Не потерять себя

      — А почему мы едим в комнате? — Наруто блестящими глазами рассматривает принесённый отцом поднос с едой. Ками-сама, это же рамен! Самое вкусное блюдо во Вселенной! Настроение поднимается на пару пунктов выше, а любовь к Минато выходит на качественно новый уровень. Наверняка, даже если готовил не он, а мама, идея приготовить рамен принадлежала ему. Наруто действительно чуть не растрогался, когда попробовал приготовленное блюдо. Оно было не таким вкусным, как у старика Теучи, но пища Богов осталась пищей Богов. — Даттебайо, как же вкусно!       Минато с улыбкой садится напротив начавшего уплетать свою порцию сына. Как же он скучал по таким моментам. В их семье жаловали рамен только они, а вот Кушина с Риобой воротили нос, поэтому, если его и готовили, то готовил сам Минато. Даже взял несколько уроков в Ичираку Рамен, кое-как уговорив их владельца хоть что-нибудь показать. И у Намикадзе получалось приготовить вполне неплохой рамен. Да, не такой вкусный, как в Ичираку, но и то было радостью. Да и Наруто всегда уплетал со скоростью света. Как и сейчас. Будто ничего не изменилось и не было этих двух недель личного ада Минато Намикадзе. Впрочем, эти две недели теперь ничего не значат.       Его мальчик жив. Да, он потерял память, но это малая цена за возможность жить дальше. Тем более, своего отца он явно признавал и тянулся к нему, и Минато этого было достаточно. А с остальным они справятся. Ведь они снова вместе. И никакая Кушина не посмеет второй раз забрать его ребёнка. Минато ей лично шею свернёт. Он слишком долго ей потакал и давал творить всё, что захочется.       Хватит. Минато Намикадзе уже давно не мальчишка, а Кушине не пять лет, чтобы просто погрозить ей пальчиком. Если бы он мог, он бы уже давно разорвал с ней и брак, и всяческие отношения, но он не может. Не сейчас. Их брачный договор был рассчитан на шестнадцать лет, и Минато вполне способен потерпеть ещё год. Его дочь будет уже вполне взрослой, чтобы решить, с кем ей оставаться, а за сына Кушина и бороться не будет. Конечно, их развод вызовет шумиху, но едва ли Минато не плевать. Не им жить с женщиной, которая способна довести до самоубийства своего ребёнка, а значит не им его осуждать.       Иронично, что Кушина ненавидит биджуу внутри себя, но является куда большим монстром.       — Пап, ты почему ничего не ешь? — Наруто, с грустью отставляющий пустую тарелку, смотрит на Минато так, что у того в сердце щемит. Как бы он жил без него?       — Прости, я задумался, — неловко улыбается отец, тут же беря палочки в руки и начиная поедать собственную порцию. Наруто смотрит на него и чувствует счастье где-то внутри. Конечно, ему всё ещё больно, что вся его жизнь осталась в другом мире, но… его родители здесь живы. Да и друзья, скорее всего, тоже. Возможно, они не такие, какими были там, но они живы. И живы все те, кто умер на войне. Сможет ли он предотвратить войну в этом мире? — Просто дома никого, кроме нас, нет, и я решил, что лучше нам поесть здесь. Лучше скажи, что ты помнишь?       Наруто задумчиво посмотрел на доедающего лапшу отца. Что же ему стоит сказать? Если бы этот мир не отличался от предыдущего, он бы соврал, что не помнит своей жизни, а вот историю и прочее «худо-бедно», но знает. Однако Наруто всё ещё не знал, насколько велики отличия. Вот так ляпни он что-нибудь, что является правдой в его мире, и Минато наверняка что-нибудь заподозрит. Он не идиот.       — Я помню своё имя и ваши с мамой, — решается Наруто. Минато задумчиво кивает и отставляет в сторону пустую тарелку. Наруто внезапно становится интересно, почему он не в резиденции. Рано? Взял выходной? Или просто нашёл время в своём забитом графике? В любом случае, было приятно. Наруто знает, что у Хокаге всегда очень много работы, а потому ценит такое внимание со стороны отца. — Кстати, а когда вернётся мама? Я хочу её увидеть.       