанское, персонал, который сделает всё, чтобы нам угодить. Иван замер, а затем на его лице расплылась улыбка. Он даже смущённо отвёл взгляд. — Свидание, что ли? — А ты думал, я оставлю тебя? — Фёдор перестроился в правый ряд, бросив короткий, но полный тепла взгляд на Гончарова. — Эти стервы нам косточки перемыли, будем отмываться. Иван хмыкнул, покачивая головой. — Ты такой романтик.

***

В отеле их встретили с особенной атмосферой дорогого сервиса, когда каждый жест персонала словно говорит: "Вы здесь главные". Фёдор оформил люкс на верхнем этаже, с панорамными окнами, выходящими на ночную подсветку города. Номер встретил их приглушённым светом, свежими цветами в вазе и бутылкой шампанского в ведёрке со льдом. Они переоделись в халаты и спустились в спа-зону. Массаж был именно тем, что нужно. Два профессиональных массажиста, крепкие, молчаливые, чувствующие мышцы,разминали спины, плечи, поясницу. Иван сначала лежал напряжённо, но постепенно отпустил контроль, позволяя рукам мастера вытапливать из него усталость последних недель. Фёдор рядом на соседнем столе ловил себя на том, что прислушивается к дыханию Ивана, как оно становится ровнее, глубже. После, баня. Сухой пар, горячий воздух, обжигающий лёгкие. Они сидели рядом на деревянном полке, прикрытые лишь узкими белыми полотенцами, плечом к плечу. . Потом резкий контраст: нырок в прохладный бассейн, смех от неожиданности, брызги воды в полумраке, и как Фёдор, вынырнув, провёл ладонью по мокрым волосам Ивана, убирая воду с его лица. Ужин накрыли в ресторане при отеле , отдельный кабинет с видом на внутренний двор с фонтаном. Белая скатерть, тяжёлые столовые приборы, свечи в матовых подсвечниках. Иван отрезал кусок стейка, medium rare, с кровью, с тонкой корочкой розмарина — и, прожевав, поднял взгляд на Фёдора. — Тут так красиво… и доро-о-ого, наверное? — протянул он, чуть прищурившись. Фёдор отпил шампанское из узкого бокала, глядя на него поверх стекла. — Могу себе позволить побаловать любимого, — ответил он просто, без пафоса. Иван опустил глаза, на щеках выступил лёгкий румянец, который плохо скрывал приглушённый свет. — Ты меня смущаешь. — Хочу… — Фёдор поставил бокал и чуть подался вперёд, опираясь локтями на стол. — Хочу поехать с тобой в путешествие. Ты и я. Дикая природа… или домик на Бали. Иван поднял на него взгляд. — Красиво звучит. Они закончили ужин, подали десерт: воздушный крем-брюле с ягодным соусом и рассыпчатое печенье. Забрали его с собой в номер. Люкс встретил их полумраком. Фёдор включил приглушённую подсветку, тёплый янтарь по периметру потолка, и из скрытых динамиков полилась мягкая инструментальная музыка. Иван скинул халат, оставшись в одном белье, и нырнул под прохладное бельё огромной кровати. Фёдор последовал его примеру, лёг рядом, держа в руках тарелку с десертом. Они устроились полулёжа, плечом к плечу. Фёдор отломил кусочек печенья, обмакнул в крем и поднёс к губам Ивана. Тот послушно открыл рот, принимая угощение, и, прожевав, облизнулся, обводя языком верхнюю губу. Фёдор наклонился и поцеловал его, сначала легко, пробуя на вкус сладость десерта, смешанную с теплом его губ. Поцелуй углубился, стал тягучим, неторопливым. Иван откинулся на подушку, позволяя Фёдору нависнуть над собой, и его пальцы сами скользнули по его плечу, по ключице, зарылись в ещё влажные после бассейна волосы. — Я серьёзно насчёт Бали, — прошептал Фёдор в перерыве между поцелуями, касаясь губами уголка его губ. — Я знаю, — выдохнул Иван, притягивая его ближе. Иван обвил ногами талию Фёдора, притягивая его ближе, и мир вокруг сузился до точки соприкосновения их тел. В этом движении не было торопливости, только желание стать ещё ближе, стереть последние миллиметры воздуха между ними. Фёдор опустился на локти, нависая над Иваном, и их взгляды встретились. В полумраке номера, подсвеченные тёплым янтарём, они смотрели друг другу в глаза. В этих взглядах было всё: и боль расставаний, и радость встреч, и тихое удивление от того, что они здесь, сейчас, вместе. Фёдор вошёл в него медленно, плавно, давая привыкнуть, давая насладиться каждым мгновением этого слияния. Иван выдохнул, запрокинув голову, и его пальцы сами сплелись с пальцами Фёдора. Ладони друг к другу, пальцы переплетены, и ни один из них не хотел размыкать этот замок. Движения были плавными, глубокими, наполненными нежностью, которая переливалась через край. Фёдор целовал его шею, ключицу, спускаясь к груди, оставляя дорожку из лёгких, влажных поцелуев. Иван выгибался навстречу, тихо постанывая, и его ноги сильнее сжимались вокруг талии Фёдора, призывая не останавливаться. — Федь… — выдохнул Иван, и имя его прозвучало как молитва. Фёдор поднял голову, встретил его взгляд и ускорил ритм ровно настолько, чтобы подвести их обоих к краю. Его рука скользнула вниз по животу Гончарова и сомкнулась вокруг его члена, двигаясь в такт толчкам. Иван закусил губу, но сдержать стон не смог, он вырвался, горячий и сдавленный, когда оргазм накрыл его волной, разливаясь теплом по всему телу. Фёдор кончил следом, уткнувшись лицом в шею Ивана, с глухим рыком, в котором смешались боль и облегчение, и замер, тяжело дыша. Несколько мгновений они лежали неподвижно, восстанавливая дыхание. Фёдор первым пошевелился, не чтобы отстраниться, а чтобы перекатиться на бок и притянуть Ивана к себе, укладывая его голову себе на грудь. Иван послушно прильнул, проводя ладонью по влажной коже Фёдора, чертя узоры на его плече. — Я люблю тебя, — тихо сказал Фёдор в темноту, целуя его в макушку. Иван поднял голову и поцеловал его в подбородок, в край губ. — И я тебя. Очень. Они укрылись одеялом, сплетясь ногами и руками так, что было уже не разобрать, где чьи конечности. Фёдор погасил свет, но продолжал гладить Ивана по спине, медленно, успокаивающе. — Как же нам хорошо вместе, — прошептал Иван куда-то ему в ключицу, почти уже засыпая. Фёдор улыбнулся в темноте, чувствуя, как ровное дыхание любовника щекочет ему кожу. — Конечно.., — ответил он так же тихо и закрыл глаза, ощущая, как тепло и умиротворение разливаются по каждой клетке тела. А так и хотелось ему сказать «будь моим мужем» Они уснули в обнимку, и ночь укрыла их своим молчаливым благословением.