Восстать из пепла

Звонок на урок нагрянул внезапно. Лили не успела опомниться, как очутилась в камине директорского кабинета, лишь ощутила, как отхлынуло от ног жгучее покалывание зеленого пламени. Профессор Бринден смерил ее коротким взглядом, сухо поздоровался и вернулся к своим делам. Спустившись по винтовой лестнице, Лили в нерешительности остановилась. Одна мысль о школьном коридоре, набитом студентами, будила вязкую слабость. Все тело, казалось, до сих пор помнило, что творило вечерами недавнего декабря. Руки по-прежнему норовили, как прежде, сжать палочку до побелевших пальцев, а ноги – ступать неслышной рысью, чтобы, не дай Мерлин, никто не услышал. Она закрыла глаза, вздохнула и дернула ручку. Школа встретила ее вполне ожидаемой тишиной. Неудивительно: младшекурсники, по неопытности, опаздывать боялись до сих пор, а старшекурсники сидели в Большом зале или спали на уроках. Стук в дверь. Глухой голос, звучащий, как приговор: - Войдите. Она выдохнула и потянула дверь на себя. Класс был заполнен до невозможности. Уитни, сидевшая рядом с Клариссой, улыбалась ей, за ними выпучили глаза Колин и Брэд, еще дальше – одинокая Мэйси, а позади нее – смотревшая во все глаза Дарина. Кэрри Бишоп, Артур Медвин, Майкл Бейли, Хидра Вейнчер и все остальные не сводили с нее взгляда. Лили повернулась к профессору Рингоку: - Простите за опоздание. - Ничего страшного, - кивнул тот. – Рад, что вы почтили нас своим присутствием. Проходите. - О, Лили! – завопил с задних парт Дик. – Наконец-то ты пришла! Хьюго пихнул его локтем. - Уверен, все здесь присутствующие рады возвращению мисс Поттер, но это не повод, мистер Соммерсби, разжигать очередную незапланированную сиесту. Нам вполне хватило ваших пятничных носорогов, которые едва не снесли половину школы и профессора астрономии вместе с ней. - Просто поприветствовал, - пробурчал Дик. – Что здесь такого? Лили выдавила улыбку. Мэйси призывно убрала с соседнего стула сумку, и Лили, недолго думая, прошествовала к ней. Рингок начал урок. Она чувствовала на себе взгляды. Множество взглядов. Пытаясь хранить в себе остатки спокойствия и держать на лице маску бесстрастного приличия, она переписывала параграф из учебника, порой бросая мимолетные взгляды на макушку Уитни или слушая, как шуршит пергаментом Дарина. По классу гуляли шепотки. Когда профессор раздал каждому по маленькой мыши, Лили с радостью занялась делом. - Как у вас тут? – тихо спросила она у Мэйси. - Все хорошо. – Подруга Хьюго с третьей попытки обратила мышь в аккуратную фарфоровую чашечку, и профессор немедля вручил Пуффендую десять баллов. – Как ты себя чувствуешь? - Вроде ничего. Тяга к членовредительству пропала. Мэйси доверительно склонилась к ней: - Хьюго сказал, - прошептала она тихо, не давая подслушать любопытным ушам, коих вокруг было достаточно, - что ты едва не умерла. Лили выдавила усмешку: - Мне удалось избежать этого. К концу занятия ей все же удалось трансфигурировать мышь в чашу: правда, вместо ручки скручивался в баранку длинный шершавый хвост, а в нескольких местах блестела черная шерстка. Полная трансфигурация, к огорчению Рингока, не вышла почти у всех. Зато у Хьюго, неожиданно выполнившего задание на «Превосходно», появился повод подтрунить над Диком: у того мышь превратилась в щетку для обуви. Со звонком полились вопросы. Лили не успела встать, как вокруг нее собралась кучка однокашников, которая с чрезвычайным энтузиазмом принялась выкачивать у нее подробности истории, гулявшей по школе с ее ухода. Среди любопытных были Колин, Брэд, Мэг