Toxic

Юнги стоит в холле здания, борясь со своими чувствами: пойти и помочь брату или проигнорировать его, продолжив играть в азартные игры. Вздыхает, опуская плечи, и идя по узкому коридору. Он выбрал второе; не хочет давать младшему надежду, что с играми он завяжет. Никогда! Они стали его смыслом жизни, основным заработком и спасательной верёвкой для матери. Когда он уже хочет зайти, слышит шаги позади себя и громкое дыхание. Оборачивается слишком резко, встречаясь взглядом с хитрыми карими глазами, которые безумно сверкают в тусклом свете дешевых лампочек. Хмурится, а незнакомец протягивает ему руку. Мин сразу же отмечает, что этот парень богач: дорогой костюм, редкий запах одеколона, который стоит просто безумные деньги. Юн был в магазинах, так что знает, о чём говорит. — Ким Тэхён. А ты сам Шуга, — медленно протягивает блондин, слегка поднимая уголки губ. И выглядит это всё крайне нелепо и слишком подозрительно. Игрок не спешит отвечать, лишь с открытой неприязнью оглядывает нового знакомого. — Занятно, — убирает руку в карман черных брюк. — И чего ты прицепился? — спрашивает альфа, не скрывая свою неприязнь в голосе. Наоборот, открыто её выражает, даже не смотря на собеседника. Тэхёна это ничуть не задело, даже развеселило. Возможно, с ним можно договориться. — Хотел предложить тебе сделку: ты мне своего братца на месяц, а я помогаю тебе с оплатой операции и долгов за больничный счет. Идёт? — С какого хера я должен отдавать тебе своего брата? Я же тебя не знаю, и вряд ли альфе, как ты, нужен омега для красоты или уборки, — Шуга искренне не понимает этого Кима. С чего ради он должен отдавать своего брата этому сумасшедшему. Он же не знает его, чем он занимается и не болеет ли каким-то психическим расстройством. Юнги старается держать себя в руках и не наброситься на богача. А хотя так хочется. Мин хоть и мерзок, но не до такой степени, чтобы собственноручно отдавать брата, как какую-то вещь, всего на месяц. — Конечно, ты прав, — соглашается Тэхён, загадочно хмыкнув. — Но с ним всё будет в порядке, а вот с вашей мамочкой… не думаю, что она долго протянет без операции, а ведь ты, такой хороший братик, проиграл половину накопленной суммы. Надеюсь, ты не думаешь, что твой омежка так просто это оставит. На улице он был так воинственно настроен по отношению к тебе, — медленно, растягивая слова, проговаривал Ким, плечом касаясь красной стены. Вся ситуация доставляла ему… удовольствие. Сделки — вот, что он обожает больше всего. Даёт, что хотят эти людишки, а себе забирает лакомый кусочек. А те и не подозревают, что самое ценное уводят из-под их носа. — И зачем тебе Чонгук? — замявшись, спрашивает Шуга. В конце концов, это ради жизни их матери. — Ну… для личных нужд, но не волнуйся, твой братик будет целым и невредимым. Вернётся в точный срок, задерживать не буду. Заплатить могу даже сейчас. Сколько нужно? Четыре миллиона или пять? — Пять, — и Ким начинает что-то печатать на телефоне, а потом Юнги приходит смс о том, что операция будет на недели и все счета покрыты. Парень растерянно смотрит в экран своего смартфона, не веря всему происходящему. — Звони своему братику, пусть собирает вещи. За ним скоро приедет мой водитель. И еще… адрес скажи.

