Береги себя

Запись в дневнике Михаила.

      Послушай меня внимательно, Нави. Всё, что с тобой будет происходить потом — моя вина. Я создал тебя в момент отчаяния, в момент невероятной эмоциональной слабости. Айво потерял многое — сначала Стоуна, потом — Милену. Я видел, как он угасает. Как бросает все силы на создание Города. А потом на способ вернуться в прошлое. Попытки отговорить его ни к чему не привели. Всё было готово, он был готов сделать последний шаг. Но я знаю, насколько опасно менять линию времени. Всё что случилось — должно случится. К этому ведут наши поступки, и, вернувшись назад — мы не знаем, какие из них привели нас к такому будущему.       Я хотел, чтобы ты стала его маяком. Выросла рядом с ним, отвела от участи одиночки. Но я ошибся. Один сбой в программе — и нас раскидало по временной линии. Я не мог тебя оставить у себя. Не имел права. Но я знал, кто сможет дать тебе нормальное будущее. Я не мог знать, что будет дальше. Не мог предугадать, что твоя встреча с Айво приведет к таким катастрофическим последствиям. Я просто хотел защитить тебя.

***

      До дома доктора Стоун ехал молча. Роботник сидел, отвернувшись к окну, непривычно тихий, и только курил одну за другой сигареты. Сейчас, когда части мозаики стали складываться в картину, ему хотелось тишины. Отрицание, гнев — всё внезапно потеряло смысл. Доктор не верил в предопределённое будущее, но после прочтённого ему хотелось верить, что нет ничего невозможного. И всё можно исправить. Всё, о чём когда-то говорил Янг, стало осязаемым, до боли неверным, но от этого не менее волнующим. Он много говорил о том, что будущее можно изменить, стоит лишь предотвратить смерть единственного дорогого доктору человека — Стоуна. Но никогда, даже в дневнике, он не говорил, как это сделать.

***

      После ухода Нави Николас словно потерял последнюю опору. Боль вернулась, и он был вынужден пересесть в кресло. Заперся в кабинете, рявкнул, чтобы никто не заходил. Майкл не мог найти себе места — ярость душила его, не давала покоя. Нужно было спустить пар. Нужно отомстить. Николас слишком любит её, чтобы отдать приказ, но подсознательно Майкл понимал, что эта проблема требует решения. Простого, как и всегда.

***

      Он опасно балансирует на краю крыши, позволяя ветру толкать его в грудь.       — О, старый друг мой. — Улыбка кажется искренней. Мраморно-белая кожа в контрасте с чёрной вьющейся бородой. Военная куртка, потрёпанная временем и ветром.       — Я бы хотел сказать, что рад тебя видеть.       — Ты всё такой же грешный зануда. — Улыбка становится шире, но глаза Михаила всё такие же грустные. Как и при жизни. — Ты понял, что должен делать?       — Ты за этим пришёл? — зябко передернув плечами, Айво не сводит взгляда с человека. — Напомнить мне, кто я?       — Нет, просто повидать тебя хотел. Время теперь не помеха, знаешь ли. Но ты береги их. — Очередной порыв ветра толкнул человека в грудь, и, раскинув руки, Михаил рухнул вниз.       — Вы в порядке, доктор? Вы снова кричали. — тряхнув головой, Айво понял, что задремал, чем вызвал такой испуг у Стоуна.       — Это просто сон.

Запись из дневника Михаила.

      Был ли Айво готов потерять своего агента? Нет. Годы работы связали двух людей крепче братских уз. Стоун был тем человеком, которому Айво безоглядно доверял и к которому он был привязан больше, чем к кому-либо до этого. Они были единым организмом — слаженным, отточенным, обоюдоострым. Это было невероятное наслаждение — наблюдать за их работой где бы то ни было. Им не нужны были слова для общения — хватало едва заметных жестов, обрывков мыслей, сорвавшихся с губ. Под стальной оболочкой доктора прятался ранимый человек, которого оберегал с виду мягкий агент. Пару раз мне приходилось видеть истинную суть Стоуна — и этого хватило, чтобы понять, как он с лёгкостью сработался с Айво. Дремлющий в нём зверь был способен уничтожить любого, кто посягнул на его друга. И в тот день одна из частей этого прекрасного механизма остановилась. А с ней угас тот внутренний огонь, который был в Айво, оставив лишь холод стали.

