Восстать из пепла

- Вставай, Лили. Ты можешь опоздать. Хотелось бы. - Давай, Лили, быстрее! Скоро завтрак начнется! Я с огромной неохотой открываю глаза и вижу грозно нависшую над моим лицом Уитни. Я ничего не говорю ей, но мой взгляд, полный ненависти, красноречивее всяких слов. Нет, нужно успокоиться, ведь не Уитни виновата в том, что мне сегодня предстоит схватка не на жизнь, а на смерть. Я сама виновата. Я совершенно не задумываюсь над тем, что делаю: вся утренняя подготовка ко дню, вроде умывания и переодевания, выходит автоматически. Мысли мои заняты неизбежностью первого испытания, возможной мучительной смертью и гнетущим ожиданием моего публичного позора. Да, я прочесывала библиотеку последние две недели, занимаясь поисками заклятий, которые могли бы мне понадобиться, но их, я подсчитала, всего одиннадцать! И то половину я освоила недостаточно хорошо, поэтому не могу надеяться на то, что они в нужный момент мне помогут. Первое испытание состоится в десять ноль ноль у территории Запретного леса, чуть дальше поля для квиддича. Я до той поры могу заниматься всем, чем вздумается, так как всех Чемпионов освободили от занятий. Остальных учеников отпустят после первого урока, и все они дружной толпой отправятся на пост болельщиков. В гостиной Гриффиндора почти пусто – лишь пара третьекурсниц, склонившихся над пергаментом, нервно перешептываются. - Я тебе говорила, что нужно все делать заранее! Биннс отберет у нас очков десять, а я их только вчера заработала! Библиотека откроется только в десять… - причитала первая. - Отстань! – огрызнулась вторая. - Я сама знаю, что мне делать! А ты, если уж не помогаешь, можешь идти и не мешаться под ногами. - Вам помочь? – спрашиваю я. Они оборачиваются и смотрят на меня, как на восьмое чудо света. - Что тут у вас? – я присаживаюсь на колени у столика, чтобы разглядеть задание на пергаменте. – Всего-то? Вам еще повезло, для нас бы эти вопросы были просто праздником, если сравнивать с тем, что Биннс обычно задает. Пиши. – Девочка тут же взяла в руки перо, обмакнула его в чернильницу и приготовилась писать. – Первое: магический народ, больше всех досаждавший волшебникам – гоблины. Написала?.. Второе: Указ о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних был принят в тысяча восемьсот семьдесят пятом году. Первый волшебник, сбежавший из Азкабана… …Подарил мне медальон, в который, несомненно, им был вложен определенный смысл… Я кашлянула, притворяясь, что не замечаю на себе выжидающих взглядов девочек. - Пиши: Сириус Блэк. Вот и все. - Спасибо! – дописав, девочка начала поспешно сворачивать пергамент в свиток. - А ты уверена, что правильно на все ответила? – подозрительно прищурив глаза, спросила другая. - Конечно, нет. Шучу. А почему ты не дала списать своей подруге, раз уж дело могло обернуться вычитанием баллов? - У меня были другие вопросы, - с важностью маленькой выскочки отозвалась она. – Между прочим, я ответила на них за несколько минут. - Что ж, могу поздравить тебя с тем, что ты так быстро находишь ответы в книгах. Она покраснела, а ее подруга хихикнула. Большой зал встретил меня бурными аплодисментами. Так восторженно не хлопали даже на решающих матчах, когда факультет выигрывал золотой кубок по квиддичу! Это, конечно, очень мило со стороны однокашников, но неужели они и вправду думают, что я заслужила торжественные рукоплескания? Нет, мне и вправду очень приятно осознавать, что они хотят подбодрить меня, только вот надежда, которую они на меня возлагают, скорее всего, я оправдать не смогу. Гриффиндорцы никак не хотели успокаиваться, и хлопали до тех пор, пока я не уселась за стол между Люком и Дариной. - Ну что, Лил, готова побеждать? – подмигнул мне Люк. – Надеюсь, что да, я поставил на тебя, Ала и Хьюго по пять галеонов. - Мне бы твой оптимизм. Кстати, как ты мог на нас поставить? На первом испытании нет победителей, лишь те, кто набрал большее количество баллов. - Серьезно? – Люк тут же вскочил с места и побежал к Когтевранскому столу, крича: - Ну, МакМиллан, ты у меня сейчас полетаешь! Альбус сидел напротив меня: сонный взгляд буравит нетронутую тарелку с овсянкой, дрожащие руки сжимают волшебную палочку, словно спасательный круг. Бедный Ал. Ему незачем себя изводить: он с легкостью справится, я уверена. Вот кому действительно стоит волноваться, так это мне и Хьюго. Вон он, за столом когтевранцев. Смеется шуткам своих новых друзей, улыбается, изредка бросает взгляд на сидящую неподалеку Белль и тут же краснеет. Мы с ним почти две недели не разговариваем, и его это, кажется, полностью устраивает. Ну конечно, выслушивать похвалу этих треклятых выскочек гораздо лучше, чем мои лекции об их безнравственности! - Нам пора, - Дарина поднимается из-за стола вместе с Уитни. – Удачи тебе. Не волнуйся. Ты справишься, ты же