Не потерять себя

      Открыть глаза почему-то сложнее, чем казалось. На веки словно камни положили, с десяток камней. Вчера была тяжёлая миссия? Или ему наконец-то дали выходной после тридцати (!) миссий подряд? Чёрт возьми, он ничего не помнит, мысли путаются и зацепляются друг за друга, сбивая. Ещё сон такой странный снился. Будто… он был ребёнком. И с ним был отец. Больно. Где-то в груди тянет тоскливо и застарело. А ведь смирился уже с тем, что их — его родителей — уже нет. Казалось, что смирился. А в итоге, получается, вовсе и нет. Чёрт.       Наруто приоткрывает один глаз на пробу и жмурится от яркого света, проникающего в комнату. Не в его комнату. Где это он? Саске его принёс на своём горбу в свой дом? Надо будет сказать спасибо, а то обидится. Он и так после войны отказывался показывать кому-либо из друзей свой дом. Ещё до конца жизни будет дразнить тем, что, вот, герой войны чуть не утонул в реке. Позорище. Правильно говорил Курама, везде себе проблемы найдет. Рыжий блохастый коврик всегда прав.       Вот только когда Наруто пытается позвать Кураму, никто не отзывается. Пустота и тишина. Никого. Липкая паника обхватывает всё его сознание, но Узумаки буквально приказывает себе успокоиться. Возможно, чёртов лис так шутит. Или обиделся на него за это купание в речке. Или… вариантов масса. Плохие Наруто сразу откидывает. Некому больше охотиться за биджуу. Да и если бы из него извлекли Кьюби, он был бы уже мертвее всех мёртвых.       Наруто тяжело вздыхает и окончательно открывает глаза. Почему-то сонливость сбросить не получается, как и прогнать чакру через каналы, чтобы разогреть их и не тратить время на разминание конечностей. Так… вот это уже напрягает. Чакра на его порывы отзывается, значит она на месте, но отказывается течь, как надо. И по ощущениям её меньше. Что за чёрт? Возможно ли, что те ублюдки знали какую-то мега-крутую технику и перед своей смертью решили отомстить хотя бы так? Ему надо найти Саске. Если он не убежал к Хокаге, разумеется.       Дверь отворяется, и Наруто уже собирается спросить у Учихи, что произошло, но слова застревают в горле, а глаза подозрительно щиплет.       — Доброе утро, Наруто, — отец улыбается ему. На нём плащ, тот самый плащ Четвёртого Хокаге, и только шляпы нигде не видно. У Наруто получается только кивнуть. Неужели сон оказался… не сном? — Слишком светло? Мне закрыть шторы?       Наруто снова лишь кивает. Звук от шагов Минато раздаётся в тишине слишком громко. Тук-тук. Тук-тук. Шторы оказываются задёрнуты, и глаза перестают болеть от ярких солнечных лучей. Наруто читает надпись «Четвёртый Хокаге» на плаще и сглатывает ком, вставший поперёк горла. Он в каком-то гендзюцу?       Но Минато выглядит таким реальным…       — Пора вставать, — папа поворачивается к нему, и в глазах его Наруто видит одновременно и горечь, и невероятную радость. Чужая рука ерошит волосы, против воли Узумаки льнёт к ней, отвлечённо думая, что, если это и гендзюцу, то слишком жестокое. Минато мягко смеётся, и этот звук — один из самых лучших, какие только слышал Наруто. Интересно, в этом гендзюцу будет Кушина? — Я принесу тебе покушать. Умойся и переоденься, я скоро.       Рука с макушки пропадает, и Наруто почему-то чувствует себя глубоко несчастным в этот момент. Отца отпускать не хочется, словно… стоит ему выйти за дверь — и он растворится. А может быть так и будет. Мастера гендзюцу те ещё садисты. Могут придумать всё, что угодно. Но Наруто отца не останавливает, лишь жадно смотрит на удаляющуюся спину, а, когда Минато скрывается за дверью, тяжело вздыхает. Ну и что ему делать?       Как его смогли поймать в гендзюцу в обход Саске? Может ли существовать такая техника, которую даже Учиха не в состоянии развеять? Или во всём виновата вода? Всё-таки не зря Курама (и где этот коврик, когда так нужен?) назвал реку «Священной». Возможно ли, что она вызывает что-то вроде галлюцинаций? Но ведь Минато такой реальный… и куда дели Кураму? Наруто не разбирается в гендзюцу, но, если это оно, то люди явно придумали это всё за месяцы, если не за годы, до того задания. Потому что слишком много деталей. И слишком много реального. Такое не каждому под силу, тем более — спонтанно.       А если это не гендзюцу? Может ли быть такое, что он попал в другой мир? Наруто когда-то читал о том, что в мире есть четыре портала, — вода, огонь, воздух, земля — которые могут стать проводниками в другое место. Но, вроде как, для перемещения нужно учесть множество нюансов. Во-первых, никто точно не знал, где находится каждый из порталов. Во-вторых, работали они только в полнолуние. В третьих, в другой мир перемещалась душа, а чтобы она переместилась, нужно было находиться на грани смерти. В четвёртых, переместиться можно только в том случае, если на другой стороне в этот же момент кто-то тоже пользуется порталом (а это угадать невозможно), чтобы совершить обмен телами. В общем, опасно это всё — легко можно умереть, а не перенестись в другой мир. Так могла ли Священная река быть водным порталом? И, если да, то кто теперь хозяйничает в его теле? Ребёнок? Страшно представить. Но этот вариант выглядит куда правдоподобней, чем вариант с гендзюцу.       Так и не додумавшись ни до чего путного, Наруто решает действовать как всегда — наобум. Он откидывает одеяло и шипит на свои затёкшие конечности. Вот же блин. С чакрой Наруто бы их «пробудил» на раз-два, а теперь придётся терпеть. Тело действительно детское, ему не показалось. На вид лет шесть, может семь. Не всё так плохо, как могло бы быть. Наруто ковыляет к двери и, когда выходит из комнаты, понимает, что ему надо как-то сказать Минато (если это Минато, а не иллюзия), что он ни черта не знает. Сработает ли, если он скажет, что потерял память? Всё-таки, насколько Наруто помнил, Минато был у Священной реки вместе со здешним Наруто. Скорее всего, он знал, что это не простая река. Но если нет… стоит ли рискнуть? В любом случае, больше Наруто ничего придумать не может.       Ванную он находит на удивление легко. Дверь туда ведёт белая, тогда, когда в другие комнаты (в том числе, и в его) — коричневые. Взгляд Наруто натыкается на каплю крови на белой ванной, но не то, чтобы ему было интересно, откуда она. Хотя именно эта капля склоняет Наруто к тому, что это не гендзюцу. Смысл создателю иллюзии тратиться на такие детали? Причём, абсолютно бесполезные, потому что эта капля ни на что не указывает. Ни на что видимое, конечно. Впрочем, думать Наруто уже устал. Хочется принять ванну, пойти переодеться и поговорить с… отцом.       Ванна набирается быстро. И только когда Наруто опускается в тёплую воду, он понимает, что, по сути, потерял всё. Это его перемещение… он не сможет вернуться. Такое «везение» — один на миллион. И все его друзья, его деревня, его дом… остались там. В другом мире. А он теперь в совершенно незнакомом. Один. Без Курамы, без Саске, без своих товарищей. Наверное, если этот мир параллелен его, то они тут есть, но… не такие, каких он знал. Не те люди, которые его приняли когда-то. Которые стали его друзьями. С которыми он спиной к спине сражался на войне. Теперь они порознь. В разных мирах. Чёрт…       Саске, Сакура, Какаши-сенсей, бабуля Цунаде, Хината… все они остались там. А он теперь здесь. И Наруто совсем не понимает, что ему делать. Не хватает Курамы, который бы вставил его мозги на место. Не хватает Саске со своим «усуратонкачи». Не хватает Сакуры с её тяжёлой рукой. Не хватает. Наруто научится с этим жить. Но пока что он утыкается лбом в мокрые колени и молча сидит, переваривая тот факт, что теперь он один.       Снова.