***

      Нави всегда не любила осень — с наступлением медленной кататонии мира она ощущала, что и сама хочет уснуть. До весны, до тех времен, когда мир стряхнёт оцепенение.       Ветер — здешний, не города, насмешливо треплет страницы дневника, ерошит волосы, ластится под руку. Строчки плывут перед глазами, заставляя щуриться. Все эти схемы, чертежи, заметки — короткий рассказ о человеческой глупости. О том, как опасна игра в бога.       Ошибка. Всего одна ошибка, вроде некритичный сбой — и вот она сейчас сидит с дневником в руках, понимая, что «если бы», и всё могло быть по-другому. Михаил был бы жив. У доктора тоже было бы иное будущее. Всё могло быть хорошо. «И что теперь?»       Словно в насмешку на миг мигнул и погас экран телефона. Запоздало, словно извиняясь, завибрировал и затих.       «Приезжай. Есть разговор»       Затылка успокаивающе коснулся ветер, огладил волосы, словно напоминая о том, что Нави не должна.       «Нет»       «Это касается твоего доктора. И отца. Я всё знаю»       Знает. Значит Николас рассказал ему про дневник и про то, что она.

***

      Сборы не заняли много времени — сегодня Майкл точно знал, что ему нужно. В сумке только необходимое — детонаторы, взрывчатка. Прислушаться к грохоту из комнаты Николаса, чувствуя, как болезненно сжимается сердце. Месть это блюдо, которое подают холодным, так он всегда говорил. Майкл только кивал, никогда не задумываясь о том, что однажды он станет тем, кто подаст это блюдо.       Он встретил её на поляне — той, где волей случая она появилась в этом мире. Красивый жест со стороны человека, который когда-то был для Нави другом.       — Я рад, что ты пришла. — Майкл не лукавит, он и впрямь рад. Это видно по глазам, по едва заметной улыбке. Словно они снова дети, и выбрались на пикник подальше от скандалов дома.       — Теперь, когда ты всё знаешь. Всё ещё считаешь, что я была неправа, что ушла? — Нави отвечает на улыбку улыбкой — усталой, как стало уже привычкой в последние дни.       — Нет. Ты и впрямь была права. Отец сдал, снова. Просто хотел тебе сказать. Возможно, он долго не протянет.       — Мне жаль. — Слова звучат сухо, и Нави понимает, что и впрямь ничего не чувствует.       — Жаль. — Эхом отозвался мужчина. — Хочешь узнать, что значит действительно потерять того, кто тебе дорог?       — К чему этот разговор? — встряхнувшись, Нави упрямо смотрит на мужчину. — К чему это всё? Ты решил убить Стоуна, чтобы я и доктор испытали ту боль, что скоро можешь испытать ты?       — Ты ведь любишь его, я прав? — с усилием кивнув, Нави не отводит взгляд.       — А я люблю Николаса. Мы оба найдёныши, но тебе он отдавал всю любовь, на которую был способен. Я знаю, что могло сподвигнуть твоего доктора создать этот чёртов город. Его агент. Я изучал их.       — И ты считаешь, что можно просто убить агента, и всё встанет на свои места? — протянув ладонь, Нави осторожно касается руки Майкла. — Это только настроит доктора против вас. И без того хрупкое здоровье Ника рухнет. Я знаю, ты не готов к этому. Как бы не хотел.       — Почему ты всегда права? — Майкл непонимающе смотрит на девушку, которая не отпускает его руку, и понимает, что не может её ударить. Та, прежняя Нави, сейчас стоит рядом, держит его руку — так доверчиво, так робко.       — Потому что я хочу тебя остановить.       Нож вскользь проходит по рёбрам, оставляя медленно набухающий кровью след на рубашке. Мужчина удивлённо смотрит на ощерившуюся Нави, прижимает руку к порезу.       — Ты забыла всё, чему я тебя учил. Если хочешь убить — будь готова нанести удар, а не тыкайся, как слепой котёнок.       — И я не дам тебе их убить.       — Поздно.       Телефон робко напоминает о себе и затихает.       — Сама взгляни. Сейчас это во всех новостях.       Не сводя взгляда с Майкла, девушка вытягивает из кармана телефон. « Сегодня утром прогремел взрыв в районе…».       «Ты опоздала».       — Нави! — холодный, чёткий голос выводит из состояния ступора. Нет сил обернуться, нет сил даже ответить. Телефон выскользнул из руки, а Нави продолжала смотреть, как на белой рубашку Майкла расцветают багровые пятна крови. Осознание приходит слишком поздно.       — Майк! — рвануть к нему, отчаянно пытаясь зажать раны руками. Чувствовать, как кровь сочится сквозь пальцы, и как из собственно груди рвётся звериный вой. Кто-то хватает за плечи, оттаскивая от распластавшегося на траве человека, мягко уговаривает, а потом со всей силы ладонью бьёт по щеке.       Голоса доносятся словно издалека, но Нави только чувствует только холод, привычно обнявший за плечи.       — Доктор? — тихо, почти неверяще. Дрожащими руками коснуться тёплой, живой руки, ощутить запах дыма, снега, пены огнетушителя. И впервые прямо взглянуть в глаза доктора.       — Ты чего? — Айво смотрит на ревущую девушку, отчаянно не понимая, что с ней делать. Рядом Стоун что-то быстро объясняет кому-то по телефону, отчаянно жестикулируя и постоянно оглядываясь.       — Простите. — Судорожный, сиплый вздох. Покрасневшие глаза, разводы от крови щеках. Острое, щемящее чувство почти абсолютного счастья. — Я просто…

