Не потерять себя

      Иногда очень сложно принимать решения. Обстоятельства бывают разными, и не всегда они «на руку» кому-либо. Минато тяжело вздыхает, борясь с желанием побиться головой о стену, и тоскливо смотрит на белую больничную дверь. Дверь, за которой лежит его жена. Идёт четвёртый час, и Минато не слышит ни звука из-за заглушающих печатей. Это напрягает. И пугает. Ни сына, ни дочери рядом нет, чтобы поддержать его и отвлечь. Единственное, на что Намикадзе может отвлечься сам — это на будущие планы. На достаточно печальные планы.       С их памятного разговора с Кушиной прошло несколько месяцев. Больше они о разводе и о том, кому достанется ребёнок, не разговаривали и вообще избегали друг друга. Слишком больно было. Обоим. Иногда хотелось поймать свою удивительно вёрткую жену, прижать к себе и никуда не отпускать. Но, в то же время, не хотелось её видеть вообще. Потому что Минато всё ещё не простил. И вряд ли когда-нибудь простит. Его сын, его Наруто, явно не держал зла на мать, но сам Минато… сложно. Как можно простить женщину, которая чуть не отобрала у тебя сына и не испытывала по этому поводу ни капли вины? Как можно простить женщину, которая поставила свои эмоции выше чужих чувств? Как?       Сказать просто, а вот сделать…       Минато действительно любил Кушину когда-то. И продолжает любить. Не той сильной, яростной любовью, но тихой и семейной, не дающей потухнуть уголькам. Но, как бы он её не любил, он не может её простить. Да, на неё воздействовал Кьюби, но… это всё равно, что тебе бы в сердце вонзили нож. И провернули. Несколько раз. Сложно простить человека, который совершил такое, пусть и не совсем по своей воле. Сложно. Минато не Ками-сама и не святой.       — Пап, — Наруто останавливается прямо рядом с ним, тяжело дыша от бега. Наверное, бежал сюда от самой академии. Губы Минато против воли складываются в улыбку, и он тащит заворчавшего сына на свои колени. Да, ему уже восемь лет, но он всё ещё ребёнок. Его ребёнок. Которого чуть не погубила Кушина. Улыбка с лица слезает. В коридоре устанавливается тишина, прерываемая только тиканьем часов.       Минато хотел бы не вспоминать, но он не может. Смотрит на Наруто, и видит тот день, когда обнаружил его в кровавой ванной. Смотрит на Кушину, и вспоминает, как часами сидел у холодного тела Наруто, а она пришла только один единственный раз. Минато рад бы не помнить. Минато видит кошмары по ночам. Минато видит кошмары наяву. Минато скоро свихнётся, если честно, и он действительно хотел бы всё это закончить. Простить. Отпустить.       Но не может.       Там, за дверью, его жена рожает ему дочь, а он думает о том, как она чуть не загубила его сына. Не может выкинуть это из головы. Поминутно вспоминает тот день, поминутно вспоминает всё, что ему рассказала Риоба. Не может забыть. И не может с этим нормально жить. А ведь у него будет ещё одна дочь. Амая Намикадзе, третий ребёнок. Незапланированный. И Минато не знает, что ему делать. Развод кажется единственным решением, но будет ли Амая счастлива расти без отца или матери?       Минато не уверен. Минато, чёрт возьми, ни в чём не уверен.       — Наруто, — сын поднимает на него взгляд. — Что мне делать?       Простой вопрос. И такой сложный. Минато не уточняет, о чём он, но Наруто его понимает. Всегда понимает после того, как чуть не ушёл от него навсегда. Удивительный ребёнок. Его ребёнок.       Наруто потерял память, но, кажется, его это не смущало. Наруто стал одним из лучших по теории, уступая только Саске Учиха и Шикамару Нара, и восьмым по практике — для него это стало достижением. Наруто проводил много времени с друзьями, особенно — с Саске и Хинатой. Наруто любил проводить с ним время и каждый раз смотрел так, будто не мог поверить, что он рядом. Наруто однажды станет сильным шиноби, и на сердце у Минато спокойно. Почти спокойно. Вопрос с Кушиной всё ещё донимает так, что сосёт под ложечкой.       Потому что страшно ошибиться. Страшно попытаться если не простить, то хотя бы забыть. Страшно, что Кушина снова оступится, и в этот раз Ками-сама будет не так снисходителен к ним. Страшно, что ничего не получится, и их семья всё равно развалится. Страшно. Да, Минато боится. Минато не только Четвёртый Хокаге и один из сильнейших шиноби в мире, но и просто человек. А люди боятся. Особенно того, что может произойти в их семье. С их семьёй.       Минато хотел бы простить. Но не может.       — Я думаю, что Амае нужны оба родителя, — говорит Наруто, смотря на приближающуюся (и очень взволнованную) Риобу. — Мама была не очень хороша и совершила много ошибок, но на ошибках учатся. И вы всегда сможете уйти друг от друга.       Минато думает, что его сын чертовски прав. А ещё ему становится стыдно, что в восемь лет Наруто умнее его самого. Нда… не то, чтобы это плохо. Просто непривычно. И необычно. И смущает, да. Но Наруто прав. Он с Кушиной могут развестись больше, чем через год. Они могут попробовать начать всё сначала. Заново. Минато не может её простить, но может просто не уделять этому столько внимания. Просто… попробовать. Они смогут развестись в любой момент. А вот сойтись — никогда. Последний шанс.       Стоит ли им воспользоваться?       — Па, привет, — Риоба чмокает его в щёку и садится рядом. Его старшая дочь. Умница и красавица, будущая жена (да, они заключили помолвку с семьёй Учиха) Шисуи. Его гордость. Их с Кушиной. В груди что-то щемит, и Минато морщится. Из-за двери всё ещё не доносится и звука. — Не волнуйся, с мамой всё будет хорошо.       Минато только надеется, что с их семьёй тоже.       Потому что он принимает решение в тот момент, когда дверь всё-таки открывается.       — Девочка, здоровая и крепкая, — Цунаде снимает перчатки с рук и улыбается. — Можете зайти.       Наруто и Риоба тут же скрываются в палате, а Минато замирает на пороге, с тоской смотря на бледную жену со свёртком на руках. Он видел такую сцену два раза в жизни, теперь — три. И каждый раз так страшно подойти… но Цунаде чуть ли не пропихивает его внутрь, захлопывая дверь. Кушина смотрит на него, слабо улыбаясь, и без слов протягивает ребёнка.       У Амаи Намикадзе красные волосы и голубые глаза. Минато аккуратно целует её в лоб и чувствует, что всё негативное смывается с его души. В этой палате собралась вся его семья, и Минато не может лишить Амаю этого. Поэтому он садится на краешек кровати и сжимает дрожащую женскую ладонь в своей руке.       Возможно, он ошибется. Возможно, их брак уже исчерпал себя, и пора похоронить те угли, что остались от их прошлой любви. Возможно, они оба — и Минато, и Кушина — совершат кучу неисправимых ошибок. Может произойти что угодно. Но… Амая в его руках нуждается как в отце, так и в матери, и Минато действительно не может лишить свою дочь этого.       Минато принимает единственно-верное решение и целует Кушину в висок. Быстрый стук чужого сердца становится ему ответом.       — Спасибо.       Кушина подозрительно всхлипывает и стискивает его руку до боли.       Они попробуют.       Они просто попробуют стать семьёй.