There's a First Time for Everything

- Ват, - говорит Тайн, - у нас в семье была собака, которая любила гоняться за машинами. Мозг Саравата анализирует это предложение один раз, два, три раза. И нет, он все еще не может понять это. - Ты пьян? - недоуменно спрашивает он. Он быстро подсчитывает в голове выпивку, которую они выпили со своими друзьями, прежде чем отправиться сюда, в квартиру Саравата, подсчитав только три стакана для себя и два для Тайна за весь вечер. Тайн вздыхает и садится - именно этого Сарават не хотел, потому что, черт побери, он ждал, что Тайн растянется на кровати, с готовностью отвечая на его поцелуи. Что же пошло не так? Они целовались уже около часа, и, судя по заманчивым тихим стонам Тайна, Сарават неплохо справлялся с этой задачей. Так почему же они остановились? Как, черт возьми, они вдруг заговорили о домашних животных? - Нет, я не пьян, - говорит Тайн, - но у меня уже болят губы, и я думаю, что нам нужно поговорить. - О... собаке? - Сарават пристально смотрит на него. - Нет, Саралео, о сексе. Собака - это... это метафора. Сарават тоже садится, сердце его внезапно начинает бешено колотиться. - Тайн, если я сделал что-то не так... Тайн заставляет его замолчать легким прикосновением указательного пальца к губам. - Нет, все было хорошо. - Он улыбается, этот сладкий рот, который обожает Сарават, изгибается по углам; его щеки становятся красными. - Даже лучше, чем хорошо. Ты невероятно целуешься, Ват. - Но? - Вот тут-то и появляется собака. - Тайн делает глубокий вдох, и Сарават не может не заметить, что эти великолепные губы выглядят почти болезненно красными от поцелуя. Но ему все равно хочется их укусить. - Та, которая любила гоняться за машинами? - Правильно. Дело вот в чем... она не знала, что делать, когда наконец поймала одну из них. - О. - О. Теперь настала очередь Саравата краснеть. - Я же собака в этом сценарии, верно? Тайн опускает голову, мягкая прядь его волос падает на одну бровь - и как, беспомощно удивляется Сарават, каждая мелочь, что делает этот парень, так душераздирающе прекрасна? Это больше, чем может вынести его бедное разбитое сердце. - Сарават, - тихо говорит Тайн, - ты девственник? Сарават закрывает глаза. И кивает головой. - Как ты понял? - спрашивает он. - Ну, мы целовались все это время, и ты ни разу не опускал руки ниже моих сосков. - Эй, я целую вечность ждал, чтобы положить руки на эти сиськи, - слабо шутит Сарават. Он открывает глаза, рискуя посмотреть на Тайна, и получает в награду легкую дразнящую улыбку. - Да, я знаю, - говорит Тайн со страдальческим вздохом. - Теперь весь кампус знает о твоем фетише на мои сиськи, извращенец. Но ты даже не сунул руки мне под рубашку. - А разве я должен был это делать? - Удивляется Сарават. А мне можно это сделать? Это что, вторая фаза? Он ни хрена не понимает - и именно это имеет в виду Тайн, не так ли? Черт. Он действительно гоняющаяся за автомобилем собака. - Она же не попала под автомобиль и не умерла, правда? - подозрительно спрашивает он. - Ну, собака. Тайн смеется и берет его за руки, успокаивающе сжимая их. - Нет, она просто на зубах висела у заднего бампера в течение нескольких кварталов, прежде чем ей пришлось его отпустить. - А? Насколько же далеко простирается эта метафора? - Глаза Саравата задумчиво бегают по направлению задницы Тайна. Тайн фыркает, но не клюет на приманку. Вместо этого он садится, скрестив ноги, лицом к Саравату и поднимает руки к его лицу. Сарават наклоняется, чтобы ощутить легкое прикосновение этих тонких пальцев к своей щеке, поворачивает голову и утыкается носом в ладонь. Блаженство. Это простое прикосновение - просто блаженство. Дело не в том, что Сарават не