Восстать из пепла

- Идемте, Лили. - Нет. - Я понимаю, что вы чувствуете, но все же лучше вам сейчас... - Нет. Она так и сидела, привалившись к стене. Растрепанные волосы скрывали ее лицо, и она не могла видеть, что происходит вокруг. Впрочем, ее это нисколько не волновало. Кто-то что-то сказал, кто-то что-то ответил - что с того? Она словно укрылась от всех за куполом, добровольно отделилась от мира и осталась наедине со своими мыслями и чувствами. Как такое могло произойти? Почему, ПОЧЕМУ, черт побери? Почему именно он? Из глаз непрерывно текли слезы боли и непонимания. Это же с ним, с Джорджем, она познакомилась на первом курсе, в самый первый день в Хогвартсе, это он, не считая кузенов, стал ее первым другом. Он умер. Был - и нет его. Но почему, почему все так... обыденно? Почему земля не разверзлась у нее под ногами, почему небесный свод не обрушился, почему все вокруг подкармливает ее сладкой ложью, убеждает, что ничего не произошло? - Я понимаю, очень хорошо вас понимаю... Она резко убрала волосы с лица и вскочила: - Да ни черта вы не понимаете! - вырвался из нее вопль, подобный дикому неуправляемому зверю. Слизнорт отступил на пару шагов. - Только притворяетесь! Чего вам от меня надо? Чтоб я встала и ушла? А я не хочу! - ее голос сорвался, она закашлялась и очень тихо добавила: - Не могу. - Профессор Слизнорт! - в кабинет вошла мадам Помфри. - Профессор МакГонагалл у себя, ждет вас вместе с... Лили внезапно на ум пришло спросить, что это в школе делает МакГонагалл. Она ушла с директорского поста еще в прошлом году, оставив школу на попечение Селвин, и с тех пор в Хогвартсе ее не видели, однако ходили слухи, что она отправилась в кругосветное путешествие. Помимо нее, мадам Помфри и Слизнорта в кабинете никого не было. Она не знала наверняка, сколько времени прошло, но за окнами еще стояла ночная тьма. Может, прошло несколько минут, может, часов. Дверь кабинета отворилась и вошел тот, кого Лили ожидала сейчас увидеть меньше всего на свете. - Лили! - отец произнес это облегченно, словно всю дорогу до сюда его мучила мысль о том, что он не увидит ее живой. Ничего не ответив, Лили бросилась к нему, внутри нее что-то щелкнуло и она вновь разрыдалась. Она захотела рассказать ему все-все-все, что произошло здесь, чтобы он успокоил ее, как в детстве, когда она, обиженная на весь мир, плакала в своей комнате, и никто, кроме него, не мог развеселить ее. Она захотела, чтобы он пообещал ей, что все будет хорошо. Гарри порывисто обнял ее. - Все будет хорошо, - он успокаивающе гладил ее по спине. Ей казалось, что он ждет подходящего момента для того, чтобы задать ей главный вопрос. Решающий. А она, как эгоистичная дура, только зря тратит время, оплакивая свое горе вместо того, чтобы сказать все, о чем ей известно. - Я не знаю... - сквозь рыдания кричала она. - Не знаю, что произошло! Он сказал, чтобы я бежала, что она... что она может... сделать со мной то же, что и с ним... это сделала она, но он не называл имени... - Тем не менее, нам известно, кто это сделал, - раздался позади знакомый суховатый голос. Лили застыла. Она оторвалась от отца и медленно обернулась. Это была Макгонагалл. Высокая, статная, не позволившая даже старости сгорбить ее спину, она замерла у двери, как будто была статуей. Седые волосы как всегда собраны в пучок на затылке, поблекшие светлые глаза, которые раньше, намного раньше, наверняка горели ярким огнем. Поймав на себе ее строгий и одновременно изучающий взгляд, Лили вспомнила, что на первом курсе до смерти боялась Минерву Макгонагалл. - Кто? - голос был настолько хриплым, словно истощившимся от ее рыданий, что она едва его узнала. - Идемте, - коротко произнесла бывшая директриса и тут же вышла. - Кто? - повторила