Минато неуловимо мрачнеет на этот вопрос и прячет глаза за волосами. Его руки вцепляются в столешницу до побеления, и Наруто даже успевает испугаться, что та треснет. Но ничего не происходит. Глядя на напряжённого отца, источающего чуть ли не громадную жажду крови, Наруто понимает, что, видимо, не всё так хорошо и здорово в их семье, как он уже успел подумать.       — Она вернётся днём, но не думаю, что она будет рада тебя видеть. Она… ненавидит тебя, — звучит, как какая-то жестокая шутка. Наруто словно обухом по голове ударили. Такого же не может быть? Верно? Не может быть так, чтобы его прекрасная мама… — Я не рассказывал тебе, но, когда ты родился, чакроканалы Кушины повредились. Очень сильно повредились. Кьюби хотел вырваться во время твоего рождения и направил чакру в печать, чтобы разрушить её, но твоя чакра выжгла чакру лиса… вместе с половиной чакроканалов. Кушина была лучшей из куноичи после Цунаде Сенджу, твоей крёстной, но теперь не превышает уровень слабого чунина. Это… очень сильно ударило по твоей матери. В родне Кушины поколения и поколения выдающихся шиноби, в их клане очень мал процент обычных гражданских, и она считает, что ты её опозорил. Лишил дела всей жизни.       Вот как. Что же, Наруто мог её понять, но… эта информация словно режет сердце тупым ножом. Его мать ненавидит его существование. Так странно. И так больно. Наруто иногда фантазировал о своей семье, и Кушина в фантазиях представлялась невероятной женщиной. Прекрасной матерью. Что ж, фантазии не выдержали встречи с реальностью. В его родном мире Кушина была мертва. В этом — Кушина его терпеть не может. Очень обидно. Очень. А ведь он понадеялся, что у него будет нормальная семья. Настоящая семья.       Отец садится рядом и притягивает в свои объятия. Наруто глубоко вдыхает запах стирального порошка от чужой одежды и прогоняет незванные слёзы. Кажется, ему передалось не только тело, но и детская ранимость. Это было… необычно. Он никогда не был ранимым и переживал даже самые плохие новости с высоко поднятой головой. Слёзы Наруто позволял себе очень редко и в те моменты, когда терпеть уже нет сил.       — У тебя, кстати, есть старшая сестра, — явно улыбается Минато, утыкаясь носом ему в макушку. — Её зовут Риоба. Она на семь лет старше тебя. И она очень тебя любит. Хотела дождаться твоего пробуждения, но у неё тренировки. Скоро экзамен на чунина, — Наруто поудобнее устраивается в чужих руках и шмыгает носом. У него есть сестра, и она любит его. Хоть что-то хорошее. Возможно, будучи окружённым любовью Минато и Риобы, Наруто не так сильно заметит ненависть своей матери. Он очень на это надеется. Не хочется расклеиваться… лишний раз. — Она ужасно талантливая. Недавно её признали мастером фуиндзюцу.       — Ого, круто, — Наруто действительно потрясён. В его мире мастера фуиндзюцу сгинули вместе с Узушио. Конечно, оставались люди, которые пользовались фуин на достаточно высоком уровне, но мастерами их назвать можно было с большой натяжкой. Да и печати — это не то, что так уж и просто освоить. — А что насчёт моих друзей? У меня есть друзья?       — У тебя их много, — вздыхает Минато, перебирая его волосы пальцами. Наруто не кот, но захотелось замурчать. — С Хинатой Хьюга и Ино Яманака ты дружишь с самого детства. Помню, ты очень переживал, когда тебя поддразнивали за дружбу с «принцессками», — Узумаки рассерженно фыркает на эту фразу. Эти «принцесски» были достойнее многих мужчин в его мире. — Ещё у тебя прекрасные отношения с Шикамару Нара, Кибой Инузука и Неджи Хьюга. А буквально на… днях, — запнулся. Врёт. Это было не на днях. — Ты сказал мне, что подружился с дочерью Микото, Саске Учиха.       