***

      — Наруто, всё в порядке? Наруто, — обеспокоенный отец стучится в дверь, и Наруто, в прострации вытирающий свои волосы, вздрагивает. Наверное, он слишком долго здесь, вот папа и заволновался. Даже стыдно как-то, что, углубившись в свои переживания, он забыл о том, что Минато его ждёт.       — Да, пап, заходи, — отзывается Наруто, и Намикадзе неуверенно заходит, но не отходит от двери и не смотрит никуда, кроме как на него. Это странно. В его руках Наруто замечает стопку одежды (и там есть оранжевая футболка!), но Минато не подходит, и сделать это приходится ему. Отец, ушедший в свои явно не весёлые мысли, вздрагивает, когда их руки касаются друг друга, а потом улыбается. — Пап, я… — сейчас или никогда. — Я ничего не помню.       Отец судорожно вздыхает и присаживается перед сыном на корточки. Так Наруто оказывается чуть выше него. Горечь в синих глазах Минато становится ещё сильнее, но, тем не менее, он улыбается. Теперь, кажется, Наруто понимает, от кого ему досталась сила улыбаться в любой ситуации. В груди щемит. Возможно, его переход в этот мир не так уж и плох?       — Ничего страшного, солнце, — наконец-то говорит отец и, чуть приподнявшись, целует его сухими губами в лоб. — Я тебе всё расскажу. Но сначала нужно одеться и поесть, хорошо?       Наруто кивает, чувствуя, как быстро бьётся в груди сердце. Совсем также, как оно билось у Минато, когда тот прижимал его к себе, как самое дорогое сокровище. Минато улыбается ему ещё раз и выходит за дверь. Как же Наруто теперь хочет увидеть свою маму.       У него ещё будет время.       А пока нужно одеться, поесть и узнать, что же привело Минато и нынешнего Наруто к Священной реке.