I will always protect you

      Майк нежно провел пальцем по щеке девушки. Врачи дали Джейн успокоительное, и она уснула. Ее лицо казалось таким безмятежным, таким по-детски беззащитным, что сердце Уиллера сжалось от нахлынувших чувств. Но Майк знал, что за этой нежностью и хрупкостью скрывается огромная сила, храбрость и самоотверженность.       Его взгляд упал на длинный глубокий порез, пересекающий ее бровь, и в голове вспыхнуло воспоминание: — Тебе больно? — Не… сильно. — У тебя появится шикарный шрам, будешь выглядеть еще круче! — Стервозно. — Да, — улыбнулся Уиллер, — стервозно.       Майк нежно прикоснулся губами к большому уродливому темно-фиолетовому кровоподтеку на скуле. Для Уиллера Оди всегда была и будет самой красивой, самой желанной девушкой на свете. Он полюбил ее с первого взгляда той дождливой ноябрьской ночью. Ему неважно было, как она выглядит, откуда она, что может скрывать. Его не смущала короткая мальчишечья стрижка и ее неосведомленность в, казалось бы, самых обыкновенных вещах. Ему было плевать на мнение лучших друзей. Просто в его сердце вдруг прочно засела уверенность в том, что он должен заботиться и защищать ее. Он не боялся ни сумасшедшего Бреннера, ни монстров и смело бросался на защиту Одиннадцать.       Но в этот раз он был бессилен, беспомощно наблюдая, как любимая задыхается в его руках. Все, что он мог — держать ее в своих объятиях, тихо нашептывая на ухо, как он благодарен судьбе, которая свела их вместе. Если бы не вовремя подоспевший Ларсен, Майк потерял бы Оди, потерял бы свою жизнь. Майк зажмурился, пытаясь прогнать тяжелые мысли, и сглотнул плотный ком страха и чувства вины, образовавшийся в груди.       Уиллер вспомнил утренний разговор с Крисом.       Майк нерешительно остановился в дверях палаты и посмотрел на блондина — тот безучастно смотрел в окно. Лицо его было бледно-серым, от прежнего Криса Ларсена, короля школы и отъявленного сердцееда, осталась только тень. Собравшись с духом, Майк тихонько постучал. Ларсен резко повернулся, и в его взгляде промелькнуло удивление. — Можно войти? Блондин коротко кивнул на стул рядом с кроватью, и Уиллер, тяжело опираясь на костыли — он был еще слаб, — присел напротив Криса: — Хреново выглядишь, — проговорил брюнет. — Да и ты не лучше, — отозвался Ларсен: все лицо Майка было в мелких порезах, губа разбита, а на лбу красовался большой синяк. — У меня хотя бы брови остались, — невесело усмехнулся Уиллер, но вдруг его лицо приняло серьезное выражение: — Я… пришел сказать тебе спасибо. Спасибо, что спас Джейн. Спасибо, что вернулся за мной, что прикрыл… — Я сделал это ради нее, — тихо ответил Крис и пристально посмотрел в глаза Уиллеру. — Я люблю ее. Но по какой-то неясной мне причине она выбрала тебя. Майк грустно улыбнулся: — Поверь, для меня это тоже навсегда останется загадкой. Мы многое пережили, через многое прошли… Это слишком трудно объяснить. Я не могу жить без нее. Я столько раз терял ее, и, если бы не ты, в этот раз потерял бы навсегда. Парни замолчали, прокручивая в голове события последних дней. — Что говорят врачи? — нарушил неловкое молчание Майк. — Сказали, что с футболом придется повременить, — улыбнулся Ларсен, но, как он ни старался, чтобы его голос казался веселым и бодрым, Уиллер все равно почувствовал печаль и безнадегу, сквозившие в голосе блондина. В душе Майка поднялось жгучее чувство вины и опалило его бледные щеки: — Я сожалею… — проговорил он тихо, глядя в глаза Крису. — Это не твоя вина, — так же тихо ответил Ларсен. — Может, тебе нужна помощь? Есть какая-нибудь просьба?.. — Есть одна… Я знаю, что не имею на это права. Но я прошу вас никому не говорить, кто устроил пожар, — Уиллер возмущенно свел свои брови у переносицы, намереваясь сказать блондину все, что думает о его подруге, но Ларсен продолжал. — Я знаю Тессу много лет, она вовсе не такая… Да, она хотела напугать Джейн, но не собиралась никого убивать. Тесса была расстроена и не понимала, что делала… И в этом моя вина. Я довел ее до такого состояния… Майк на некоторое время задумался, а затем коротко кивнул и встал, намереваясь уйти, но его остановил голос Ларсена: — Ты должен знать, — он с вызовом смотрел на Уиллера. — Если мне в этой жизни повезет, и я снова встану на ноги, я не брошу попыток добиться Джейн. Я точно знаю, в глубине души у нее есть чувства ко мне. И тогда, надеюсь, у тебя хватит мужества и сил отпустить ее. — Мне жаль огорчать тебя, Ларсен, но нас слишком многое связывает с Джейн. Это больше, чем любовь — у нас с ней на двоих одна душа.

***

      Оди открыла глаза и увидела склоненную кудрявую голову Уиллера. Он сидел, уткнувшись лицом в ее ладонь, поглаживая ее холодные пальцы своей рукой. Девушка почувствовала, как горло сжалось от облегчения, а глаза заслезились. Она пошевелила пальцами, и Майк, мгновенно отреагировав, поднял голову и устремил на нее встревоженный взгляд. В его глазах промелькнула радость и, подавшись вперед, Уиллер обхватил лицо девушки руками, прижавшись лбом к ее лбу. Ему так хотелось обнять ее, но он боялся причинить ей боль — у Оди было сломано несколько ребер и любое движение причиняло ей страдания. — Оди, Одиннадцать… — горячо зашептал он. — Прости меня, умоляю, прости… Я не смог защитить тебя. Снова, — губы Уиллера покрывали мелкими поцелуями родное лицо, собирая льющиеся из глаз девушки слезы. — Майк… Ты жив! — Оди вцепилась руками в футболку Майка, прижимая его к себе еще ближе. — Я так боялась, я думала, что потеряла тебя навсегда… — Все хорошо, все уже в прошлом, — Майк улыбнулся сквозь слезы. — Ты снова спасла меня! В глазах Оди мгновенно отразились испуг и тревога: — Майк, мои силы… они вернулись, — шепотом проговорила девушка, — но в это раз я уже не могу их контролировать. Посмотри, что я сделала с нами… — и слезы с новой силой потекли по щекам. — Мы справимся с этим вместе, — уверенно проговорил Майк, сжимая ее ладони в своих руках. — Никто о тебе не узнает. Никто не сможет навредить тебе. — Я не боюсь за себя, Майки! — с чувством проговорила Оди. — Я готова жить вдали от тебя, готова всю жизнь провести взаперти, только бы знать, что с тобой все хорошо! — Этого не будет! — горячо произнес Уиллер, заглядывая в огромные медовые глаза. — Мы больше никогда не расстанемся, Оди. И я больше не позволю кому-либо или чему-либо разъединить нас. — Обещаешь? — Обещаю!