Не потерять себя

      — Ты уверен? — Наруто сосредоточенно кивает, смотря на непривычно серьёзное лицо отца. Тот только тяжело вздыхает, бросая попытки переубедить родного сына, и с тоской смотрит на ожидающих мастеров фуиндзюцу. Конечно, за прошедшие две недели они обсуждали это множество раз, и каждый раз Наруто железно стоял на своём, но Минато готов рвать волосы на голове от беспокойства. Всё-таки это его сын, его маленький ребёнок, который не готов к такой мощи. Нет, Минато не сомневается в нём, но бояться ему это не мешает. А вдруг что-то пойдёт не так? — Наруто, — жалостливо мычит старший, чуть ли не заламывая себе руки. Он не может ни запретить ему (потому что уже договорились две недели назад и время пришло), ни отогнать липкий страх.       Минато уже терял Наруто. Вряд ли он выдержит, если с его сыном случится что-то во второй раз. Даже Кушина плохо справлялась с Кьюби, а тут — совсем ещё ребёнок. Минато верит в Наруто, действительно верит, но страх потерять его гораздо сильнее. А менять что-либо, к сожалению, уже совершенно поздно, потому что говорить «нет» надо было раньше. Теперь ни Наруто, ни Кушина, ни мастера клана Узумаки ему не простят, если он свернёт всю эту затею с перезапечатыванием лиса. Это убивает.       Две недели назад вернулась обеспокоенная Кушина вместе с целым штатом мастеров фуиндзюцу. Как оказалось, печать была на грани срыва, ещё немного — и рванула бы. Новую печать поставить стало невозможным ещё тогда, когда маленький Наруто сжёг половину чакроканалов Кушины — те просто не выдержат такой нагрузки, и женщина может умереть. Поэтому в Конохе стали искать нового человека на роль джинчуурики. И остановились на вызвавшемся Наруто.       Кажется, Минато чуть не поседел, когда его сын пришёл к нему с просьбой стать джинчуурики девятихвостого.       Но кандидата лучше не было.       За тот месяц, прошедший с воскрешения Наруто, мальчик вырос. Не только ростом или весом, но и умом, и умениями. Потеря памяти (которая таковой не являлась, но это известно только Наруто и Кураме) не помешала мальчику усердно подниматься «к вершинам». Минато и Риоба молча, а часто — и вслух, гордились ребёнком. Конечно, у него всё ещё были проблемы с тем, чтобы пройти по воде, но держать листок на лбу, ходить по вертикальным поверхностям и метать кунаи с сюрикенами (с достаточно высокой точностью) у него более, чем получалась. Минато действительно гордился и гордится. Наруто растёт действительно замечательным человеком, шиноби. И однажды он станет прекрасной заменой ему на посту Хокаге.       Но беспокойное отцовское сердце последние две недели мучает его по ночам. Как Минато может не волноваться, когда в его сыне будет запечатан чёртов биджу? Да ещё и самый сильнейший (за исключением канувшего в лету Десятихвостого).       Сам Наруто молчит, как партизан, когда Минато спрашивает о причинах. Не говорить же ему, что в другом мире он уже побывал джинчуурики и вполне себе подружился с Курамой? Наруто думает, что не стоит. Сам Курама последние три недели успешно «подгрызал» печать Кушины, — благо, она и так уже была расшатана — чтобы его перепечатали в Наруто. Конечно же хитрый лис знал, что в Кушину его перезапечатать не смогут (иначе женщина умрёт), а лучшего кандидата, чем Наруто, никому из проклятой Конохи не найти. Над Минато Курама давно не смеялся — нынешний Минато иррационально ему нравился, хотя бы тем, что согласился на всю эту «авантюру». Ну, а его кислое лицо стоило и стоит отдельного внимания.       — Не беспокойся, пап, — Наруто смотрит на какого-то бледного и излишне печального Минато, улыбаясь. Конечно, ему не очень приятно смотреть на то, как его отец мучается из-за такого знакомого страха потерять, но он не может подойти и сказать причины, по которым Наруто не боится перезапечатывания. Не нужно Минато этого знать. Так что придётся терпеть и улыбаться. — Всё будет хорошо. Эй, тут лучшие мастера фуиндзюцу и даже сама Цунаде-сан, — «бабуля» рвётся на язык, но нельзя. — Ничего плохого не произойдёт.       Минато тяжело вздыхает и притягивает к себе сына, крепко обнимая. Так они стоят две минуты, до тех пор, когда главный из мастеров не кашляет деликатно, намекая на то, что пора бы приступать к основному мероприятию. И Минато нехотя выпускает Наруто из объятий.       — Я буду рядом.       Наруто улыбается шире и берёт чужую широкую ладонь в свою, мягко её сжимая.       — Спасибо.

