Не потерять себя

      Иногда (на самом деле, довольно часто) Наруто думает, что, попав в новое тело, он в каком-то плане деградировал. И если с физической силой, как и с техниками, всё было до жути просто, – тело маленькое, не такое сильное, не такое развитое, со временем всё будет – то вот с духовной составляющей... словно Наруто никогда не был в АНБУ. И не то, что в АНБУ – даже на войне не был. Словно бы действительно вернулся в далёкое, почти позабытое детство. Конечно, Наруто помнил, помнит и будет помнить свой – другой – мир, своих друзей и товарищей, тяжёлую кровавую войну, грязную службу в АНБУ, но все эти воспоминания за пять лет потеряли свою эмоциональную окраску и стали казаться чем-то вроде сна. Иногда (и тоже, всё таки, довольно часто) Наруто боится, что однажды он всё забудет. Что однажды все те воспоминания, которые он холит и лелеет в своей душе, просто сотрутся. И останется только тот Наруто, который и должен был быть в этом мире – ребёнок. Это действительно пугает. Конечно, Курама говорит, что ничего такого не произойдёт, но и сам часто забывает некоторые детали из прошлой жизни. А это уже говорит о многом.       Наруто, если честно, действительно нравится жить в этом мире. С родителями, пускай с Кушиной он всё ещё не может (и не особо хочет) найти точки соприкосновения. С сёстрами. С новыми (старыми) друзьями. Этот мир более светлый, более тихий, более мирный. Неудивительно, что он постепенно вытесняет воспоминания, полные боли, из сознания. Наруто этот мир нравится, но принять его до конца он всё ещё не может. Почему-то кажется, что, стоит ему окончательно отпустить себя и влиться в мирный поток, его память окончательно поблекнет и исчезнет. И будет ли это всё ещё он?       Столько вопросов. Ни одного ответа. Наруто растягивается на траве, чувствуя, как по телу струится пот и от соли болезненно тянет ссадины. Всё-таки есть какая-то своя прелесть в том, что он упал в силе. В его мире нормально потренироваться можно было только с Саске. Конечно, если бы он пригласил кого-нибудь из других ребят, просто тоже не было бы, но всё-таки во всех битвах с остальными исход был очевиден в девяносто пяти процентах из ста – Наруто побеждал. С Саске же... если Наруто и побеждал, то на последнем издыхании. Справедливости ради, это работало и в обратную сторону. Однако, всё же, чаще всего результатом их тренировок становилась ничья, когда тело у обоих уже сводило от судорог, а чакроистощение даже с их огромными резервами было не за горами. Несмотря на явный мазохизм, они оба оставались довольны, каким бы не был исход боя и какими бы сильными не были повреждения. Не то, чтобы они сдерживались.       Эх, воспоминания. Саске ложится рядом, ничуть не менее мокрая и растрёпанная, и явно забывает о включенном шарингане. В её руке зажаты проклятые помявшиеся колокольчики, которые дались им – в прямом смысле этого слова – потом и кровью. Конечно же, Рин не собиралась их сильно калечить, но потрепала всех знатно, даром, что является больше ирьёнином, чем шиноби. С Тао повторилась та же история, что когда-то произошла с Наруто – его привязали к столбу и лишили обеда. Ну, а покормила его Саске, потому что почему-то Наруто Тао недолюбливал. Как ему накануне по секрету рассказал Шисуи, бедный Тао просто влюблён в Саске, а Наруто терпеть не может, так как он является её женихом и поделать с этим уже ничего нельзя. Банально и просто. Правда, даже если бы Наруто и не было, то с Саске ему ничего бы не светило. В клане Учиха близкое кровосмешение было под запретом, а Тао приходился ей достаточно близким родственником – двоюродным братом. Фугаку никогда бы этого не позволил. Вот и злится Тао впустую. Понимает, что в любом случае не получил бы, чего хотел, но поделать с собой ничего не может. Наруто уже может коллекционировать людей, которые его недолюбливают.       