Доусон и Кэндис Корнер. На помощь пришел Хьюго: - Чего вы пристали? – осек он. – Она расскажет, если захочет. Толпа с недовольством рассосалась. - Они объявили тебя своим королем? – поинтересовалась Лили. Кузен пожал плечами. Уитни, спокойно улыбаясь, обняла ее. - Я так испугалась! Наконец-то ты пришла! Все говорили, что с тобой случилось страшное, о чем тут только не сплетничали! Только потом Хьюго ответил в письме… Лили недоуменно оглянулась на кузена. Уитни – и написала Хьюго? Разве такое возможно? Обычно ее отношение к противоположному полу ограничивалось пренебрежением. - Зачем? Я же ответила тебе. Моя палочка заморозила меня. – Уитни недоуменно приподняла брови. – Я отправляла письма в начале года… Ты что, не получила их? - Нет, - ошеломленно отозвалась та. - Хьюго, - кузен отвлекся от перепалки с Диком, - ты же помнишь, я писала ей из поместья Малфоев в начале года? Тот задумался. - Да, помню. Ты брала мою сову. А что такое? - Уитни сказала, что не получила ни одного. Их было три! Значит, кто-то перехватывал сов?.. Кому это… Неужели Орки? Вот чертовы… На ум пришло множество нелестных слов, каким невероятно емко можно было охарактеризовать вероломных приспешников Лестрейндж. То есть, теперь уже без Лестрейндж… В последнее время в «Пророке» перестали появляться статьи об убийствах, но все считали это затишьем перед страшной бурей. - Может, Малфои? – предположил Хьюго. - Зачем им? Хотя… может, и Малфои. Они расстались с Уитни и Мэйси у кабинета нумерологии, где мелькнула мышиная головка Кэрри Бишоп, и направились филонить в гостиной. Все в школе оставалось неизменным. Даже от мысли о вскрытых письмах с лица не сходила улыбка: все шло хорошо. Возможно, мысль была чересчур оптимистична, возможно, впереди ждало нечто неприятное, но одно присутствие Хьюго и Дика отгоняло плохое. Больше никто не пытался вывести ее на разговор. Студенты окидывали ее бесстыдными взглядами, сплетничали, шептались, но подходить не смели. - Знаете, что, - улыбнулась она, по-свойски обняв их обоих, - мне кажется, я впервые в жизни могу честно сказать, что соскучилась. Ребята переглянулись. - Ну… - протянул Дик в небывалом смятении. – Прикольно. - Прикольно? – хмыкнула она. – Это все? Ну и ладно! Не надейтесь, что когда-нибудь снова услышите это от меня! Может, только в том случае, если побьете Смита или купите сверхновую метлу… - Кстати, о метлах! – оживился Хьюго. – Хорошо, что напомнила. Я должен разместить в гостиной объявление о поиске загонщика. Этот нытик Гибсон, видите ли, каждый матч переживает тяжелую моральную травму! Ему, понимаете, не нравится, когда половина игроков мечтает его убить, а половина зрителей их подбадривают! - Ну, знаешь, чувство, что тебя кто-то хочет убить, не самое приятное в жизни. - Ты же как-то играла! – По воодушевлению на его лице стало понятно, что ему в голову пришла замечательная, по его мнению, идея. – Кстати!.. - Нет, - отрезала Лили. – Даже не думай об этом. - Но, Ли… - Я не вернусь в квиддич. - Ну пожалуйста! Это последний матч! До мая ты успеешь подготовиться! - Нет! На лице кузена расцвела коварная улыбка: - Тогда я… - Что? Покрасишь меня в рыжий? - А Сириусу нравятся рыжие? Лили задохнулась от негодования. Хьюго шкодливо ухмыльнулся, в глазах плясали маленькие пронырливые чертики. Смех Дика привел ее в себя. - Почему он так на меня смотрит? – в голову закралось подозрение. - Как – так? Лили прищурилась. Хьюго немедленно обратил внимание на ничем не занятые руки, которые, видимо, ему не составило труда представить сомкнувшимися на его