Не потерять себя

      — И что теперь будет с нами? — Кушина поджимает губы, невесомо касаясь ладонями пока ещё плоского живота. Там уже зародилась новая жизнь, нежданная, нежеланная, но поделать с этим она ничего не может. Она не сможет заставить себя избавиться от этого. От её будущей дочки или будущего сына. Кушина не любит Наруто, но она никогда бы не хотела избавиться от него своими руками. Даже если бы знала, что его рождение принесёт ей то, что принесло.       Минато поднимает на неё взгляд больных глаз и тут же опускает его обратно. Чувствует вину и, тем не менее, мрачную решительность идти до конца. О, Кушина знает этот взгляд. Так он смотрел, когда думал, что она против того, чтобы выйти за него замуж, и что она идёт на подобное только из-за воли их кланов. Эти мысли были неверными и неправильными, потому что Кушина была влюблена в него. И любила. Тогда. Это было так давно… сейчас от их любви остались только угольки. Перегорело. Приелось. Развод кажется хорошим решением, но что будет с их ребёнком? Третьим ребёнком, которого никто из них не планировал. Кушина не хочет, чтобы он или она воспитывались в неполной семье. И Минато тоже не хочет, но женщина видит, что ему невыносимо больно находиться с ней. Как ни печально это осознавать, виновата в подобном только она сама.       А ведь когда-то Минато смотрел на неё с восхищением. Говорил, что у неё самые красивые волосы в мире, и никто не вправе издеваться над ней. Заплетал ей косы, аккуратно и бережно, пуская по коже мурашки. Терпел её взрывной характер и не обращал внимания на тот факт, что в ней живёт Девятихвостый лис, словно это было чем-то не важным. Спас её. А потом их кланы заключили помолвку между ними. Кушина была счастлива и с пылкостью доказывала Минато, что она действительно рада этому. Он не думал, что в него можно влюбиться. Дурак. Сердце Кушины тогда уже полностью принадлежало только ему одному.       И она всё испортила.       Самоуверенность сыграла с Кушиной злую шутку. Вместо того, чтобы изучать биджуу, чтобы уметь защищаться от них, чтобы уметь использовать их во благо, она развлекалась. Предпочла думать, что, если Мито-сан смогла управиться с Девятихвостым, то и она справится. Ведь она была одной из самых сильных куноичи своего возраста! Что ей какой-то лис? Что он вообще может ей сделать? Глупая маленькая девочка. Девятихвостый сделал всё, чтобы разрушить её семью.       Так легко было винить во всём лиса. Но виновата была, в первую очередь, она сама.       Из-за неё умер Наруто. Из-за неё Минато чуть не поседел раньше времени и не отдал душу Шиннигами вслед за сыном. Из-за неё. Потому что Кушина не справилась. Создала отличный фундамент для лиса, на котором он с энтузиазмом построил замки негатива по отношению к Наруто. А ведь Кушина думала, что это её собственные чувства. И пугалась, ощущая такую кипучую ненависть, не связав её с Кьюби. Ведь что может ей сделать Девятихвостый, верно? В итоге это привело к трагедии. Самое страшное — она так и не раскаялась. До сих пор нет.       Была неприязнь к самой себе. Не было вины. И не было раскаяния. Только пустые сожаления, которые и подтолкнули Кушину к тому, чтобы вспомнить легенду о Священной реке. Она не думала, что это поможет, да и надеялась на то, что не поможет, но не могла остаться совсем в стороне. Потому что Минато — мужчина, которого она когда-то так горячо любила — посерел лицом и почти сошёл с ума. Он этого не замечал. Он вообще ничего не замечал. Но видела она и видели остальные.       Это было страшно. И Кушина тогда была готова мириться с Наруто, лишь бы её муж перестал быть таким.       А потом ненависть пропала. Просто раз — и всё. Осталась неприязнь — сильная неприязнь, но та ненависть, что была, просто развалилась. Наруто вернулся, но у Кушины больше не было желания пытаться его уничтожить, растоптать, втоптать в землю. Было желание поддеть, обидеть колким замечанием, но такой разрушительной ненависти уже не было. И тогда до Кушины дошло, что именно питало её негатив. Кьюби. Именно поэтому Кушина решила отправиться в Узушио. Чтобы разобраться.       