Не потерять себя

      — Смотри, это просто, — Минато улыбается и с помощью чакры приклеивает кленовый листок к своему лбу. Выглядит это всё весьма забавно, и Наруто фыркает, вертя в руках точно такой же листок. Да, это действительно просто. Вот только у его нынешнего тела отвратительный контроль чакры. Не такой плохой, какой был у Наруто в том мире в этом же возрасте, но легче от этого как-то не стало. Наруто кривит кислую мину. — Просто продолжай тренироваться, Наруто, и всё выйдет.       С пробуждения Наруто в этом мире прошло три дня. Минато всё своё свободное и не очень свободное время тратил на него, что не могло не подкупать ребёнка, который уже прожил одну (пусть и не длинную) жизнь без родителей. Правда, расплачивался отец потом тем, что приходил домой за полночь и, как следствие, отдыхал очень плохо. Не то, чтобы Наруто это нравилось, но переупрямить отца у него не получилось. Да и сам Минато, даже с чёрными кругами под глазами, выглядел счастливым, поэтому все слова каждый раз застревали в горле. Тем более, ему не хватало общения, кроме Минато Наруто контактировал всего с двумя людьми — Какаши и Риобой.       А первая их встреча с Кушиной была настолько же неприятной, насколько и воодушевляющей.       На самом деле, Кушина даже не пыталась сделать вид, что рада видеть своего сына живым и здоровым. Она вернулась днём того первого дня, скривилась при виде его (и Наруто соврёт, если ему не стало от этого больно) и проигнорировала приветствие Какаши. Кушина же не отрывала взгляда от сына, и, если бы взглядом можно было бы убивать, от Наруто не осталось бы и кучки пепла. Отвести взгляд не давала вечная упрямость (которая, как он смог заметить, передалась ему всё-таки от отца), и их игра в гляделки длилась бы долго, если бы Наруто не услышал в голове голос, который давно не слышал. И, собственно, не надеялся услышать.       — Чёртов мальчишка! — взревел Курама одновременно злым и радостным голосом. Наруто недоуменно моргнул и отвёл взгляд. Ему послышалось? Кушина же искривила губы в ухмылке и, пробормотав что-то вроде «убожество», скрылась на кухне. — Ты себе представить не можешь, как я рад тебя вид… — и связь оборвалась.       Зато у Наруто в тот день появилась куча вопросов.       Только вот ответы на эти вопросы ему пока не получить. Кушина выпросила у своего мужа недельный «отпуск» в Узушио, у родителей, и Минато ей не отказал. Наверное, и сам не особо хотел видеть её рядом с собой.       А лист ко лбу всё ещё не клеится. Минато мягко подтрунивает над ним: «каким ты будешь Хокаге, если не сможешь обычный листок приклеить к себе?», но Наруто совсем не обидно. Сам Минато играется с листками, забавляясь тем, чтобы с помощью чакры сделать себе на лице подобие маски из листьев. Выглядит смешно, и Наруто, у которого почти получается прицепить треклятый листок к своему лбу, смеётся, теряя концентрацию. Листок с насмешливым шорохом приземляется на землю, а Наруто киснет. Впрочем, ненадолго, потому что на его макушку опускается узкая женская ладошка и ерошит волосы.       — И как успехи у моего отото? — Риоба неуклюже приземляется рядом и тянется к отцу, чтобы поприветствовать его поцелуем в ещё не закрытую листьями щёку. Тот довольно щурится, но ничего не говорит. Наруто иногда с замиранием сердца понимает, насколько его отец мягкий и светлый человек. Как жаль, что он узнал это только сейчас. Или Минато только здесь такой? Теперь уже и не поймёшь.       Кстати, старшая сестра у Наруто замечательная. Риоба очень похожа на отца, только своим бойким характером напоминая Кушину в подростковом возрасте. А ещё у неё, как и у него, полоски на щеках. Таких нет ни у Кушины, ни у Минато, зато у Наруто и Риобы их одинаковое количество. Риоба очень умная и талантливая, настоящий гений в области фуиндзюцу. Наруто ей гордится. А ещё Минато (по большому секрету, естественно) рассказывает, что Риоба влюблена в Шисуи Учиха и, кажется, тот отвечает ей взаимностью. В этот момент Наруто чуть не давится выпитым чаем.       Ему остаётся надеяться, что невесёлая судьба Шисуи, о которой ему вкратце поведал Саске, не повторится. Иначе старшую сестру будет очень жаль. Да и самого Шисуи. И Итачи…       В общем, лучше бы Шисуи Учиха прожить до старости, которая в их неспокойной жизни шиноби наступала уже лет в сорок.       — Па, а тебе не надо в резиденцию? — без энтузиазма спрашивает Риоба, разворачивая какой-то свиток. Как понимает Наруто, пробежавшийся взглядом по написанному, с техниками суйтона. Да, основной стихией его сестры была вода, а побочной — воздух. У Наруто, скорее всего, в недалеком будущем будут эти же стихии, но в другой последовательности.       Минато мрачнеет лицом и тяжело вздыхает, а листья с его лица осыпаются небольшим водопадом. Да, ему действительно нужно уже вернуться на свой пост. Иногда он просто проклинает тот день, когда согласился на уговоры Третьего и стал его преемником. Теперь вот пожинает плоды. А так хотелось бы посидеть ещё немного со своими детьми… особенно с Наруто. Конечно, Минато любит и Риобу, любит ничуть не меньше, но она может позаботиться о себе. И это не её он вылавливал из ледяной кровавой ванны две с небольшим недели назад.       — Ладно, малыш, отдыхай, — улыбается Минато, вставая. Наруто с лёгкой грустью наблюдает за тем, как тот отряхивает одежду. Злосчастный листок клеиться отказывается. — Завтра продолжим. А пока я пришлю к тебе Какаши, он очень хотел вечером накормить тебя бенто… ты же не откажешь ему?       Наруто активно мотает головой. Естественно, что он пойдёт. Конечно, бенто — это не его любимый рамен, но если Какаши-сенсей угощает, то… халява же. Вкусно поесть Наруто любит. Да и Какаши — кладезень информации. Тогда, когда они только встретились в этом мире, Наруто узнал массу важного. Например, что Какаши и Рин женаты, у них есть дочка, Аяно, а Обито — её крёстный отец. Или что Акацуки в этом мире не существуют. Вернее, существовала такая организация когда-то, но очень быстро её разгромили. А Нагато Узумаки — это какой-то там троюродный дядя Кушины, женатый на Конан и давно уже живущий в деревне Дождя. Орочимару в этом мире весьма предан Конохе, хотя с Минато они не то, чтобы в ладах, да и увидеть его можно очень редко — чаще всего Орочимару не вылезает из своих лабораторий. Так что половина проблем Наруто решилась сама собой.       Но Наруто знает, что так просто не бывает, и то, что многих угроз его мира нет в этом, означает только, что будут другие проблемы. И не факт, что менее опасные. Да и понятнее было бы сражаться с тем, с чем уже встречался. А так… Наруто не любит сюрпризы. Особенно такие. И он не собирается терять ни своего отца, ни свою сестру, ни кого-либо ещё. Наруто сможет их защитить, какие бы трудности не настигли его здесь. В конце концов, он не из тех, кто отступает. За короткий промежуток времени он успел привязаться к этому миру.       — А я тоже хочу! — протягивает Риоба, впрочем, не отрывая взгляда от свитка. Но губы надуть ей это не мешает. Минато улыбается ласково, кивает и треплет дочку по голове, портя идеальный хвост. — Па!       Наруто абсолютно счастливо смеется, откидывая свои невесёлые думы.       Как приятно обрести семью.