горле, и тогда бросился наутек. - Ты что-нибудь понял? – требовательно спросила она у Дика. - Нет, - хихикнул тот. – Совсем ничего. Кроме того, что вы с Сириусом… того… - Очень красноречиво. - Не волнуйся! Я – могила! Честно! Пусть меня запытают до смерти, но я буду хранить это до конца своих дней! - Ладно, - проворчала она. – Ну, Хьюго… Рыжее трепло… Я так понимаю, Мэйси тоже в курсе? - Не знаю, - неопределенно замахал руками Соммерсби, словно отгоняя невидимую муху. – Я не особо интересуюсь их… буэ… свиданиями. Родители воспитывали меня приличным человеком. А они там, знаешь, чем занимаются? Он нахмурил брови и выпятил губы уточкой, изображая, видимо, поцелуй. В гостиной было практически безлюдно. Два семикурсника листали учебники по травологии (Лили мысленно пожелала им удачи: Люмьер наверняка осталась такой же противной). Хьюго спрятался за креслом, куда Лили, сворачивая к женским спальням, бросила двусмысленный взгляд. Последним уроком значилась защита, и это значило, что выглядеть нужно гораздо лучше обыкновенного. Чемодан с вещами ждал ее еще с вечера. Лили забыла о своих планах, стоило ей понять, что в комнате она не одна. На своей постели сидела Лана Пьермонт. Светло-каштановые волосы падали на лицо, не сохранившее ни единого шрама, пальцы с шелестом переворачивали страницы книги. На скрип двери она подняла голову. - О, - только и произнесла она. Выразительные темные глаза вперились в Лили взглядом, но затем она вернулась к книге. – Уже выздоровела? - Я? Да. По идее, я должна у тебя это спрашивать. - У меня все хорошо, - спокойно ответила Лана. – На прошлой неделе отпустили в Хогвартс. Выписали три зелья на месяц и запретили переутомляться. Мне сказали, с тобой случилось что-то плохое? - Вроде того. Две недели пролежала замороженным полуфабрикатом. Ну, знаешь, палочка решила победить мою одержимость и заколдовала. Однокурсница подняла на нее взгляд, и, помедлив, кивнула: - Ясно. Я знаю, ты не хотела причинять мне вред. «Очень даже хотела. Тогда». - Мне жаль, что все так получилось. Из-за меня ты провела почти три месяца в больнице. Прости, что едва не убила тебя. Разве можно было по-настоящему ненавидеть ее? Да, порой она раздражала своей чрезмерной активностью, неугомонностью, и, пошлости, сходившие с ее губ, вызывали отвращение. Но убивать – за что?.. Из-за Дарины? Та сама предпочла ее. - Я не обижаюсь и не злюсь, - сказала она. – Ты не виновата в этом. - Не виновата, - горько повторила Лили. – Все вокруг говорят одно и то же. Я не смогла себя контролировать. Не смогла остановиться в нужный момент. - Перестань, ладно? Не переживай об этом, Лили. Еще увидимся – опаздываю на нумерологию. Она подхватила сумку с учебником и выпорхнула из комнаты. За несколько месяцев, проведенных дома, вдали от привычной школьной жизни, она почти отвыкла любоваться собою в зеркале. Вопреки тщетным убеждениям разума, что все кончено, она не могла заставить себя смотреть на отражение больше нескольких минут, достаточных для приведения себя в порядок. В попытке избежать зеркал, она избегала ту часть себя, о которой ежедневно напоминали имена студентов: Бишоп, Бейли, Вейнчер, Булстроуд, Медвин, Пьермонт… И Смита, несмотря ни на что. Лили подошла к зеркалу и произнесла: - Я не монстр. Я не чудовище. Я здорова. Зеркальная Лили, кажется, разделяла ее мнение. Настороженно и решительно они протянули друг к другу ладони. Одна была в реальности, другая – далеко, в мире, отрезанном от привычной жизни, окованном цепями и обнесенном незримой стеной. Той, другой Лили, больше не