умная. - И способная, - подхватила Уитни. – Хотя и ленивая. Ты что-нибудь придумаешь. Они обе ободряюще улыбнулись мне, помахали и ушли. Глядя им вслед, я думаю о том, что, возможно, это было последнее, что я услышала от них. Я попробовала яичницу с беконом, и к горлу тут же подкатила тошнота. Похоже, сегодня придется обойтись без нормального завтрака. - Ты пойдешь в гостиную? – вдруг обратился ко мне Скорпиус. - Придется. Альбус? Ал кивнул, не глядя на меня. Малфой потряс его за плечо, и брат, похоже, думая, как это он мог здесь очутиться, недоуменно огляделся по сторонам. - Поднимайся, идем в гостиную, - сказал Малфой Альбусу. Тот послушно поднялся, по-прежнему глядя перед собой – лунатик, сто процентов. Я взяла пару булочек, чтобы хоть как-то подкрепить свой немощный организм. - У меня нет первого урока, - сказал Скорпиус, пока мы шли в гостиную Гриффиндора. Ал-лунатик чуть не врезался в стену, и я взяла его за руку и повела за собой, чтобы отсеять всяческие угрозы его здоровью из-за столкновения с чем-либо. - Повезло. В гостиной никого не было. В камине весело потрескивал огонь, резко контрастируя с нашим безрадостным настроением: Ал глубоко погружен в свои мысли и ничего вокруг не замечает, а у Малфоя такой тревожный вид, точно он тоже участвует в Турнире. Со мной все понятно: пугающая близость возможной гибели веселит, разве что, людей с суицидальными наклонностями, но что творится с Альбусом и Скорпиусом? Я понимаю, что Скорп волнуется за Ала - они ведь лучшие друзья, но разве с ним может случиться что-то серьезное? Нет, он слишком умен, чтобы допустить это. Когда я села в кресло напротив окна, где уже лежала стопка моих книг по заклинаниям, Скорпиус едва заметно нахмурился. Я пожала плечами: уж простите, на разговоры я не сильно настроена. Весь следующий час я листала книги со всевозможными заклинаниями, которые могли бы понадобиться на испытании, и пыталась запомнить. А что мне еще делать? От любого из них может зависеть, выживу я или нет. Без двадцати десять я поднялась с кресла и направилась к ним. - Я знаю, что потом может оказаться слишком поздно, - очень тихо говорил Скорпиус. – Но ничего не могу с этим поделать. - Все в твоих руках, - так же тихо отозвался Альбус. – Не следует все время плыть по течению, нужно действовать, и действовать быстро, чтобы не упустить момент. Ты и так слишком долго ждал… - Я не нуждаюсь в твоих поучительных речах! – на щеках Малфоя появились розовые пятна, то ли от стыда, то ли от гнева, а шепот стал похож на шипение. – Не тебе давать мне советы насчет того, стоит признаваться в своих чувствах или нет! Сам почти год выжидаешь, не смея подойти к ней и просто заговорить… - Это совершенно другое! – уши Альбуса запылали. - У меня еще куча времени впереди, а тебе следовало взяться за ум хотя бы три недели назад… Возможно, сегодня твой последний шанс… - брат побледнел и тряхнул головой. – Хорошо лишь то, что ты наконец-то признал очевидное. А ведь все эти годы ты так усердно пытался вбить себе в голову, что не любишь ее! - Ал! Они обернулись так резко, словно услышали пожарную сирену. Мне показалось, что его имя вырвалось против воли, но, с другой стороны, я не хотела подслушивать чужой разговор: нужно ведь было хоть как-то обозначить свое присутствие! - Ты все слышала? – голос Скорпиуса был тихим, едва слышимым, но весьма различимым на фоне абсолютной тишины. - Нет, к вашей радости! А вам нужно лучше выбирать места для того, чтобы потрепаться! Я ушла прочь, не дожидаясь их реакции. Надо же быть полными идиотами, чтобы болтать о таких вещах везде, где попадется! «Взяться за ум три недели назад…». «… три недели назад…». «… три недели…». Три недели назад мое имя выпало из Кубка. Три недели назад лишь немногим было понятно, что я обрекла себя на возможную гибель. Три недели назад я заключила с Кубком контракт, согласно которому я должна пройти три невероятно опасных испытания, и контракт этот могло нарушить лишь одно обстоятельство – смерть. «Возможно, сегодня твой последний шанс…». «…сегодня твой последний шанс…». «…твой последний шанс…». Возможно, сегодняшний день для меня – последний. Да нет же! Быть того не может! Это просто невероятное безумие, столь же возможное, как ядерная зима, это просто смешно, в конце концов! Огромное количество разнообразных мыслей сбилось в одну кучу, терзая мой разум изнутри, в этот момент лишь одно я понимала очень четко: я думаю, что Скорпиус Малфой влюблен в меня. Меня передернуло. Мерлин, как глупо и нелепо это звучит! Он не может меня любить, я же Лили, просто сестра его лучшего друга, на которую он почти не обращал внимания и с которой практически не общался! Ни о какой любви и речи быть не может, это ведь просто… невозможно. Но ведь, если вспомнить… Я, когда была влюблена в Мэттьюсса, совсем не