***

      Наруто, вообще-то, знает (или знал?) Какаши Хатаке уже на протяжении десятка лет. В конце концов, он был сенсеем для его команды, учеником его отца, а позже — боевым товарищем, которому не страшно доверить спину. Война подружила их больше, чем должна была. Какаши, словно постаревший на десяток лет, действительно нуждался в его свете. Когда-то ему светил Минато, а потом — и его сын. До тех пор, пока последний не упал в Священную реку.       Какаши этого мира разительно отличается от Какаши из его. У этого Какаши нет одного глаза, зато есть семья и лучший друг. У этого Какаши есть сенсей. У этого Какаши есть смысл жизни, он не просто существует. И Наруто действительно рад за него. Потому что в его мире сенсей был несчастлив, словно заморожен изнутри. И, хотя нынешний Какаши кажется совершенно в чём-то незнакомым, Наруто принимает его легко. Как своего. И отпускает образ Какаши-сенсея, который словно выжгли на сетчатке глаз.       Помимо Риобы, к ним присоединяется Обито. У него изуродована часть лица, скрытая за слоями и слоями бинтов, но это ничуть его не смущает. Обито громкий и показательно ворчливый, а ещё чем-то очень похож на Сакуру в тот момент, когда даёт Какаши смачный подзатыльник буквально ни за что. Наруто ёжится. У его подруги рука была очень тяжёлой даже в детстве, страшно подумать, насколько тяжела рука Обито. В любом случае, наблюдать за двумя ссорившимися (абсолютно несерьёзно, кстати, похоже на их перепалки с Саске) мужчинами оказывается почему-то приятно, а Обито не вызывает никаких негативных чувств.       — Какаши-сааан, я хочу куууушать, — жалобно заламывает руки Риоба. Актриса. Какаши мгновенно перестаёт пытаться наподдать Обито и кивает девушке, изящным жестом призывая следовать за ним. Обито на это только фыркает, и в этом фырканье Наруто явно слышит «позёр». Ну да, он слишком долго был знаком с Саске, чтобы не расшифровывать хмыканье, фырканье и прочие непонятные звуки. — Наш наставник такой жестооокий.       — Ну, Кагами не из тех, кто мечтал о наставничестве, — ведёт плечом Обито, с улыбкой смотря на надувшуюся Риобу. — А ему поручили вас. Вот он и… отыгрывается.       — О, кажется, мы пришли, — Наруто указывает пальцем на вывеску, ожидая, пока на него обратят внимание отвлечённые разговором взрослые. Те тут же останавливаются, прекращая спор о том, насколько некий «Кагами» профессионален и жесток ли он.       В этот момент раздаётся взрыв, заставивший на рефлексах пригнуться, закрыв голову руками. Звон в ушах пропускает, как сквозь вату, людские крики, и Наруто, поморщившись, разгинается, медленно поворачиваясь в сторону, где, предположительно, и произошёл взрыв.       Сердце пропускает удар.       Ярким огнём горят остатки полуразрушенной резиденции Хокаге.