А Рин, кстати, всё же смогла удивить. Невероятно сильная куноичи. Конечно, куноичи, ориентированным именно на бой, она уступает, однако это не помешало ей втоптать их команду в пыль. Даже шаринган не помог. Скорее всего, потому, что Рин с детства была знакома с обладателем шарингана – Обито Учиха, и уже вывела до автоматизма бой с представителями его клана. В общем, было весело. И в прямом смысле жарко. Оба Учиха, и Тао, и Саске, обладали катоном, существенно поднимающим температуру на десяток градусов выше. Конечно, суйтон Рин эту температуру опускал, но ненадолго. Как только полигон не сожгли. Впрочем, колокольчики они всё равно добыли. Кое-как, но добыли. Наруто сорвал их с чужого пояса, а Саске поймала. К тому времени чакры у обоих (да и у Тао тоже) практически не было. Как ни странно, помог каскад атак – сначала атака со стороны Тао, потом, буквально через секунду и с другой стороны, атака Саске, ну и в тот же момент использующий тайдзюцу Наруто. Вот где былая АНБУшная смекалка и ловкость дала о себе знать. Колокольчики были забраны, задание было выполнено (формально, так как всё-таки главной целью были не колокольчики), Тао был наказан «за наименьшие показатели».       – Ты правильно сделала, Саске-чан, – Рин, которая появилась тут же, как Саске накормила Тао, успокаивающе улыбнулась. Даже как-то гордо. – Вы проявили себя отличной командой, которая не только неплоха в бою, но и готова помочь своему товарищу. Это действительно важно. Я плоха в пафосных фразах, которые так любит Какаши, поэтому, ребята, скажу просто... никто из вас не вернётся в академию. Всё вы теперь моя команда!..       В тот момент все, даже хмурый Тао, заулыбались. Всё же действительно приятно получать похвалу.       – Ну, а завтра мы получим вашу первую миссию, – сменила тон на деловой. – В восемь часов у резиденции Хокаге. Не опаздывайте.       По ощущениям этот разговор был минут десять назад. Наруто потягивается, чувствуя, как неприятно липнет к коже одежда, и морщится. Рин ушла почти сразу же, явно довольная ими тремя, Тао ушёл за ней, даже не попрощавшись, а Саске и Наруто сил дойти до дома не имели никаких. И желания. Поэтому решили немного полежать, познать дзен в стиле Шикамару. Ну, или по-крайней мере только Наруто. Саске же спустя несколько минут блаженного отдыха села и стала плести венок из чудом не сгоревших ромашек. Наруто же нахмурился, вспомнив одну деталь, с которой столкнулся вчера вечером и сегодня утром.       Взгляды.       Много взглядов.       Со всех сторон.       Презрительных, ненавидящих, злобных. Обвинительных. С такими взглядами Наруто не сталкивался с того далёкого прошлого детства, которое уже поблекло в его сознании. И это неожиданно ранило. Ведь Наруто не понимал, в чём проблема. Сколько ни прислушивался к разговорам, сколько ни пытался ненавязчиво выведать причину – всё впустую. Узнать то, что Наруто является джинчуурики, они не могли – об этом знал небольшой круг людей, большинство из которых (мастера печатей) покинули Коноху уже давно. А его семья выдать это не могла. Минато охранял секрет об истинном джинчуурики как дракон кладку яиц. Оставался только Данзо, но причин так сделать у него не было. Да и людям ненавидеть джинчуурики было не за что, ведь лис не вырывался на свободу. Джинчуурики, конечно, всегда боялись и опасались, но не до ненависти. Так что же случилось не так?       Подозрения в том, что случилось что-то масштабное, подтвердились дома, когда отец в течение всего дня ни разу не вернулся домой. Ни днём, ни вечером, ни ночью и даже ни утром. Обеспокоенная Кушина носила ему еду и молчала, как партизан. Да и её обеспокоенность можно было заметить только по излишней бледности. Рассказывать Наруто о происходящем никто не собирался, что немного задевало.       – Понимаешь, Наруто, – сказала ему Кушина, когда между ними впервые за долгое время завязался разговор. – Я бы рассказала тебя всё, что происходит. Правда. Но твой отец попросил меня пока что не рассказывать тебе о происходящем, чтобы не беспокоить и не отвлекать. Ты же знаешь, Минато тебя обожает, – Кушина немного грустно улыбнулась и, не удержавшись, потрепала сына по голове. – И старается уберечь от всего. Дай ему время, и ты всё узнаешь.       Конечно, не то, чтобы Наруто это устраивало, однако слова об отце заставили его немного уменьшить свой пыл. Минато действительно слишком – даже иногда немного нездорово – печётся о нём. То ли это последствия того некрасивого момента с потерей местного Наруто, то ли это было всегда. Конечно, Минато не запрещал ему быть шиноби, учил и помогал, не причитал над каждой ссадиной, но в его взгляде было видно, насколько он боится потерять единственного сына. Справедливости ради, настолько же сильно он боялся потерять и Риобу, и Амаю. Наруто улыбается этим мыслям. И всё-таки ему нужно знать, что происходит.       – Саске, ты знаешь, что происходит? – Саске смотрит на него с секунду своими чёрными, как смоль, глазами и кивает, отворачиваясь обратно к венку. Наруто переходит в положение сидя, вопросительно смотря на подругу.       – Конфликт межу кланами, – просто и практически понятно поясняет Саске. – Хьюга обвинили клан Намикадзе в том, что они якобы правят Конохой через своего соклановца, твоего отца. Яманака подлили масло в костёр и обвинили Учиха в том, что мы через мой брак с тобой мы пытаемся заполучить власть. Сарутоби тоже этот конфликт не пропустили и встали на сторону Хьюга. Кажется, их ранил тот факт, что Минато-сама казнил Хирузена-сана. В итоге сейчас вся Коноха разделилась на два лагеря. Первый – Намикадзе, Учиха, Инузука, Нара. И второй – Хьюга, Яманака, Абураме, Сарутоби. Более мелкие кланы тоже есть и у той, и у другой стороны. Акимичи объявили нейтралитет. В итоге сейчас ведутся самые настоящие боевые действия. Но и это не всё.       Наруто, переваривающий тот факт, что, оказывается, этот мир не такой уж светлый и пони здесь не светят, вопросительно смотрит на Саске. Та тяжело вздыхает и кладёт венок из ромашек ему на голову.       – Другие страны под руководством Облака собрались в Альянс и приготовились напасть на Узушиокагуре, – прямо отвечает Учиха, морщась. – Воспользовались ситуацией. Узушио – сильная держава, но против них собираются использовать джинчуурики. Отец думает, что, с большими потерями, но Альянс сотрёт Узушио в пыль. Если бы Коноха сейчас не раздиралась изнутри, то шансы Альянса на успех уменьшились бы раза в три, но, видимо, Хьюга не просто так взбеленились, а с подачи кого-нибудь из Каге. Теперь Минато-сама не сможет дать Узушио серьёзной защиты, даже если очень захочет, потому что, во-первых, кланы другой стороны своих шиноби буквально «конфискуют» у Хокаге, во-вторых, шиноби нужны здесь для поддержания порядка. Одного моего клана не хватает, только вчера на окраине Конохи был бой между представителями кланов Инузука и Сарутоби. Разрушения были колоссальными, а их двоих смогли скрутить только несколько десятков шиноби. Вот и выходит, что Минато-сама откажет Узушио в помощи, так как и он, и Узукаге понимают, что даже если Коноха и пришлёт своих шиноби, то это будет какая-то горстка людей. Отправлять своих людей на явную смерть? Твой отец себе этого не позволит, – Саске переводит дыхание и поджимает губы. – Мне очень жаль, но, кажется, Узушиокагуре в скором времени не станет.       – Почему люди всегда воюют? – со стоном спрашивает помрачневший Наруто, оценивший масштабы будущих жертв. – Разве это стоит того?       – Люди – идиоты. Нам не нужен повод, чтобы воевать, – прямо отвечает Саске, смотря прямо ему в глаза. – И нет. Это того не стоит. Но, – Саске переводит взгляд на безмятежное небо, которое над Узушио скоро почернеет. – Кому есть до этого хотя бы какое-нибудь дело?       Наруто пришлось согласиться, что никакого. Война ради войны, что может быть дерьмовее? Одну войну он уже прошёл. Так много людей погибло... а здесь погибнет целое селение. В его мире оно было уничтожено ещё до его рождения, но в этом мире это только-только начинает осуществляться. И он ничего не может сделать. Даже Минато ничего не может сделать, потому что сама Коноха сейчас напоминает разворошённый улей. Отвратительная ситуация. Отвратительная.       Был бы он старше. Был бы он сильнее.       Но он сейчас в теле ребёнка, имеющего способности на уровне достаточно сильного, но генина. Если даже отец не может повлиять на ситуацию, то что может сделать сам Наруто? Конечно, он бы мог попробовать вразумить кланы, но кто послушает двенадцатилетнего ребёнка? Никто. Безвыходная ситуация. Саске, кажется, думает о том же самом, судя по нахмуренным бровям. Безумно сложно ощущать себя беспомощным тогда, когда в другом мире ты мог заткнуть за пояс практически любого.       – Пошли, я провожу тебя до дома и схожу к отцу, – предлагает Наруто. Саске только головой качает в отрицании и поднимается с травы, отряхивая тренировочные штаны.       – Нам не стоит светиться вместе в больших скоплениях людей, – поясняет девушка и, когда Наруто поднимается вслед за ней, коротко обнимает его. Чуткий нос улавливает сладкий аромат лаванды, и Намикадзе улыбается. – Люди воспримут это... неадекватно. Даже гражданские находятся в напряжении и ловят каждое слово шиноби. Так что до завтра, Наруто.       Наруто смотрит ей в след и обречённо думает, что попал не в мирное место, а в самый настоящий дурдом. Впрочем, это закономерно. Большинство угроз, которые были в его мире, в этом мире не состоялись. Даже если Зецу и бродит где-то, то вряд ли от него будут проблемы в ближайшем будущем. Мадара угрозы не представляет, так как сто процентов был убит. Конечно, не исключены эксцессы, но это, опять же, вилами по воде. В общем и целом, казалось, что миру ничего не угрожало. Казалось. Наруто даже не знает, что хуже – Акацуки или змеиный клубок, который сейчас запутывается в Конохе.       Собственно, в резиденции эти мысли практически вылетают из головы, потому что на всё здание из (кажется) кабинета Хокаге доносится высокий голос Кушины. Ну, может, не на всё здание, а на один только коридор – сути это не меняет. Наруто кивает в приветствии Какаши, затаившемуся вместе с другими АНБУ, и подходит к двери, поднимая руку для того, чтобы постучать.       – Минато, ты не удержишь меня здесь! – рука зависает в воздухе. – Пойми, это моя деревня! Моя! Там мои родители, там мои родственники, и все они в опасности из-за того, что кучка надменных петухов из клана Хьюга решили поднять бунт! Раз уж ты не оправляешь отряд, то отправь меня, я...       – Кушина, – усталый голос Минато режет по нервам, и Наруто морщится. Не любит он видеть и слышать такое состояние у любимых людей. – Я не отправлю тебя на верную смерть. Что, по-твоему, я должен сказать твоим детям, когда ты не вернёшься? «Ваша мама попросила меня отправить себя одну против целого Альянса с джинчуурики на поводках, и я ей позволил, зная, что из этого Ада она вряд ли выберется»? Ты хочешь, чтобы я так им сказал? Хорошо, Риоба и Наруто уже взрослые, они поймут. А что ты прикажешь делать с Амаей? Как мне ей объяснить, что её мама может не вернуться домой? Ты об этом подумала?       Ненадолго повисает молчание. Наруто тяжело вздыхает, поднимает руку и стучит.       Что же, пора во всём этом дерьме разобраться.