Наруто честно постарался ничем не выдать своего удивления и… смеха. Значит, его друг в этом мире подруга? Забавно. Впрочем, пол никогда не был ему особо важен. В том мире Саске, пусть и был засранцем, был самым близким ему человеком. Так какая разница, что в этом мире он стал девушкой?       — А что мы делали вчера на реке? — вот, главный вопрос. Наруто почти перестаёт дышать и поднимает взгляд на побледневшее лицо Минато. Глаза его словно становятся сосредоточением боли и страданий, и это выглядит действительно страшно. Отец поджимает губы, но тут же их открывает, чтобы ответить на вопрос.       Как бы больно ни было, Наруто должен знать.       — Вчера Кушина рассказала мне легенду о Священной реке, которая залечивает любые раны и воскрешает мёртвых, — Минато снова прячет глаза за волосами. Словно чего-то боится. — На тот момент ты был две недели как мёртв. Я… я искал способы вернуть тебя, все эти две недели искал, но не нашёл ничего, а тут… и я решил попробовать. Забрал твоё тело — ты не был похоронен, если вдруг ты подумал о чём-то таком — и отвёз к Священной реке. Я надеялся, что сработает, но…       Не верил.       — Это я виноват, что ты умер, — на выдохе говорит отец и сутулится, закрывая лицо руками. Наруто слушает более, чем внимательно. — Я знал, что Кушина ненавидит тебя. Знал! Но посчитал, что она сможет держать себя в узде. А она… она наговорила тебе столько… гадостей. Риоба пересказала мне только ту половину, что слышала, но это… это было ужасно. Когда я вернулся две недели назад домой, ты… — и замолкает. Не может произнести. Не хочет. Минато никогда не болел тахикардией, но сейчас его сердце бьётся настолько часто, что он уже сомневается в собственном здоровье. И прикрывает глаза, малодушно не желая видеть эмоции сына.       Наруто не глупый. Он складывает дважды два спокойно, понимая, что семилетний Наруто совершил самоубийство. И та капля крови… вскрыл вены? От догадки волосы встают дыбом. Насколько же жестокой должна была быть Кушина, чтобы Наруто при всей той поддержке и любви, которую ему давали Минато и Риоба, решился на подобное в настолько маленьком возрасте? Наруто не хочет верить. Но он понимает, что всё это — правда.       Получается, что в Священную реку Минато опустил уже мёртвого Наруто, а значит… в том мире его, скорее всего, посчитали мёртвым. И, возможно, похоронили. Вот чёрт. Это наверняка было ударом для всех, кто его знал. Это… чёрт. Его друзьям сейчас, наверное, не сладко. Чёртов портал. Отобрал всё, что только мог отобрать. Цена оказалась высока. Для Наруто. Да и для Минато тоже. Если он узнает, что вместо его любимого сына рядом сидит его сын, но с другого мира, то Наруто даже представить не может, что будет. И так видно, что Минато сам был (и есть) на грани срыва и точно такого же самоубийства. Больно.       — Папа, — отец вздрагивает и передёргивает плечами, но руки от лица всё-таки убирает, смотря в пол. — Папа, ты не виноват, — что ж, если Наруто не имеет шансов вернуться в свой мир, то он может попробовать начать жить в этом. И помочь жить Минато, который всё-таки не вернул родного сына (но об этом ему знать необязательно). — Даттебайо, да ты самый лучший папа на свете! Ты вернул меня, несмотря на то, что шанс на это был маленьким. Ты самый-самый лучший, пап.       Минато как-то подозрительно сверкает повлажневшими глазами и стискивает Наруто в очередных объятиях. И тот позволяет себе расслабиться рядом с отцом, который так сильно его любит (даже если не совсем его).       Только сегодня.