***

      А в подсознании ничего не меняется. Наруто тяжело вздыхает, присаживаясь на холодный бетонный пол, и с грустью смотрит за тем, как образовывается клетка со стальными прутьями. Опять его друг будет сидеть в этом, но Наруто ничего не может поделать. Минато ни за что не даст ему снять эту печать в таком возрасте. Может, лет в шестнадцать, но не сейчас. Придётся Кураме потесниться. Зато никакой ключ здесь не понадобится, печать-то другая. Нужно будет просто сломать или снять её, но лучше снять.       — Дурацкая клетка, я так по тебе скучал, — кисло раздаётся голос Курамы, которого уже успели переместить сюда за всё то время, что Наруто провёл в раздумьях. — Наруто, ты балбес. Смотри, что наделал.       Наруто виновато пожимает плечами.       — Я же не знал, что это не река, а портал, — Курама фыркает и несерьёзно бодает прошедшего через прутья клетки Наруто головой. Тот только смеётся. — Зато смотри, какой я теперь маленький. Как твои любимые букашки.       — Если ты опять намекаешь на то, что я — рыжий блохастый коврик, пощады не жди, — предупреждает биджу. Наруто позволяет себе улыбнуться загадочно и повести плечом. — Вот знаешь, Кушина в нашем мире была куда лучше этой. Хотя бы потому, что имела мозги не давать мне манипулировать её эмоциями. А тут… запущенный случай.       — Хочешь сказать, что она ненавидит меня из-за прошлого тебя? — уточняет Наруто, удобно устраиваясь рядом с рыжим боком.       — И да, и нет, — Курама на секунду замолкает, смотря на то, как клетка обрастает защитными контурами. Мастера фуина всё ещё доделывают печать. — Кьюби очень возненавидел тебя после того, как ты помешал его планам сбежать. Вот и решил подгадить тебе с помощью Кушины, стал капать ей на мозги. Она и так была неприятно удивлена тем, что её сын лишил её половины чакроканалов, а тут местный я подключился, усиливая негативные эмоции. Вот и пошла по наклонной девчонка.       Наруто хмыкает. Значит, его мать в этом мире не удосужилась изучить то, как защищать своё сознание от биджу? Печально. И глупо.       — А теперь, когда ты поглотил второго Кьюби, она вернётся в норму?       — Нет, — Курама фыркает. — Это не внушение, а простое манипулирование. Тут усилить, там добавить «огоньку» — и всё, можно наслаждаться зрелищем. Но её негатив точно вернётся в разумные рамки, не позволяющие губить собственного ребёнка. А теперь кыш, иначе Минато с ума сойдёт. Не то, чтобы я был прям уж так против…       Наруто притворно возмущённо стукает лиса по лапе и, со звонким смехом, выходит из своего подсознания. Настроение поднимается на пару пунктов вверх. Теперь Курама с ним, Кушина не будет так отравлять ему жизнь, а Минато… ну, однажды он перестанет так беспокоиться. Кстати, а где он?       — Где отец?       Неизвестный ему Узумаки отрывается от заполнения каких-то бумаг и долгим отсутствующим взглядом смотрит на него, а потом возвращается обратно.       — Поймали человека, совершившего покушение на Хокаге. Четвёртый решил лично присутствовать на допросе.       Расследование началось ещё в тот день, когда резиденция (ныне отреставрированная) взорвалась, однако ничего найти люди не смогли. Среди АНБУ нашёлся предатель, но, прежде чем его успели схватить, он взорвался изнутри. Какаши мельком рассказывал Наруто, что получилось страшное месиво, благо, что никто больше не пострадал. И, в общем и целом, это была последняя зацепка.       Но, видимо, они нашли что-то ещё.       — Что о нём известно?       — Убийца из клана Сарутоби.       Дело принимает неожиданный поворот.