было. Она ушла, разбилась вдребезги вместе с осколками зеркала, ушла, рассыпавшись на куски, ушла, оставив за собой след сотворенного зла. Ведь ничто не уходит бесследно. Но чужеродное ненасытное зло она унесла с собой. Спустя час в спальню заявилась Уитни. - Опять завила волосы и надела украшения, - хмыкнула она двусмысленно. – Ничего не изменилось. - Я не для того собрала два чемодана, чтобы они красиво лежали под кроватью. Аллендор изобразила крайне задумчивое выражение: - Интересно, - произнесла она, - а зачем Лили вновь тратит свое время на то, чтобы быть похожей на кинозвезду? О! Кажется, я знаю! Что там у нас значилось последним уроком… - Как будто ты не знаешь! - Не понимаю, зачем красоваться перед ним. Это, в конце концов, неприлично. Она принялась копаться в сумке, насупив брови – от усердия или раздражения. - Что неприлично? - Ты пытаешься его охомутать. Лили оторопела. - Что я пытаюсь, прости? Охомутать? - Пытаешься! – воскликнула Уитни. – И пыталась с самого начала года! Стала так тщательно следить за одеждой, ухаживать за собой, штудировать ведьминские журнальчики от корки до корки… Неужели ты думала, что я ничего не замечала? Да, не спорю, у меня появились новые друзья и интересы, но слепой я от этого не стала. - И что с того – что я изменилась? – с вызовом спросила Лили. – Все люди меняются! Он помог мне обрести то, чего у меня никогда не было – сейчас я говорю, по крайней мере, о женственности. - Зачем это, Лили? Зачем? – Уитни все больше сердилась, сердилась на то, чего не понимала и не хотела принимать. – Ты едва не вышла за рамки приличного, и все из-за него! Вспомни, пожалуйста, наконец, что ты студентка, а он твой преподаватель! Более того, крестный твоего отца! Извини, конечно, но, по-моему, тебе должно быть стыдно, и ему тоже! Это… так нельзя! - Где бы мы были сейчас, не нарушай запретов? – Лили скрестила руки на груди. – И с какой стати мы должны стыдиться? Просто потому, что так не принято? Вот еще! Чувствам не приказать, а идти против них ради того, что принято обществом – глупо! - Вы не сможете быть вместе! Это невозможно! В Лили наравне с раздражением кипела злость. Она не хотела слушать Уитни, более того, она понимала, что та хочет ей сказать: она не хотела вреда, она слушала свой разум и обращалась его голосом. Лили и без подруги сотни раз ловила себя на сомнениях, запугивала неуверенностью и оттого злилась на себя еще больше. Но чего стоили все эти пустяки рядом с призраками прошедших дней? Рядом с блеском его глаз, улыбкой и горячими губами на ее щеке? - Мы сами решаем, что возможно, а что нет, - твердо ответила она. – Не какие-то дурацкие правила, придуманные мертвецами, давно лежащими на кладбище. Если мы захотим – будем вместе. Если ты не хочешь принять это, я ничем не могу помочь. Уитни блеснула глазами и схватила сумку. - Отлично! – сказала она. – Отлично! Только потом не говори, что я тебя не предупреждала! Она уведомила о своем уходе громким хлопаньем двери. Лили взглянула на часы – до зельеварения оставалось чуть меньше часа – и побрела в гостиную. Дик и Хьюго играли в Кусачую тарелку (она дергала за нос, когда ее не успевали поймать), и с красными носами уже напоминали цирковых клоунов. Хьюго последний раз парировал тарелку так, что она схватила Дика за мягкое место, и уселся рядом. - Ты свободна вечером? Хотим привести тебя в одно место. Сегодня в шесть у Выручай-комнаты. - Собрание новых игроков? – насторожилась Лили. - Нет. Приходи. Увидишь. Он многозначительно переглянулся с Диком, и Лили поняла, что от нее