представлял себе большего - о боже, он представлял себе все это так много раз, представлял себе, как касается Тайна, пробует его на вкус, трахает Тайна. Он просыпался вспотевшим и твердым от сновидений о том, как глубоко вонзается в жар тела Тайна, беря его на этом самом матрасе, в то время как Тайн выкрикивал его имя. Но он так долго ждал, когда это станет реальностью, что даже малейший контакт может сбить его с толку. Взгляд Тайна мягок и нежен. Чуть серьезнее, чем любит видеть Сарават - он жаждет улыбок Тайна, как наркотика, - но на этом ангельском лице нет осуждения, только доброта и принятие. - Ват, нет ничего плохого в том, чтобы быть девственником, - говорит он. - Ты ведь знаешь это, да? Все так много говорят о своем опыте, но я готов поспорить, что половина наших друзей тоже все еще девственники. - Но не ты, - тихо говорит Сарават. Это не вопрос. Они никогда не обсуждали это, просто почему-то он знает. - Да, - признается Тайн. - Не я. Это тебя беспокоит? Прежде чем ответить, Сарават заключает Тайна в объятия, пряча лицо в его шее, чтобы оставить мягкий, продолжительный поцелуй прямо в том мучительном месте, где изгиб шеи переходит в наклон плеча. Он вознагражден резким вздохом Тайна и чувствует, как легкая дрожь пробегает по телу его парня. - Ничто в тебе меня не беспокоит, - говорит он, уткнувшись лицом в теплую кожу Тайна. - Ты идеален. Но я жалею, что не могу быть твоим первым. Я немного завидую, что не могу им быть. Разве это глупо? - Конечно, нет. - Тайн гладит волосы, пропуская пряди между пальцами. - Но это не значит, что тебе не осталось ничего первого. - А? - Сарават снова целует эту соблазнительную шею, сопровождая ее легким покусыванием. - Ты про что? - Ты-ухнн, - выдыхает Тайн, когда зубы Саравата находят его мочку уха. - Сарават. - Скажи, - настаивает он снова. - Что ты приберег для меня, туа вун вай? Дразнящая рука, расчесывающая его волосы, сжимается в кулак. Тайн отвечает сдавленным шепотом, едва слышно, но слов достаточно, чтобы положить конец Саравату тут же. - Ты будешь моим первым мужчиной. Теперь настала очередь Саравата вздрогнуть. - О боже, Тайн. Да. Я этого хочу. - Ты будешь первым... - он слышит, как Тайн тяжело сглатывает. - Первым, кто когда-либо был внутри меня. - О, черт. - Сарават тяжело опирается на Тайна, чувствуя, как желание пронзает его так быстро и яростно, словно невидимая рука сжала все его нервные окончания. А потом Тайн наносит смертельный удар. - Первым, кто вошел в меня. Сарават не может даже ответить на человеческом языке. Все, что он может сделать, это стонать у плеча Тайна, чувствуя, как он мгновенно твердеет в своих джинсах. Вот как этот красивый парень сумел овладеть им всего лишь несколькими словами. Но Тайн еще не закончил. - Ват. Сарават. - Он остраняется, его руки легко, но настойчиво отталкивают Саравата назад. - Приляг для меня, ладно? Все еще побежденный, Сарават может только повиноваться, позволяя Тайну прижать его к матрасу и выпрямить его длинные конечности, пока он не распластался как подношение, с Тайном, смотрящим на него сверху вниз с этими прекрасными, мягко раскрытыми губами. - А можно мне?.. - Спрашивает Тайн, указывая на тело Саравата. - Все, что угодно, - с трудом выдыхает Сарават. Он понятия не имеет, что Тайн имеет в виду, но он полностью согласен с любым планом, который поможет получить Тайна в штаны. Но Тайн не начинает со штанов. Вместо этого он медленно, неторопливо расстегивает сначала рубашку Саравата, а потом и свою собственную, широко распахивая и полностью сбрасывая ее, обнажаясь до пояса. Его руки скользят вниз по груди Саравата, следуя изгибу ребер к четко очерченным выпуклостям пресса. Пальцы описывают