подавала виду и ничем не выдавала свою влюбленность: ни слова ему не говорила, даже не смеялась над его выходками, когда весь курс валялся на полу от смеха. А еще тщательно следила за собой, причесывала волосы по несколько раз в день – мало ли, он повстречается на моем пути, нельзя же выглядеть неряхой. А Малфой? Если честно, я не особенно уделяю внимания тому, ухоженно или нет выглядят окружающие, но я никогда не замечала, чтобы он, допустим, был не причесан, или носил небрежную и запачканную одежду, или что-то в этом роде… Я даже ущипнула себя, чтобы хоть как-то привести в чувство. Пальцы нервно теребили теплый колючий свитер, поверх которого не было верхней одежды. Ну конечно! Я же забыла надеть плащ! Я быстрым шагом направилась обратно в гостиную. Мысли проносились в моей голове со скоростью света, иногда даже казалось, что они ударяются друг о друга или намеренно дерутся. Так, например, мысль «Малфой в меня влюблен» ударялась о мысль «чепуха, он говорил не о тебе», и это очень бесило, потому что вторая мысль мне нравилась куда больше, но в правдивости первой было больше доказательств. Я проскочила мимо Альбуса, по-прежнему сидевшего у камина, и позволила себе на мгновение удивиться тому, что с ним нет Малфоя. Но ведь есть вероятность, что разговор шел не обо мне! Может, речь шла о какой-то девушке, которая… не знаю, три недели назад сообщила Скорпиусу, что скоро уедет, и как раз сегодня она уезжает, ну и… А ведь действительно! Стоило мне с радостью принять эту идею, в голову закралась еще одна мысль, между прочим, весьма интересная: а как мог Малфой, по сути, влюбиться? Даже несмотря на то, что он огромное количество времени проводит рядом с книгами и Альбусом, который, в принципе, является носителем информации, а потому своего рода книгой, и на то, что он тратит все свое время на учебу, думаю, влюбиться он мог. Не знаю, каким образом, может, пока шел из гостиной до библиотеки, или наоборот, вдруг заметил девушку и, как там было написано в одном стихотворении? Мы встретились случайно, на углу. Я быстро шел — и вдруг как свет зарницы Вечернюю прорезал полумглу Сквозь черные лучистые ресницы. Я надела плащ и вытащила из шкатулки медальон, подаренный мне Сириусом. Со вчерашнего дня, как только я различила на медальоне изображение феникса, мне кажется, что в этой маленькой вещице хранится ярко пылающая и неугасимая надежда: надежда на то, что я сумею выжить. Я не знаю, с этой ли целью Блэк подарил его мне, но хотелось думать, что да. Хотя то, что он мог понять мои чувства, было весьма сомнительно. Но ведь от него можно ждать чего угодно, верно? Я не стала прятать медальон от чужих глаз и не заправила его под плащ. И наплевать, как смешно это может выглядеть со стороны, как хочу, так и ношу. В гостиной уже никого не было, в школьных коридорах, как выяснилось, тоже. Не хочу прощаться с Хогвартсом, ставшим для меня родным домом, с которым у меня было связано столько прекрасных воспоминаний… Я просто обязана сделать все возможное, чтобы вновь вернуться сюда. Место проведения первого испытания, занимающее, наверное, несколько десятков тысяч футов земли, было огорожено высоким железным забором, на котором благополучно разросся неприхотливый ядовитый плющ. Даже отсюда слышен многоголосый ор публики, очевидно, уже собравшейся и ждущей захватывающего зрелища. У ворот, которые я с трудом нашла (ну конечно, с такой-то протяженностью забора), меня встречает мистер Уалдорф. - О, мисс Поттер, наконец-то! Я уж думал, что вы не придете, - его улыбка напомнила мне хищный звериный оскал. - Выбора не было. - Ступайте вон туда, вас уже все заждались, - он указал мне на большую ярко-желтую палатку, которая едва не соприкасалась с забором. В палатке собрались все Чемпионы, директора и организатор Турнира Августус Бердженс. Хьюго молниеносно отвернулся, стоило мне только войти. Альбус, увидев меня, перестал ходить взад-вперед и побледнел еще больше, словно смотреть на меня было просто невыносимо. Базилио Венгарди нервно косился на свои ботинки, как будто боялся их до ужаса. Белль кивком указала мне на него и весело ухмыльнулась. - Наконец-то! – прекрасный голосок директрисы Шармбатона прорезался сквозь всеобщее молчание. – Вы опоздали, между прочим. Мой взгляд упал на часы близстоящего мистера Фейрфакса. - Сейчас без пяти минут десять, - холодно отозвалась я. - Не нужно тратить время на разговоры! – резко сказала МакГонагалл, едва Де Люмьер открыла рот. – Я думаю, нам следует поторопиться, иначе они не успеют распределиться по местам к тому моменту, как комментатор начнет свою работу. Не стоит отклоняться от графика. - Да, вы правы, разумеется, - Бердженс взял из-под скамейки большой мешок, в котором, как я заметила, что-то шевелилось. – Чемпионы, сюда. Сейчас каждый из вас должен вытянуть