***

Чонгук выходит из душа, сразу же надевая на себя теплые вещи. Что-то ему подсказывает, что эта ситуация с дождём выйдет ему боком. У него слабое здоровье, так что хватит нескольких минут постоять даже в холодном душе, чтобы он заболел. Он хочет спуститься вниз, как отвлекается на мелодию звонка. Звонит Юнги. — Алло? Что? Ты с ума сошёл, Юнги! Я не буду этого делать. В смысле операцию оплатили? Ты сейчас не шутишь же, правда? — через несколько минут объяснений, старший просто отключает звонок, не забыв поторопить брата. Чонгук понимает только одно: его, можно сказать, продали. И тут уже были слишком смешанные чувства: быть благодарным незнакомцу, что это сделал, или же презирать и ненавидеть его и брата, слепо согласившегося на это предложение. Всё-таки, альфе не просто так нужен омега в доме. И явно не для того, чтобы Гук ему носки стирал да посуду мыл. И от таких мыслей его бросило в холодный пот. В голове звенели слова брата, что ему нужно быстро собираться и взять с собой всё самое необходимое. Открыв рюкзак, он начал закидывать одежду. Во всех его движениях была явная нервозность. А глаза казались стеклянными. Идёт к выходу, замечая свет от фар в окнах. Омега замер, боясь выйти на улицу. Но когда услышал сигнал, дернулся и быстро выскочил из дома, закрыв его. Крепче сжав лямку рюкзака, подходит к чёрной машине. Водитель кивает на переднее сиденье, а Гук садится на заднее. Ему слишком боязливо садиться вперёд. От того незнакомца и этого водителя можно ожидать, как предполагает парень, что угодно. И малые шансы, что это будет что-то хорошее. Они едут больше часа, Чон засекает время. А вскоре они останавливаются около большого особняка, на крыльце которого стоит высокая фигура. Омега судорожно выдыхает, выходя из теплого салона авто. — Добро пожаловать ко мне домой, — улыбается альфа, мазнув оценивающим взглядом по омеге, что стоит прямо, боясь лишний раз моргнуть. Атмосфера, мягко говоря, напряжённая. — Я Ким Тэхён. Тот, о ком ты должен думать месяц. — Почему месяц? — решается спросить омега, перехватив лямку левой рукой, ибо правая знатно затекла. Гуку было интересно, почему месяц. — Месяц — таковы условия сделки. И время, пока ты проживаешь у меня, должен посвящать мне. Никаких других альф. Единственный альфа у тебя — это я. И ты строго следуешь моим правилам, — Чонгук нахмурил брови. Страх медленно сошёл на нет, осталось только раздражение и негодование. Чем дом этого Кима отличается от тюрьмы? Правильно, ничем. Точно такие же условия. — Это тюрьма, — пробормотал Гук, но альфа его прекрасно услышал. Тэхён слишком близко приблизился к лицу омежки, что между их лицами осталось, примерно, сантиметром семь. Лицо Чонгука сразу же обрело краску, а Ким хмыкнул. — Сейчас ты принадлежишь мне, малыш. Ты в моем распоряжение. И будь умницей, слушайся меня. А иначе… — Что? — раздражённо выпалил омега, порядком уставший держать тяжесть в руке. — Накажу, — и щёлкает по носу. Его тёмный взгляд сразу же светлеет, и в глазах появляются озорные огоньки, пока Гук шею в плечи втянул от такого тона и действия. Этот альфа очень странный, и так же сильно пугает. — Проходи, не стесняйся. В доме всего одна кровать, нам придётся спать вместе. — Я не лягу с тобой, ясно? — Ким толкает Чона к стене, зверем нависая сверху, словно поймал себе жертву. — Я сказал — слушаться меня. Так что делай это и не надо строить из себя недотрогу. Уверен, когда у тебя будет течка, а она будет очень скоро, ты явно не будешь таким робким и стеснительным. А я буду только рад отыметь тебя на всех поверхностях в этом доме, мой сладкий, — и отстраняется, напоследок мазнув мокрым языком по пухлым губам младшего. Омега только распахивает свои глазки и принимается вытирать губы рукавом пальто. — Комната на втором этаже, самая последняя дверь. Разложи вещи по свободным полочкам и спускайся сюда, будем ужинать и знакомиться ближе. Чонгук быстро убегает наверх, переводя дыхание. Да как он будет спать с ним в одной кровати, если Ким Тэхён — извращенец, которых ещё поискать надо. В их случае, он нашёл жертву сам. Делает омега всё очень медленно. Отчасти, потому что устал и потому что не хотел идти прямо в логово зверя. Ему было неприятно ощущать то, что на него так открыто пялится альфа. Он открыто показывает, что он планирует сделать с омегой в его течку. Оттрахать. А Чон этого не хочет, по крайней мере, точно не с ним. — Ты что там долго делаешь? — слышит голос блондина и вздрагивает, сидя на кровати. — Если не придешь через минуту, я приду к тебе сам, и вряд ли ты отделаешься обычной поркой, малыш, — омега кривит лицо от таких слов, но встает. — А я уже хотел идти к тебе. Жалко, конечно, наказание-то сорвалось, — они столкнулись на лестнице. — А если серьезно, то мне стало тревожно за тебя. — Я просто хочу домой. И устал, чтобы расхаживать с тобой по твоему дому. — Поправочка. Пока ты здесь, он и твой. Не надо меня разочаровывать, сладкий, — и касается горячей ладонью мягкой щеки. Чон сразу же отворачивается от этого прикосновения, вызывая легкое раздражение у альфы. — Я не железный, мальчик мой. Будь послушным, если не хочешь настоящую порку, которую я могу устроить тебе с легкостью. — Можно мне уйти в комнату? Или мы так и будем стоять здесь, болтая по пустяками? — хмыкает Чонгук, показывая свой поганенький характер. Не всегда же быть ему размазнёй. — Сейчас мы поужинаем, а потом ты, сладкий, сделаешь мне массаж. — Я не буду этого делать! — Либо массаж, либо секс. Мне не будет сложно взять тебя силой, — и омега замолчал, опустив голову. У него совершенно нет выбора. Не здесь. Не в доме Ким Тэхёна. — Пойдем, курочка тебя ждет. Когда ужин был съеден, что казалось невозможным в такой напряжённой обстановке, они пошли в комнату. Гук сразу же скрылся в ванной комнате, а альфа остался один и принялся раздеваться. До трусов. И лёг на кровать. «Если ты, Чон Чонгук, думаешь, что я быстро усну и тебе не придется делать мне массаж, то ты такой наивный, малыш… А Чонгук на это надеялся. Вышёл спустя полчаса, а Тэхён лежал на животе, смотря что-то в телефоне. Услышав звук, поворачивает голову и улыбается квадратной улыбкой. — Присаживайся на мою задницу и делай массаж. Я жду. Чонгук осторожно подходит к кровати и присаживается на мягкое место альфы, стараясь не краснеть. Но у него этого не получается. Лицо сразу же заливается краской, но он спокойно выдыхает, ибо Тэхён и не смотрит на него. Мягкими ладонями проводит по горячей спине, усыпанной целыми созвездиями из родинок. И если признаться, выглядело это красиво. Аккуратно проводит по лопаткам, чуть пощипывая смуглую кожу, а потом начинает мять, слыша поощрительные полустоны от наслаждения этой процедурой. И Гук смутился, когда альфа особо громко промычал…