Лили, непонятно к кому обращаясь. - Идем, Лили, - отец взял ее за руку. Она бездумно пошла за ним, наверное, в первый раз в жизни мгновенно и беспрекословно послушав его. Ее собственный разум будто отключился, и она была готова подчиняться, на время превратившись из дикого неуравновешенного животного в безропотного ручного зверька. Джордж умер. Нет, погиб. Погиб. Виной тому не какие-то дурацкие обстоятельства. Не природные явления, вроде смерчей и землетрясений, которые сносят на своем пути целые города. Не упавший на голову кирпич. Не крушение самолета, черт возьми, и даже не смертельная болезнь! Человек. Кто-то намеренно отнял у него жизнь, хотя не имел на это никакого права! Почему маньяки и убийцы живы-здоровы, никто их и пальцем не тронет, хотя они полностью заслужили самой мучительной формы смерти?! Почему гибель настигла Джорджа - шестнадцатилетнего паренька, не успевшего и пожить-то толком, который и мухи за всю свою жизнь не обидел? Какое отродье посмело убить его? Сделать за него выбор: жизнь или смерть? Конечно, он выбрал бы жизнь, но его никто не спросил. И у него нет возможности вернуться. Но внутри Лили теплилась неугасимая искорка надежды, крохотная, но яркая: он жив. Жив - как тепло и обнадеживающе это звучало! Но ведь если подумать... Собственно, почему она подумала, что он мертв? Лили даже не проверяла его пульс, не проверяла, бьется его сердце или нет! А Слизнорт наверняка ошибся: откуда ему знать, мертв человек или нет! Он в таком возрасте, что с трудом отличит склянку от котла. А то, что Джордж был бледный - подумаешь! Он всегда отличался пугающей бледностью: было даже время, когда однокурсники талдычили о том, что он пользуется пудрой, а потом - что является правнуком графа Дракулы. Лили рассмеялась и сказала: - Нет, Джордж, ты просто не мог умереть. Вот я дура! Ведь вампиры не умирают. Она посмотрела на отца, думая, что он посмеется вместе с ней. Тот, однако, побледнел, и отчего-то выглядел встревоженным. - Лили? - Да ничего! Я просто подумала, что... ну, что Джордж того... мертв, - она хихикнула. - Иногда меня далеко заносит. Гарри остановился и посмотрел на нее. Жалостливо, растерянно, и одновременно как-то понимающе мягко, словно она была одной из тех душевнобольных, которые употребляют наркотики, чтобы жить в мире своих иллюзий, и он знал, что она сейчас испытывает. Лили почему-то стало не по себе. Ведь все хорошо! Джордж жив, его вылечат, а преступницу, которая совершила с ним это, скоро поймают. Но какая-то ее часть упорно отрицала это: в ней, помимо уверенности в том, что с Джорджем все в порядке, гнездилось темное, жалящее чувство, горькое, как истина. - Лили, он... Отец не мог договорить. Надеялся, что Лили сама все поймет: по жалостливому взгляду, по скорбному выражению лица, по мягкой интонации, с какой обычно обращаются к тяжелобольным детям. - Он не вернется. - НЕТ! - выкрикнула ему в лицо Лили. - Это неправда! Ее голос ужасающим эхом разнесся по коридору. Она сказала это не потому, что была уверена на все сто. Она спорила сама с собой, не с отцом, она хотела убедить саму себя в правдивости своих слов. - Это правда, Лили, - было видно, что эти слова даются ему с большим трудом, и что он уже пожалел о том, что произнес их. - Я знаю, это больно, но чем быстрее ты все осознаешь, тем легче будет перенести... - Это ложь, ясно?! - заорала она, чуть не оглохнув от своего собственного голоса. - И я не собираюсь принимать это! Мириться с тем, чего никогда не было, и слава Мерлину! Это же жестоко, пап! За что ты так со мной? Поттер рванула прочь. Наверное, надеялась на то, что трезвые мысли ее не догонят. Почему она хочет верить в то, что Джордж жив, а отец убеждает ее в обратном? И не только