уменьшенную копию существа, который встанет у вас на пути к финишу, и номер, под которым вы будете выходить. Мы встали подле него, образовав круг. Интересно, я одна явственно чувствую, что осталось совсем немного времени до того момента, когда нам придется пересечь линию, отделяющую нас от настоящей опасности? Бердженс протянул мешок Менгельскому и тот вытянул из него… растопырника. Маленькую серую крысу с бордовым выростом на спине, на шейке этой крысы висела бирка с номером «8». Менгельский брезгливо сморщился, но растопырник тут же растворился в воздухе, словно его и не было. Так Николину Вачовски достался штырехвост, Эндрю МакМинстеру – саламандра, Базилио Венгарди – тролль, Джерарду де Кельяж – соплохвост, Гаю Бекендорфу – трехглавая змея ренеспур, Фелицию Линаж-Греную – пятиног. Белль Феррер вытянула агрессивно настроенного дромарога, который чуть было не цапнул ее своим миниатюрным рогом. Настала моя очередь. Рука потянулась в мешок, и я почувствовала, как нечто маленькое и чешуйчатое взбирается на мою кисть, и в следующее мгновение вытянула миниатюрного серого дракона, на шее которого красовалась бирка с номером «9». Кто-то с силой сжал мое плечо, и я, обернувшись, встретилась глазами с Альбусом. Он потянулся к мешку дрожащей рукой и вытянул оттуда… - Нунду, - тихо произнесла МакГонагалл. Хищная кошка, чей окрас, как у леопарда – рыже-желтый в черных пятнах, тоже с длинным хвостом и мощным гибким телом. Но леопард – просто милый пушистый котенок в сравнении с нунду! Человек может упасть в обморок, стоит ему только вздохнуть, не говоря уже о том, что нунду так и норовит кого-нибудь сожрать! Павел Ярцев вытащил из мешка крошечного паука, а Хьюго достался бородавочник тибо, способный становиться невидимым. Директора и Августус Бердженс покинули палату – им предстояло заняться судейством. - Всем доброе утро! – тут же прогремел голос Грея Уалдорфа, ответом ему был громкий приветственный рев толпы. – Настал момент, которого вы все так долго ждали! Приготовьтесь рукоплескать, болеть за своих Чемпионов, ваша поддержка важна для них, как никогда, ведь испытание, через которое им придется пройти на пути к победе, можно напрямую назвать безумно опасным! Хотя вы, в отличие от них, и так прекрасно видите, сколько опасности таит в себе созданная нами полоса препятствий. Напомню, что каждого Чемпиона будут оценивать по десятибалльной шкале. Вы готовы? В таком случае, на поле боя выходит Чемпион под номером «1»! Павел Ярцев направился к выходу, подмигнув нам напоследок. Через несколько секунд послышались вежливые аплодисменты: ученики Хогвартса, которых было больше прочих болельщиков, ждали своих Чемпионов, а поддерживать соперников не собирались. Выход из палаты сторожил серьезный на вид мужчина. Зачем? Видимо, организаторы не хотели, чтобы Чемпионы смогли даже мельком подглядеть за полем битвы и узнать, с чем им предстоит столкнуться. - Ах, будьте аккуратнее, молодой человек! – в театральном ужасе кричал Уалдорф. – О, нет, вот это вам точно не стоило делать… Минут через семь публика, к моему удивлению, разразилась аплодисментами. - Браво! Взглянем на оценки судей… Тридцать шесть баллов, отлично, мистер Ярцев! Поприветствуем Чемпиона под номером «2»! К выходу поплелся Базилио Венгарди. Я села рядом с Алом, не в силах больше терпеть выжидание, сводившее меня с ума. - Что ты будешь делать? – тихо спросила я. - А ты? – я услышала в его голосе раздражающую иронию, которая была совершенно не к месту. - Речь идет не обо мне! – огрызнулась я. – Как ты справишься с нунду? Они ведь ужасно опасные, к тому же… - Драконы тоже ужасно опасные. - Драконы, подумаешь, да плевать на драконов! Что ты будешь делать? - Придумаю что-нибудь. Я внимательно слушала комментарии Уалдорфа, пытаясь найти в них хоть какую-то подсказку. Несколько безрадостных деталей я вскоре узнала. Первая: сразиться предстоит не с одним опасным существом, а с несколькими. Второе: помимо тех же опасных существ, есть еще что-то, несущее в себе явную угрозу. Чемпионы, ни на кого не глядя, выходили по одному, примерно через час в палатке нас осталось шестеро. Я пожелала удачи Белль, чья самоуверенность пропала без вести вместе с улыбкой полчаса назад, на что она лишь нервно дернула головой. - Осторожнее нужно быть, мадмуазель! – воскликнул через некоторое время Уалдорф. – Это ведь вам не озеро, в котором без проблем можно искупаться! Ну-ка, ну-ка… отлично, отлично, осталось совсем чуть-чуть! Через некоторое время толпа взревела. - Браво, аплодирую стоя! Посмотрим, как оценили вас судьи… Тридцать пять баллов, замечательно! Участник под номером «8», мы ждем вас! Шкафоподобный Менгельский, мрачно ухмыльнувшись, сжал в руке палочку и вышел. Я – следующая. Потом Гай Бекендорф, Альбус и затем Хьюго. Мне стало очень жарко, так что