Месяц спустя.

      — Если вы и впрямь решили посетить тот саммит, можно было бы и запомнить о том, что там необходимо личное присутствие. — Сжав переносицу, Нави отводит руку с телефоном от уха. — Нет, я не помню. И не запоминаю. Айво, послушай, лети уже спокойно. Нет. Я не помру в ближайшей канаве без твоего чуткого присмотра. И Стоун мне не нужен, он нужен тебе, там. С кофе, да. Береги себя, хорошо?       — Всё волнуется? — Мефодий смешливо косился из-за стойки на раздражённую девушку. — Вы ж вроде всё уладили.       — Вроде. — Уткнувшись лбом в переплёт одной из книг, Нави тихонько вздохнула. — Веришь, нет, но после такого отпуска, в кавычках, хочется ещё один.       — А что на это говорит Ник?       — Всё то же. Ему легче, это радует. Он не знает, как погиб Майкл, я сказала, что он защищал меня.       — Так ты с доктором… — красноречивый взгляд, от которого Нави испытывает желание бросить в друга книгу потяжелее.       — Нет. Мы… пока держимся на расстоянии. Точнее он — дел слишком много, дома он практически не бывает. Командировки, свой отдел по исследованию аномалий, да и работа с Николасом.       Мефодий кивает, потом отвлекается на покупателя. А Нави украдкой рассматривает фото на заставке телефона — Айво, сидящий за столом, и что-то объясняющий Стоуну. В привычных домашних штанах и растянутой футболке, перепачканной машинным маслом. Никому, кроме Нави и Стоуна не дано было видеть грозного главу тайного отдела таким.       Теперь Нави точно знала, что будущее Айво, как и Стоуна, теперь только в их руках. Записи Михаила многое расставили по своим местам, и доктор после допроса с пристрастием узнал, что больше Нави никуда не сможет исчезнуть без его ведома. Город уснул, словно никогда и не было, оставив на память только острые шпили, застывшие на бумаге.       «Я люблю вас, доктор. Берегите себя.»