Инсендио в самое сердце

Утром Юнги получает хрупкие сахарные перья в милой розовой коробочке, перетянутой серебристым бантом. Коробочка пилотирует прямо ему в руки, в чёртовы пять часов утра, когда Мин только-только выбирается из камина, заученно проговаривая очищающее заклинание. Он покидает общую гостиную, бесшумно ступая по невысокой деревянной лестнице вверх, в комнату, чтобы поскорее скрыться под пологом своей кровати. Тёмно-зелёное подобие балдахина прячет его от любопытных взглядов, давая время привести себя в порядок. Кажется у него всё ещё горят глаза. В последнее время тело всё чаще требует единения с огнём. Скорее всего это из-за того, что свою вторую сущность ему приходится тщательно скрывать. А потому, на ближайшие выходные ему необходимо уединиться. Возможно в Запретном лесу. Скорее всего именно там. К обеду у ног Юнги появляется увесистый свёрток с алым сердечком, пришпиленным к миленькому узелку, завязанному неряшливым бантиком. Внутри оказываются шесть плиток шоколада. Чёрный с фундуком, молочный пористый, клюквенный, в кокосовой крошке, белый и мятный. Мин мысленно облизывается, внешне никак не реагируя на такой щедрый подарок для настоящего сладкоежки. Несколько слизеринцев заинтересовано поглядывают в его сторону, но быстро отвлекаются на вопль какой-то второкурсницы, которая вывернула на себя Дыбоволосное зелье и теперь верещала из-за того, что её волосы взмыли вверх, став похожими на паклю. Юнги решает, что перед обедом успеет заглянуть в библиотеку, чтобы опять вступить в схватку с мадам Пинс за допуск в Запретную секцию. Но, если она не пустит, то он с удовольствием проникнет туда сам, только уже ночью. И будет вдоволь зачитываться книгой «Сильнодействующие зелья», поедая подаренный шоколад. Кстати, надо будет проверить его на разного рода неожиданности. После всех выкрутасы Чон Чонгука Юнги стал ещё более осторожным, внезапно вспомнив, что опасаться нужно не только отчаянных смертоносных ядов. Но и чего-то лёгкого и обратимого, но не менее разрушительного. Мадам Пинс ожидаемо его никуда не впускает. Мин для вида ещё немного трепыхается, но быстро покидает поле боя, решив, что этот обед он пропустить не может. Конечно, можно потом попросить приготовить что-нибудь домового эльфа. Но лишний раз призывать его не хотелось. Как и наведываться на кухню Хогвартса. Пусть Мин Юнги и нелюдимый, но считает, что такая вот невидимая коммуникация ему не помешает. Хоть он лишь слушает, привыкнув сидеть за столом в тишине и в некотором отдалении от других студентов. И не то что бы он сам отсаживался. Просто никто не хотел портить себе аппетит, напарываясь взглядом на его каменное выражение на лице. И рисковать тоже не хотел. Но в этот раз, стоит только Юнги усесться за стол, как на столешницу тут же падает конверт. Мин, наученный горьким опытом, когда собственный брат желает отравить, некоторое время просто пялится на розоватый лист, пользуясь невербальным заклинанием, чтобы проверить его. — Эй, в нём ничего нет такого, — слышно голос, прозвучавший совсем рядом с немного обиженной интонацией. Юнги поворачивает голову, уставившись немигающим взглядом на незнакомого парня в форме их факультета. Хотя… — Имеешь отношение к этому? — вскидывает бровь Юнги. — Да, это просто… — мнётся парень, премило потупив взгляд. Взгляд, в котором через пару секунд, вспыхивает страный огонёк. — Я знаю, что ты самый лучший на всём факультете по Зельеварению. И… В общем, в этом письме я хотел попросить тебя быть моим… Наставником?.. Но подумал, что лично попросить будет куда лучше. Юнги пялится на его вспыхнувшую внезапно яркую улыбку, чуть сведя брови к переносице. Как поёт, стервец. Наставником! Нет бы просто попросить помочь. — Шоколад твоих рук дело? — И хрупкие сахарные перья. — В пять часов утра? — Я зачитался и потерял счёт времени, — пожимает плечами парень. — Ну так что, будешь моим наставником? Пожалуйста. Юнги кривится, не желая вляпываться в такое дерьмо. — Нет, — отвечает он, возвращая внимание своей тарелке. Спину тут же начинает прожигать чужой взгляд. Мин ведёт плечами, покосившись вправо. У Чон Чонгука очень недовольное лицо. Они после того дурацкого инцидента на квиддиче больше не виделись. Целых четыре дня, боже. Как манна небесная. Интересно, что гриффиндорцу напел Чон Хосок? Впрочем, не важно. Юнги умело его избегал. И теперь Чонгук злится. Ох, Мин знает, это чувство, тягучую жгучую ревность. — А, знаешь, — вдруг меняет он своё решение. — Я согласен. Но не за просто так, конечно. — Разумеется, — усмехается любознательный слизеринец. — Я — Ким Тэхён, кстати. О, Юнги вспоминает своего ровесника. Ким Тэхён, как же. Тем не менее, он предпочитает промолчать, пряча оскал в стакане с тыквенным соком. Отвратительная гадость. Но чужая ревность перебивает противный вкус возникающей сладостью на языке.