пришлось расстегнуть плащ. Горло изнутри что-то сдавливало, издеваясь над моим растущим с каждой минутой напряжением, пытаясь вывести из себя. Комментарии Уалдорфа, жужжание проклятой мухи и шмыганье носом Хьюго слилось в один сплошной звук, единым потоком бьющий по моим нервам. Побыстрее бы… Пожалуйста, пусть этот кошмар закончится и наконец-таки выйду отсюда. И вдруг звуки разделились, словно разошлись по своим местам. Я отчетливо слышала, что голос Уалдорфа доносится с поля, со стороны выхода из палатки, шмыганье Хьюго – слева от меня, а муха жужжит где-то рядом с Бекендорфом. - Мистер Менгельский получает тридцать восемь баллов, аплодисменты ему: пока что это самый высокий результат! Поприветствуем Чемпиона под номером «9»! - Удачи, - сказала я Альбусу, и повернулась к Хьюго: - Сделай все, что сможешь. Они не ответили. Мужчина у выхода отодвинулся, пропуская меня. Я оказалась в коротком каменистом коридоре, в конце которого мерцал, словно путеводный луч, утренний свет, и я пошла прямиком на него. То, что ждало меня за коридором, привело меня в полнейшее оцепенение. В нескольких метрах от меня земля резко обрывалась, и за ней следовала кошмарная, глубокая пропасть, над которой растянулся висячий мост из деревянных дощечек и тросов. Для того, чтобы увидеть днище пропасти, я сделала два осторожных шага вперед и в тот же момент едва не покатилась в эту самую пропасть: дружный рев зрителей заставил ту шаткую кромку земли, на которой я стояла, задрожать, грозя немедленно развалиться. Я отошла назад и вцепилась в каменистую стенку коридора. Публика расположилась на большом расстоянии от пропасти и от меня, образуя полукруг. Зрителей было, по меньшей мере, около тысячи. Так же, как и на поле для квиддича, трибуны для зрителей располагались высоко в воздухе, чтобы они могли наблюдать за основными действиями участников. Кое-где виднелись ярко-выделяющиеся на общем фоне красно-золотые гриффиндорские знамена, или когтевранские сине-бронзовые. Зрители затихли, земля вместе с ними. Я вновь двинулась вперед: медленно, осторожно, готовая в любой момент сдать назад и что есть мочи вцепиться в стену. Лава. Огненно-красная, хищная, испускающая пары и беспрестанно булькающая река лавы – вот, что ожидало меня на дне бездны. Схватившись за веревочный трос – издевательскую имитацию парапета, я шагнула на мост, отчего тот мгновенно зашатался, но, к моему облегчению, ненадолго. Жар, исходящий от лавы, преодолевал даже огромное расстояние, разделяющее меня с ней, и мне хватило нескольких секунд для того, чтобы вспотеть. После каждого порыва ветра, заставлявшего мост качаться, как лодку на волнах, я ускоряла шаг: вдруг еще развалится, пока я не дошла до противоположной стороны? Где-то в моей голове таится страх, но я отгоняю его. Мне некогда задумываться о чем-то, помимо испытания, и уж тем более поддаваться боязни. Нет уж, не сегодня. Внезапно мост начинает трястись сильнее обычного, как будто какой-то псих вздумал на нем попрыгать. Псих был не один, их было несколько. Маленькие злобные карлики, все землисто-коричневого цвета, прыгали мне навстречу и злобно хихикали. - Инкарцеро! – сразу трех карликов опутали толстые цепи и насильно прижали их друг к другу. – Остолбеней! Всех троих отбросило в пропасть, и я еще несколько секунд слышала их вопли. - Паршивая гадина, будь ты проклята-а-а-а! – завывали они, видимо, до тех пор, пока не встретились с гостеприимной лавой. - Браво, мисс Поттер! – раздался под дружные аплодисменты голос Уалдорфа. – Но я бы на вашем месте не терял бдительность, ведь… Последний гном понесся на меня с огромной скоростью, вытаскивая из-за пазухи устрашающий топор, который был размером с него самого. - Остолбеней! – рявкнула я, когда взбешенный карлик был в трех футах от меня. Он отлетел назад и с силой ударился о дно моста. На лице карлика тут же появилась гаденькая ухмылка, совсем как у Долгопупса. Он рубанул топором по мосту, и тот угрожающе затрясся. Рубанул еще раз, теперь уже по правому веревочному тросу, в мгновение ока разрубив его. Вот маленькая тварь! Какой-никакой, а это был парапет! - Конъюктивитус! – вспышка ослепила карлика как раз в тот момент, когда его топор разрубил последнюю доску, соединяющую две части моста, и мою надежду на то, что я выберусь с моста живой. Я схватилась за веревочный трос мгновенно, и в следующее мгновение мост начал разваливаться и деревянные части моста потянулись в пропасть. Тупой карлик упал в пропасть вслед за своими приятелями, и поделом ему: этот гаденыш сполна заслужил того, чтобы закончить свою жизнь в смертоносной лаве. Сама я качалась на тросе туда-сюда, словно на тарзанке: он крепился за огромный железный крюк чуть выше коридора, который привел меня на поле. - Какой напряженный момент, дорогие друзья! – комментировал Уалдорф. – Наша