круги вокруг его пупка, а затем опускаются еще ниже, дразняще скользя под поясом джинсов. Только тогда Тайн дотягивается до пряжки ремня, и О боже, вот это! - Думает Сарават. Вот как он умрет: восторженно глядя на полуобнаженное тело Тайна, пока тот расстегивает пуговицы и молнию на джинсах. По крайней мере, он умрет счастливым. Восторженным. Тайн не раздевает Саравата дальше, просто оставляет его джинсы широко открытыми на ширинке, а затем поднимается на борт, оседлав его, прижав ладони к груди Саравата; его колени по обе стороны бедер Саравата, а задница твердо посажена на Сараватскую выставку. - Это нормально? - Спрашивает Тайн, наклоняясь, чтобы поцеловать Саравата в губы. Это движение оказывает давление на пах Саравата, когда вес тела Тайна смещается. В мозгу Саравата произошло короткое замыкание. То, что между ними все еще есть двойной слой одежды в виде боксерских шорт Саравата и спортивных штанов Тайна, является для него совершенно спорным вопросом. Все, что знает его чрезмерно возбужденное тело - это то, что Тайн с голой грудью находится над ним, создавая трение на его члене. Он официально на небесах. Сарават невольно издает какой-то звук. Получается что-то вроде "гу-ха-?" - Клянусь, я могу остановиться в любой момент, когда ты захочешь, - говорит Тайн, - но ты уже целый час мучаешь меня своими поцелуями, и это сводит меня с ума. Подождите. Тайну тяжело было все это время? Сарават тут же пожалел о своем джентльменском инстинкте не притягивать Тайна ближе к себе, пока они целовались. Он боялся, что полный контакт превратит его в неконтролируемого зверя, и пообещал себе, что не заставит Тайна выйти из его зоны комфорта гетеросексуала, потому что все еще было так ново между ними. Ну, это иронично. Потому что, очевидно, зона комфорта Тайна простирается намного миль дальше, чем зона комфорта Саравата. Оглядываясь назад... да, это имеет смысл. Сарават никогда раньше не был в отношениях. У Тайна было много подружек, и, вероятно, он целовался с большинством из них. У Тайна был секс. Форма и расположение частей тела могут быть разными, но большая часть его опыта - прелюдии, которые, вероятно, проходят просто отлично. Осторожно, будто мог проснуться, Сарават поднимает руки вверх, чтобы погладить грудь Тайна, и, черт побери, эта комбинация жестких мышц под мягкой, гладкой кожей является смертельной. Сарават не может сдержать слабый стон, когда он дразнит соски Тайна своими большими пальцами, с восхищением наблюдая, как маленькие бусинки затвердевают, пока он ласкает их. Тайн издает наполовину радостный, наполовину нетерпеливый звук. - Ват, я же не из стекла сделан. Прикоснись ко мне. - Так я и касаюсь? - Сарават растерянно смотрит на него. - Едва ли! Саралео, как долго ты был одержим моими сиськами? Перестань быть таким чертовски вежливым. Соси их. Кусай их. Прижмись ко мне своим великолепным ртом. Мозг Саравата не может даже начать обрабатывать эти запросы. Он просто тупо смотрит на Тайна, как будто тот говорит на иностранном языке. - Тебе... нравится мой рот? Со сдавленным стоном отчаяния Тайн снова наклоняется, целуя его так сильно, что можно было ушибиться. Он расхищает рот Саравата, поддразнивая его языком и покусывая пухлую нежную губу зубами. Он целует его с нескрываемым голодом, его руки настойчиво двигаются по телу Саравата, и теплый вес его твердой, круглой задницы падает на член Саравата. Как раз в тот момент, когда Сарават уже был уверен, что сейчас взорвется или потеряет сознание - возможно и то и другое - Тайн поднимает голову. - Да, мне нравится твой рот, - говорит он. - Есть еще какие-нибудь глупые вопросы? - Только один, - отвечает Сарават. - Как мне заставить тебя кончить?

