I will always protect you

      Сидя на старом диванчике в своем подвале, Майк тихонько перебирал струны гитары своими длинными пальцами. Он еще недостаточно хорошо играл, но уже успел выучить несколько песен. Уиллер подумал об Оди, и его пальцы сами собой заиграли песню, под которую они танцевали на Снежном балу. Он вспомнил, как неловко девушка положила руки на его плечи, несмело посмотрела на него своими огромными глазами, в которых для Майка отражалась вся Вселенная, как смущенно улыбнулась и прижалась лбом к его подбородку, после того, как он поцеловал ее полураскрытые от волнения губы.       Неожиданно Майк ощутил теплое покалывание в районе щеки. Это прикосновение было похоже на мини-разряд электрического тока — от него по спине Уиллера начинали бегать мурашки, а сердце билось быстрее. Отложив гитару, он взял в руки тетрадь и карандаш: — Оди, ты здесь? — тишина. — Ты побудешь со мной? Майк знал, что она не ответит, но неожиданно тусклый свет лампочки замигал, и Уиллер, отсчитав нужное количество точек и тире старательно вывел на бумаге: «−•• •−» — да.       Майк счастливо улыбнулся. Оди смогла развить свои способности до легкого тактильного контакта, но говорить с Уиллером пока не получалось. На помощь пришли навыки, которым старик Хоппер обучил свою дочь. Подростки начали общаться при помощи азбуки Морзе, и тяжелое чувство тоски и одиночества исчезло. Это была новая ступень в отношениях Майка и Оди. Благодаря этому они снова стали близки и пришли к тому, с чего начали: Майк без конца болтал о жизни в Хоукинсе, о друзьях, о школе, а Оди с улыбкой слушала его, наблюдая за ним с «другой стороны», изредка вставляя пару слов в их «разговор».       Поначалу Карен обрадовалась тому, что ей больше не приходилось оплачивать огромные счета за телефон. Но иногда, слушая по ночам, как сын тихо разговаривает сам с собой, она начинала всерьез опасаться за его здоровье. — Я выучил новую песню, — смущаясь произнес Майк, — хочешь послушать? «−−− −−−• • −• −••−» — очень.       Уиллер взял в руки гитару. Послышались нехитрые, знакомые аккорды, и девушка зажмурилась от сладких воспоминаний. Эту песню она узнала бы из тысячи, так часто она ее слушала.

Just a little more time is all we're asking for. Cause just a little more time could open closing doors. Just a little uncertainty can bring you down. And nobody wants to know you now. And nobody wants to show you how. So if you're lost and on your own you can never surrender. And if your path won't lead you home you can never surrender.

      Оди нежно прижалась к спине Майка, на ее ресницах дрожали слезинки. Уиллер ощутил тепло и внезапно понял, как сильно ему хочется прижать любимую к себе. На последних словах его голос дрогнул, а пальцы скользнули мимо струн. Майк шумно сглотнул и сказал тихо: — Я так скучаю по тебе, Оди. Осталось два месяца, два чертовски длинных месяца! Мама уже приготовила вам с Уиллом комнаты, и я с нетерпением жду вашего приезда. Я жду тебя, Оди. Лампочка вновь замигала, и Майк схватил карандаш: «•−•• ••−− −••• •−•• ••−−» Уиллер закрыл глаза и нежно улыбнулся в пустоту: — Я тоже люблю тебя, Одиннадцать.

***

Мужчина склонился над распростертой на воде маленькой фигуркой. На висках и шее девушки проступили черные вены. Неожиданно она открыла глаза, и мужчина вздрогнул от ужаса — вместо белков и радужки в них была лишь бездонная чернота.  — Джейн… Девушка не реагировала, она смотрела прямо перед собой. — Джейн, ты должна проснуться! — никакой реакции. — Проснись, Джейн… — мужчина с ужасом отметил, как потемнело лицо девушки. — Уходи… — послышался слабый тонкий голос. Вены под тонкой кожей век и на руках тоже начали менять свой цвет. — Пожалуйста, Оди, проснись! — в отчаянии прокричал мужчина, и ему показалось, что она наконец услышала его. tab>Хоппер открыл глаза. В палате как всегда царил полумрак, лишь тонкая полоска света пробивалась из-под массивной железной двери. Джим попробовал пошевелиться, но пристегнутые к кровати руки и ноги затекли настолько, что перестали его слушаться. Из микрофона в стене донесся холодный, ничего не выражающий голос: — Вы нашли ее, Джим? Шериф молчал, упрямо сжав челюсти. — Не заставляйте меня применять силу, Хоппер, — устало произнес все тот же голос. — А не пойти бы тебе к черту! — гневно прокричал мужчина и тут же получил ощутимый разряд электрического тока. — Мерзавец! Ублюдок! — не унимался шериф, снова и снова чувствуя, как разряды тока волнами проходят по его изможденному телу. Наконец, терпеть пытку больше не было никаких сил и Джим, содрогаясь от спазмов прохрипел: — Я не могу до нее достучаться… она не слышит меня… В палате раздался удовлетворенный голос Бреннера: — Значит, вы все-таки нашли Одиннадцать. Это отличная новость, Хоппер. Раздался характерный щелчок — доктор отключил микрофон. Тело шерифа затряслось от беззвучных рыданий. Он уже много месяцев пытался связаться с дочерью, но она не слышала его. А сегодня Джим понял, что с ней случилось что-то страшное, что-то непоправимое. Спустя некоторое время он провалился в забытье. Ему снилась Оди. Рыдая, она тянула к нему свои руки, но вместо слез из ее глаз текла ярко-красная кровь.