Чемпионка на грани жизни и смерти! Интересно, что же она будет делать? Зрители в ответ загалдели и заулюлюкали. Крюк долго не продержится. Даже сейчас я чувствую, что веревка медленно опускается вниз, ближе к лавовой реке, от которой теперь меня отделяет несколько десятков метров. Лава… Вот уж действительно нелепая смерть. Разве есть что-нибудь, что может противостоять лаве? Черт побери, нет! Вот если бы это был огонь, я бы могла попытаться залить его водой: огонь и вода всегда противостояли друг другу. Но лава… Лава… лава – это тоже в каком-то смысле огонь, или преобразование огня, значит, ей можно противопоставить некое преобразование воды, но какое?! Какое, черт побери?! Мысли сбились в кучу: это всегда случалось в те моменты, когда мои нервы на пределе. Ну же, быстрее… Веревка потянулась еще ниже, намного ниже, и вот я уже метрах в десяти от лавы. По всему телу скатывались капли пота, дышать стало практически невозможно. Я поджала ноги под себя. Ну же, черт тебя побери, думай! Веревка опустилась еще ниже, и в голове начало мутиться. Изображение стало размытым, вопли зрителей стали напоминать страшный звериный рык. Огонь-вода, огонь-вода, огонь-вода, огонь-вода… Лава… Лед! - Вербум Даратус! – крикнула я, направив палочку на лаву. Из палочки вырвался мощный ледяной поток и с силой ворвался лавовую реку. В следующее мгновение лава из огненно-красной превратилась в пламенно-оранжевую, постепенно тускнея и, в конце концов, приобрела серо-ледяной цвет замерзшей воды. Скованная холодом и немного невменяемая после резкой смены температуры, я спрыгнула вниз. Трибуны взорвались от криков и аплодисментов. Невероятно! Река была такой огромной, как мне удалось заморозить такое количество лавы? Ведь даже трансфигурация воды из огня весьма сложна, и… Мой взгляд случайно упало на огромную тень, очевидно, зависшую надо мной. Тело задрожало. Если постараться, можно представить, что… Представлять ничего не пришлось. В один момент меня сшибло с ног нечто огромное и колючее, так что я приземлилась за несколько десятков метров оттуда, где стояла раньше. Падение отдало болью, и, поскольку приземлилась я на живот, меня ударило под дых, так что дышать стало невозможно. С трудом разлепив глаза, я вижу огромного серого дракона, приземлившегося недалеко от меня. Украинский железобрюх! Он атаковал меня своим хвостом, это точно. Какой же он большой, в несколько сотен раз больше меня! Нужно немедленно действовать, нужно… Стоп. А что делать-то? Как бороться с драконом? Какая же я дура! Целый час провела в палатке, зная, что мне предстоит сражаться с драконом, и даже не подумала, каким образом его сразить! - А вот и самая захватывающая часть! – раздался голос Уалдорфа, и дракон громоподобно зарычал. – Что же вы будете делать, мисс Поттер? Ходят слухи, что драконы так просто не отпускают людей, которые им приглянулись. Ага, на обед я ему приглянулась. Победить я его точно не смогу. Но что же тогда? Он ведь так просто не отцепится, прав Уалдорф: если уж дракон заприметил жертву, он сделает все, что она оказалась у него в желудке. Ужасный взгляд огромных красных глаз упал на меня. Небось думает, с каким бы соусом меня проглотить. Ноздри дракона втянули воздух и испустили пар, а в следующее мгновение он разинул пасть и выдохнул огонь. - Аква Эрукто! – вскрикнула я. Струя воды понеслась не на огонь, и даже не на дракона, а на меня, потому что я знала: драконий огонь ничто не остановит. Вода защитила меня от пламени и всех вытекающих последствий, таких как ожоги, единственным, но весьма значимым минусом было то, что я стояла совершенно мокрая. Зрители расхохотались, а дракон непонимающе захлопал глазами. Не знаю, что на меня нашло, но я быстро оббежала его огромную тушу и, спрятав страх куда подальше, залезла на его хвост, хватаясь руками за основания острых шипов и обхватывая хвост ногами, но так аккуратно, чтобы не зацепиться за шипы. Дракону это не понравилось. Он, как пес, принялся гоняться за своим хвостом и даже вертеть им туда-сюда, чтобы стрясти меня. Я едва удерживаюсь, и даже пытаюсь заползти вверх, на его туловище, но упорству дракона можно только позавидовать: он трясет хвостом, словно бешеный. Однако всему есть предел. Железобрюх недовольно фыркает и поднимается в воздух. Массивные кожистые крылья едва не задевают меня, и я, собрав волю в кулак, все же иду, или, скорее, ползу к своей цели. К тому моменту, когда я оказываюсь на туловище дракона, на моем теле, по меньшей мере, шесть или семь кровоточащих ран, но я стараюсь не обращать внимания на боль. - Надо же, как интересно! – комментирует Уалдорф под рев толпы. – Может, пора предложить Министерству использовать драконов как транспорт? В любом случае, то, что сейчас совершила мисс Поттер, просто невероятно! Вскоре я оказываюсь у