~

Ответ, оказывается, заключается в том, что для двух похотливых восемнадцатилетних парней - один из которых слегка изголодавшийся девственник - это вызов. Тайн продолжает демонстративно сидеть на Саравате и толкать свои бедра один раз... два... три раза... Сарават стонет, произнося имя Тайна , и его дыхание становится прерывистым. ...четыре... Сарават хватает задницу Тайна, используя ее как рычаг, чтобы прижиматься к нему. ...пять... Губы Тайна приближаются к уху Саравата, издавая самые грязные стоны, которые он когда-либо слышал, тихие мяукающие звуки чистого удовольствия, которые посылают новые толчки возбуждения по позвоночнику Саравата. ...шесть... Тайн работает рукой между ними, отчаянно снимая свои спортивные штаны и боксеры Саравата; все его тело начинает дрожать. ...семь, восемь, девять... - Сарават. О боже, Сарават. Я сейчас... Поцелуй меня, поцелуй меня! - Тайн. Да, о черт, боже. Я... Тайн. ...десять. Он целует Тайна, когда они оба кончают, Сарават глотает звук его собственного имени с губ Тайна. Это удовольствие почти невыносимо. Оргазм кажется вырванным из его тела, спина выгибается, а зрение становится белым. Он только смутно осознает, что сейчас с силой сжимает свои руки на Тайне - и если бы он мог ясно мыслить, то отпустил бы его, но он не может, не может. Теряется в ощущениях, теряется в Тайне. Теряется в любви. Постепенно приходя в себя, Сарават снова ощущает теплую тяжесть Тайна в своих руках, тяжелую теперь, когда Тайн лежит на нем, тяжело дыша. Он отпускает бедный зад Тайна, слегка похлопывая его в знак извинения, после чего проводит рукой по покрытой потом спине Тайна, чтобы погладить его сзади по шее. - Ты в порядке, зануда? - Я помог тебе высунуть мозги, а ты все еще обзываешься? Мило, Саралео. Очень мило. - Тайн фыркает в изгиб шеи Саравата. Затем он поднимает голову, и Сарават на мгновение задумывается о том, как привлекательно он выглядит: лицо раскраснелось, волосы взъерошены, губы покраснели от поцелуев, следы засосов на шее и совершенно определенно след укуса на плече. - Боже, ты такой красивый. Тайн морщит нос и кривит губы, что придает ему мимолетное сходство с очаровательным мультяшным кроликом. - Я весь липкий, - говорит он, приподнимаясь на локтях, чтобы осмотреть месиво, размазанное по их телам. - Мы оба липкие, - поправляется он, слегка растерянно улыбаясь Саравату. Сарават протягивает руку, нащупывая первый попавшийся клочок ткани. - Вот, - говорит он. - Полотенце. - Это моя рубашка, - протестует Тайн. - Я одолжу тебе одну, Тайн... - он ждет, пока его парень встретится с ним взглядом. - Ты и в самом деле, знаешь, такой... Красивый. - Он протягивает руку и кончиками пальцев ласкает распухшие от поцелуев губы Тайна. - Прости, что кусал тебя. Уголки губ Тайна приподнимаются вверх. - Прости, что сравнил тебя с собакой, которая гонится за машиной, - отвечает он, наклоняя голову и целуя кончик носа Саравата. - Я собираюсь принять душ, хорошо? Один, - добавляет он, когда Сарават открывает рот, чтобы спросить. - Но я останусь на ночь, если ты не возражаешь. - Я не буду возражать, если ты проведешь здесь ночь. Считай это постоянным приглашением. Но я могу сделать кое-что, прежде чем ты примешь душ? - Сарават усмехается. - Ну и что же? - Тайн с любопытством поднимает голову. - Это. - Одним плавным движением Сарават приподнимается достаточно высоко, чтобы прижаться долгим поцелуем к левому соску Тайна, дразня его влажными круговыми поглаживаниями своего языка, пока тот не затвердеет достаточно, чтобы сосать. Чтобы его пара не чувствовала себя проигнорированной, он подносит руку к правому соску, зажав его между большим и указательным пальцами - сначала слегка, а затем сильнее, пока не услышал мягкий стон Тайна. Он оставляет соски и целует окружающую их кожу, некоторые поцелуи мягкие, некоторые более острые; он тщательно отмечает реакцию Тайна на каждый, пытаясь нарисовать границу между удовольствием и болью. Здесь так много всего нужно исследовать. Так много еще предстоит узнать. - Я передумал, - хрипло говорит Тайн, - ты можешь присоединиться ко мне в душе.