отец. Частица нее знала это, но верить ей не хотелось. Нужно было отрицать, отрицать до последнего, надеяться на лучший исход. - Эка невидаль! - раздался басовитый мужской голос из-за угла. - Убийство в Хогвартсе! Уж и не знаю, как могло такое случиться. Лили спряталась за колонну и прислушалась. - Точно, - отозвался второй голос, писклявый. - А все твердили: Хогвартс - самое безопасное место в мире. Ага, вижу я, как здесь безопасно. Не хотел бы я своих детей сюда отправлять. Ужас какой! Чует мое сердце: беда не за горами. Голоса принадлежали двум крепким мужчинам в лимонных мантиях, один из них с помощью палочки управлял носилками, которые без проблем летели по воздуху. На носилках лежал кто-то, прикрытый белой простыней. У Лили сжалось сердце. Горло сдавило, словно ее пытались задушить. - Бедный паренек, - сказал первый с горечью. - Молодой совсем. Вся жизнь впереди. - Была, - без особой печали добавил второй. Лили захотелось придушить его. Долбить по его голове тяжелой дубиной, четвертовать, медленно жарить на гигантской сковороде с шипящим маслом: делать с ним все, что душе угодно, лишь бы поделиться с ним хоть каплей своей боли, и чтобы он в жизни не посмел произнести подобное. - Зачем МакГонагалл его осматривала? - тем временем спросил первый. - Наверное, старуха считает себя самой умной и думает, что ей удастся установить причину смерти. Значит, это правда. А ведь на какое-то мгновенье Лили действительно уверовала в то, что все это ложь! От бессилия она привалилась к колонне и закрыла лицо руками. Разговоры отдалявшихся работников Больницы святого Мунго постепенно утихали, Лили уловила лишь несколько слов: "Турнир", "опасность", "бремя", "доказательства". Джордж лежит на носилках, укрытый от любопытных глаз белой простыней. "Он мертв, - раздается внутри нее голос отца. - Он не вернется". *** Через несколько дней состоялись похороны. Сначала Лили не решалась подойти к гробу, но потом усилием воли все же заставила себя это сделать. Совсем скоро Джордж окажется в яме и она больше никогда не сможет увидеть его. Разве что на фотографиях. На них он будет жить вечно. И в воспоминаниях. - Я сама, - сказала Лили, заметив, что отец следует за ней. Наверное, он думал, что Лили закатит истерику во время церемонии погребения или что-то в этом роде, раз решил пойти с ней. Но нет: Гарри сдержанно кивнул, даже не выказав ни малейшего сомнения в ее умении себя сдерживать, и Лили была благодарна ему за это. На кладбищах она бывала лишь один раз в своей жизни, когда вместе с родителями приводила в порядок могилы бабушки и дедушки. Тогда, среди крестов и надгробий, в той давящей атмосфере кладбищенской тишины, у нее сильно заболела голова. Ее это очень напугало; ей даже казалось, что какой-то злой дух пытается вселиться в нее, но ее что-то защищает, и потому единственное, на что способен дух - вызвать у нее головную боль. Мать после того случая выбросила все ее любимые книги по Защите от Темных Сил и древний фолиант с историями проникновения демонов в человеческое тело. После этого Лили сбежала из дома. Скиталась по знакомым улочкам, пока не решила зайти в Косой переулок, где встретила Джорджа. Выслушав негодующие жалобы подруги, он пригласил ее к себе пожить. С ним было легче, чем с Хьюго, который никогда не отличался деликатностью и не разбирался в "тонкостях девчачьей психологии", как выражался Джеймс. И с Джорджем не надо было соревноваться в остроумии, как с тем же Джеймсом: все время в боевой готовности, придумывать шутки и подколы заранее, чтобы не оплошать перед ним и напоминать, что с ней так просто не справиться. Ко всему прочему, Джордж не был Дариной, которая затмевала своих друзей, делая их на своем фоне безнадежно блеклыми. Вдруг до