драконьей шеи, несмотря на сбивающие меня назад мощные порывы ветра. Мы вылетели из пропасти и находимся на уровне трибун, откуда доносятся восторженные вопли, вскоре, за каменным валом, до куда раньше вел мост, я вижу опустошенную землю, а после нее громадные буквы в воздухе образовывают слово «Финиш». Дракон, словно прочитав мои мысли, опускается туда. Я спрыгиваю с него и, пошатываясь, бегу к финишу, надеясь, что железобрюх позабыл обо мне. Меня охватывает облегчение, и в то же время тревога за Альбуса и Хьюго. Я справилась, но что теперь будет с ними? - И это было прекрасно, даже неожиданно! – вместе со зрителями восторгается Уалдорф. – Теперь посмотрим, как оценили вас судьи. Для судей было сооружено отдельное ложе, находившееся чуть ниже, чем трибуны для зрителей – примерно на уровне пораженного злобным карликом моста. МакГонагалл волшебной палочкой нарисовала в воздухе восьмерку, Кингсли Бруствер – девятку, Бердженс – восьмерку, а Фейрфакс наградил меня целой десяткой. Де Люмьер сотворила в воздухе четверку. - Отсто-о-о-ой! – дружно заорали зрители. – Судью на мыло! Но мне было наплевать на Де Люмьер. Я хотела, чтобы все это побыстрее закончилось, хотела увидеть Альбуса и Хьюго живыми и здоровыми, и оценка какой-то пустозвонки-директрисы меня не волновала. - Тридцать девять баллов, просто отлично! Самый высокий результат у самого юного Чемпиона! - Наконец-то пришла, - откуда ни возьмись, появилась мадам Помфри, взяла меня под руку и повела к железной двери за финишем. – То бладжер ей по голове настучит, то вон дракон нападет… Проблем с вами не оберешься, ничего себе, молодежь пошла… За дверью оказалось некое подобие школьного больничного крыла. На расставленных по двум рядам кроватях лежали Чемпионы, раненые на первом испытании. Николин Вачовски и Эндрю МакМинстер были практически полностью перебинтованы, так что лишь глаза были видны через небольшие прорези. У Базилио Венгарди была сломана рука, а Фелиций Линаж-Гренуй зарос шерстью, как от темного проклятия. - Ну ладно, хоть выжила, - увидев меня, сказала Белль Феррер. На ее руках красовались багровые порезы, но даже это не мешало ей довольно улыбаться. Мадам Помфри искала что-то в своем столе, и я пользовалась возможностью. - Я тоже рада тебя видеть. Как ты справилась с дромарогом? - А, ерунда, - она неопределенно махнула рукой. – Он пытался растерзать меня своим рогом, я ему ка-а-к дам Конъюктивитусом. Дромарог – фигня, по сравнению с мостом. Я едва успела добежать до горы, прежде чем он обвалился. - А я вот не успела. - Как не успела? – удивился Павел Ярцев, у которого были перебинтованы шея и живот. – Ты же жива. - Вот так. Один гаденыш-карлик обрушил мост, и я превратила лаву в лед, чтобы не сгореть там заживо. - Лаву в лед? – он выпучил глаза. – Ты что, серьезно? Там же лавы на сотню вулканов хватит, невозможно просто так взять и такое количество трансфигурировать! Я пожала плечами. Помфри поставила возле моей койки перегородку и велела раздеться. Пока она замазывала мои раны вонючей темно-зеленой смесью, я, да и все Чемпионы, слушали комментарии Уалдорфа к выступлению Бекендорфа. Спустя несколько минут объявили его баллы – сорок, на один больше, чем у меня. Эх, недолго я лидировала. Мадам Помфри привела Бекендорфа, у которого кровоточила правая рука, и усадила в постель, не прекращая ворчать что-то о глупых подростках. Одевшись, я уселась рядом с Белль: одной было не по себе, да и в ее компании я чувствую себя комфортнее. Мне хочется заразиться ее спокойствием, которое проглядывается в каждой черточке ее лица, но, увы, не выходит. Когда вызвали Альбуса, мое сердце отбивало, наверное, сто пятьдесят ударов в минуту. Я ловила каждый звук, доносящийся с поля, каждый комментарий Уалдорфа, пытаясь успокоить себя. - Будьте осторожнее, мистер Поттер! Нет, ну нет же… Взгляните, что он делает! Что он творит, наглец! Это просто гениально, клянусь вам, гениально! Десять минут мучений, рев зрителей и восхищенный голос комментатора: - О да! Это самое яркое выступление за сегодня, нет никаких сомнений! А теперь посмотрим, что же думаю на этот счет судьи… Я облегченно вздохнула, а Белль хлопнула меня по плечу. - Слышала, что он сказал? «Самое яркое выступление». Не о чем было волноваться. Да ты сама не заметишь, как начнешь обижаться на то, что он набрал больше баллов, чем ты. - Сорок три балла, леди и джентльмены! – во весь упор заорал Уалдорф, ответом ему были восторженные зрительские вопли. В следующее мгновение дверь отворилась и вошла мадам Помфри, следом за ней – Альбус. Я вскочила и бросилась ему на шею, чуть не сшибив женщину. Он обнял меня в ответ, но настолько слабо, что я едва это почувствовала. - Обниматься позже будете, не видишь, что он серьезно ранен? – возмутилась мадам Помфри, хватая брата за руку. Его