Покушение на жизнь Минато прошло как-то мимо неё. Да, её взволновала эта новость, но Намикадзе был жив, а другие новости волновали чуть больше. Потому что менталисты Узушио (несмотря на то, что Узумаки были главенствующим кланом, существовали и другие кланы) обнаружили воздействие на мозг. Не внушение, но манипуляции. Разогрев ненависти. Поддерживание ненависти. А теперь лис почему-то перестал это делать. Зато благополучно подгрыз печать. Снова запечатать его в Кушину мастера фуин не могли — это грозило смертью, а чтобы перезапечатать демона — нужно было обратиться к Хокаге. Именно поэтому по окончанию недели Кушина покинула деревню с целой делегацией мастеров печатей.       Но она не думала, что джинчуурики станет Наруто. Её собственный сын, которого она уже один раз загубила. Однако выбора и времени особо не было — Наруто был идеальным кандидатом. Более горьким было осознание, что Минато волнуется о нём. Но не о ней.       И именно тогда она, сквозь обиду, поняла, что заслужила это.       И именно тогда она поняла, что не будет препятствовать разводу, если через два года Минато решится на него.       Но ребёнок спутал всё. Когда Кушина узнала, что она беременна, она была зла. На себя, в первую очередь. И на Минато. Как так можно было?.. С такими мыслями она разрушала кабинет Хокаге до тех пор, пока не прибыл Итачи с Наруто. А вместе с ними — маленькая Хьюга, прицельно выбившая её тенкецу. Было больно. Ещё больнее было от осознания того, что всё опять оказалось более чем испорчено. Что ей делать с ребёнком? Если бы их семья не разваливалась на куски, то такого вопроса бы даже не стояло, но… она не могла, не имела права удерживать Минато. И сама уже не имела сил находиться с людьми, которые, в лучшем случае, её недолюбливали.       Пусть и заслуженно, но это было больно. И больно до сих пор.       — Я не знаю, Кушина, — тяжело вздыхает Минато, кладя подбородок на сложенные в замок руки. Думает. Кушина сжимает в руках ткань своего зелёного платья. Больно. Но надо сказать.       — Если ты хочешь развестись через два года… — женщина облизывает пересохшие губы. Больно. Больно. Больно! — То я могу забрать ребёнка с собой в Узушио. Ты сможешь его навещать, и… — Кушина запинается, а потом кривит губы в усмешке. Хорошая из неё получится мать, если даже в паре с отцом она умудрилась довести ребёнка до самоубийства. Нет, так не пойдёт. — Нет, лучше забери его. Так будет лучше. Я уеду, а ты… я буду его навещать. Минато, пожалуйста.       Минато смотрит на неё подозрительно влажными глазами и тяжело кивает. Кушине больно от того, что ей придётся покинуть Коноху. Больно от того, что ей придётся развестись с мужем. Больно от того, что ей придётся оставить своих детей. Но она должна. Она никогда не давала им достаточно любви, никогда не могла позаботиться достойным образом. А Минато мог. Он любил и любит своих детей больше жизни. А Кушина… Кушина всё ещё недостаточно взрослая для того, чтобы воспитывать детей. Кушина всё ещё не готова. Будет лучше, если дети останутся с тем, кто сможет о них должным образом позаботиться.       Они говорят об этом за два года до развода. У неё есть два года, чтобы насладиться временем с детьми… хотя бы с Риобой. С Наруто у неё отношения не складываются. И вряд ли когда-нибудь сложатся. И в этом тоже виновата только она. Ей остаётся только смотреть на своего сына издалека и жалеть о том, что когда-то разрешила себе быть слабой. Что когда-то была слишком — излишне — самоуверенной.       Все совершают ошибки.       Но эта стала фатальной.       — Спасибо, Мин-чан, — Кушина улыбается, называя мужа детской кличкой. Она называла его так в далёком детстве, когда они ещё не были генинами. Просто дразнила за то, что он был слишком мягким и своим характером напоминал девчонку. Минато низко опускает голову, ничего не говоря. И это тоже — больно.       Кушина выходит из кабинета с прямой спиной.       И не оборачивается. Больше нет.