нее дошло, что она и не знает, где находится место, которое станет могилой Джорджа. Могила Джорджа. Рана, нанесенная его смертью несколько дней назад, закровоточила с новой силой. Из глаз, против воли Лили, покатились слезы. В течении последних трех дней она к этому привыкла: стоило ей про себя подумать о друге, лицо ее мгновенно становилось мокрым от слез. Это было незнакомое для нее чувство: боль потери безвозвратно ушедшего близкого человека. Наверное, было бы легче, если бы он уехал навсегда в какую-нибудь южную страну, чтобы наслаждаться жизнью; даже тогда у Лили была бы надежда на то, что он вернется. А сейчас... После его смерти она по десять раз на дню закрывала глаза на секунду, потом открывала и шла к подземельям Слизерина. Ждала, что двери вот-вот распахнутся, выйдет Джордж и спросит, где она пропадала все эти дни. Но он не выходил. Откуда-то слева донесся ужасающий вопль отчаяния. Лили повернулась туда и ее приковало к месту ощущение неизбежности ее присутствия на похоронах. Маленькая группа из шести человек окружила закрытый гроб цвета вороного крыла и безутешно рыдающую женщину, которая со всей силы стучала по крышке, пытаясь сломать ее. Мать Джорджа, Агнесс. Слышно, что ее успокаивают и пытаются приободрить. Нужно ли это? У нее погиб сын. Ей было во много раз хуже, чем Лили. Сколько не пыталась, она не могла представить тех мучений, какие испытывает мать, пережившая своего ребенка. Почему гроб закрыт? Не оттого ли, что сама Агнесс попросила не открывать крышку, зная, что сорвется? - Я не могу, - прошептала Лили, глядя, как миссис Дэвон оттаскивают от гроба две женщины, и отступает назад на один шаг. Та царапается, кусается, пинается, визжит: делает все, чтобы от нее отстали и дали приблизиться к гробу. И никто не смеет винить ее за это. "Он был твоим другом. Ты должна попрощаться с ним". "Он и есть мой друг. И навсегда им останется". "Не стой столбом. Подойди к гробу". "Там только тело". "Подойди к гробу". "Там только тело. Его душа в другом месте. Если бы с ней можно было попрощаться..." Лили вздохнула. И правда, где его душа или дух? Там же, где положено быть всем душам, или в каком-то особенном месте? В общем, и неважно это. Все равно она его не увидит. Главное, чтобы там ему было хорошо. Она вдруг осознала, что вокруг нее полным-полно могил. В воздухе висело мрачное спокойствие: есть ли более безопасное место, чем кладбище? По крайней мере, тут почти никого не убить - и без того большинство мертвы. А может, именно здесь, в месте упокоения их тел витают духи и наблюдают за живыми? У куста с черной смородиной, прямо у самого забора, кружилась птичка. У нее была красновато-коричневая окраска, длинный хвост и алый клюв, а ее воркование чем-то напоминало детский смех. Маленькая, беспокойная, она вдруг перестала кружиться и посмотрела на Лили в упор. В ее взгляде было столько серьезности и значительности, что Лили на миг почувствовала себя растерянной и робкой первокурсницей, которую собирается отчитать строгий профессор. - Извини, у меня для тебя ничего нет, - сказала Лили, пошарив в карманах. Птичка моргнула, расправила крылышки и взмыла в воздух, а Лили, наблюдая за тем, как та приближается к серым облакам и постепенно превращается в маленькую точку, подумала: а вдруг упокоенные души покидают мир точно также? Легкие и эфирные, они, быть может, окидывают все вокруг прощальным взглядом, возносятся к небесам и растворяются. Или перерождаются. Обессиленную Агнесс Дэвон держали под руки две женщины, не давая ей двинуться с места. Ее красивое лицо было изуродовано гримасой боли, а слезы катились из глаз не переставая. Двое мужчин погрузили гроб в яму и засыпали землей. Лили смахнула непрошеные слезы и поспешила прочь.