одежда была порвана, а из глубоких царапин на руках беспрерывно сочилась густая кровь. А я думала, он выберется целым и невредимым! Мадам Помфри уложила его в постель и поставила перегородку. Вскоре объявили о выходе Хьюго, и мне показалось, словно я вновь повисла на веревке над лавовой рекой, настолько жарко мне стало. Альбус разбирается в заклятиях куда лучше, чем Хьюго, и вон, сколько у него ран! - Неожиданный маневр, верно? – комментировал Уалдорф. – Ах, мистер Уизли, ход, конечно, весьма оригинальный, но вряд ли он сработает… Я же говорил… О, новая неожиданность, совсем некстати… Ну-ну, давайте же, и… да! Вы успели! И вот вырисовывается еще одна неприятная неожиданность… но вы и с ней справились, браво! Финиш! Как вас оценили судьи? Из меня вырвался еще один облегченный вздох. Все кончено! - Тридцать пять баллов, поздравляем вас! Это был последний Чемпион, первое испытание подошло к концу. Подведем итоги. Из двенадцати Чемпионов к следующему туру будут готовиться лишь десять, так как двое…хм… получили серьезные травмы, несовместимые с Турниром. Это было великолепное зрелище! Встретимся с вами через три месяца, двадцать третьего февраля! Мадам Помфри ушла за Хьюго, и я быстро юркнула к Алу. - Как ты? - Наверное, ничего, - он приподнялся и внимательно осмотрел меня с головы до ног. – Расскажешь, как ты справилась? - Не раньше, чем ты мне, - я потрепала его по голове. - Лежи. Тебе нужно отдыхать. Мадам Помфри вела за руку Хьюго. Он был перемазан в грязи, истекал кровью, но все же был жив и довольно улыбался. Мадам Помфри усадила его в постель напротив Альбуса и тут же начала втирать какую-то красную мазь. Велев ему сидеть смирно, она вернулась к Алу. Хьюго, заметив Белль, тут же покраснел и отвернулся: видимо, не желал, чтобы она видела его таким. - А ты как, гроза кабанов? – я села рядом с ним. Он рассказал мне, как пытался сразить тибо боевыми заклятиями, но, в конце концов, до него дошло, что лучше одарить его Конъюктивитусом. Кабан заметался и, в конце концов, грохнулся в пропасть. - А мост – это просто легкотня! – свысока сказал он, поглядывая на Белль. – Нужно было просто получше закрепить его, чтобы он не дрожал, остальное – ерунда. Мадам Помфри заставила нас всех выпить какую-то настойку и приказала завтра прийти к ней в больничное крыло для повторного осмотра. Альбус чувствовал себя гораздо лучше, и, стоило нам отправиться в путь, тут же рассказал, как одолел нунду. - Я призвал метлу, чтобы перелететь через мост. После горы, уже на земле, на меня набросился нунду: я даже не представлял, что они умеют так высоко прыгать! Метла сломалась, к сожалению, и мне пришлось применить кое-какие чары, чтобы усыпить нунду и пройти к финишу. Зрители, видимо, уже вернулись в школу, и ничто не мешало мне рассказать о том, как я справилась с испытанием. - Но как ты смогла превратить лаву в лед? Ее ведь было немереное количество! – вслух восторгался Альбус. – Это же просто невероятно! - Вот с драконом тебе повезло, - немного раздосадовано сказал Хьюго. – Жаль, я не мог взабраться на своего кабана и так просто добраться до финиша. - Конечно, не просто, - осек его Ал. – Ни одному дракону не может понравиться, что его используют как транспорт. У Черного озера мы замечаем пять очень знакомых фигур. Дядя Рон и тетя Гермиона тут же накинулись на Хьюго, едва не задушив в объятиях. Папа крепко обнял нас с Альбусом по очереди: кажется, он и не надеялся увидеть нас живыми. - Это было так круто! – заорал Джеймс, бросаясь к нам навстречу. – Я ничего лучше в жизни не видел! - И я! – вторил ему Фред. – Блин, это даже круче, чем квиддич! В миллион раз! Давайте каждый месяц будем такое устраивать? - Нет уж, спасибо, - сказал Хьюго. - Я не знаю, что можно сказать вам после всего, что мы увидели, - сказал отец, на что дядя и тетя Уизли согласно закивали. – Наверное, сегодня вы услышите это еще множество раз, но я все равно скажу: это было невероятно. Я, если честно, и подумать не мог, что вы настолько хорошо подготовлены к опасностям, которые вас ожидали. Вы проявили недюжинную смелость и смекалку. Я рад, что вы сумели все преодолеть и… выжить. - Да брось, пап, это всего лишь состязание, - сказал Джеймс. – Ничего серьезного случиться не могло. - Ты просто не понимаешь, что… - Да хватит вам! – сказал Хьюго. – Мы ведь справились, и это главное. - Мне пора! – Фред помахал нам. – В Норе собрались все Уизли, ждут не дождутся, пока я не расскажу им все в подробностях. Как оказалось, папа, дядя Рон и тетя Гермиона и вовсе оторвались от работы, чтобы побыть на первом испытании. Джеймс, которому в отсутствие Сириуса не с кем было болтаться дома, решил пойти с Фредом. Попрощавшись с нами, они все вместе побрели в Хогсмид. - Теперь можно расслабиться, - сказала я. – Первый круг ада пройден, осталось еще два.