что-то скрывают. Но оба от комментариев воздержались. За оставшееся до полудня время Лили узнала все новости, которые можно выжать из завзятых игроков в квиддич – разумеется, все они касались исключительно квиддича. В конце февраля гриффиндорцы под командованием Хьюго выиграли у пуффендуйцев со счетом двести восемьдесят против шестидесяти (Мэйси и не думала обижаться), когтевранский вратарь Терри Братчетт сломал ногу на подставной ступени, а Дик случайно поджег всю гриффиндорскую форму. Слухи, сплетни и перемывание косточек были чужды этим двоим, и Лили подловила себя на мысли, что ей не хватает Дарины. Или просто женского общества… Большой зал встретил привычной болтовней и соблазнительными запахами, но даже вкуснейший пирог с патокой не мог сгладить отсутствие Сириуса. Десятки студентов поворачивали головы в ее сторону, а Артур Медвин пихнул Майкла Бейли, на что Лили выдавила усмешку. Слизнорт радовался ей, словно она была последним пакетиком засахаренных ананасов в мире. Лили не обращала внимания ни на недовольную мину Бишоп, сидящую позади, ни на подчеркнуто вежливую манеру Дарины разговаривать с ней. Пятнадцать баллов – награда за отлично приготовленную сыворотку роста – здорово приободрили ее. На полпути к кабинету защиты она бессовестным враньем избавилась от Дика и Хьюго: наплела, что они забыли в гостиной свою кусачку на радость младшекурсников, и с нарастающим в теле томлением прошествовала к кабинету, открыла дверь и столкнулась лицом к лицу с… - Как я соскучился по тебе! Соскучился – глава выдавали его. Сильные теплые руки обхватили ее и закружили в танце. Высокий, совсем взрослый, Сириус под звонкий смех проносил ее между рядами парт, и радость от его сумасбродства отзывалась в Лили приятным головокружением. Она никогда не видела в его глазах столько света. - А ты? – он опустил ее, аккуратно заправив выбившийся локон. – Скучала по мне? Я думал, ты решишь нарушить правило и черкнешь пару строк. - Думаешь, это так легко после твоего запугивания? Ты же не думаешь, что я записалась в помощники Орков? - Именно. И все же ты здесь, значит, тебе не совсем все равно. - Мне совсем не все равно. Двери кабинета отворились, пропуская студентов. Сириус улыбнулся и ничего не сказал. *** Хьюго трижды прошелся перед стеной, и сквозь толщу камня и гобелена прорезалась массивная двустворчатая дверь. Следом за Диком прошла внутрь Лили. При ней помещение представляло собой небольшую комнатку с камином и аскетичной кроватью. Сейчас же это было огромное помещение с высокими потолками, соразмерное, разве что, со стадионом для квиддича. Множество полок и шкафов, набитых книгами и рукописями, библиотечные столы и стулья. На подушках располагались, с любопытством глядя на нее, однокурсники – их было не меньше пятнадцати: среди них Дарина, Уитни, Лана (рука об руку с Иваном Темниковым), Колин, Брэд, Алекс Мэтьюсс и Майкл Бейли. - Вот и мы, - сказал Хьюго, и дверь за ним обратилась в стену. – Можем начинать. Ребята смотрели выжидающе. Лили почувствовала себя цирковой артисткой, от которой ждут выступления. - Ну, как тебе? – поинтересовался Дик с гордостью, словно сам приложил руку к созданию этого зала. - Ну-у… Круто. А что это? Кто-то засмеялся. - А на что похоже? - На клуб анонимных алкоголиков немного, - призналась Лили. Лана прыснула. Заговорили все разом: - Это наш бойцовский клуб! - Поприветствуй доблестную Армию Хогвартса! - Мы будем бороться с темными силами! - Я тут мимо проходил, если что. - Подождите! Давайте по порядку. Что у вас тут за клуб? Она присела на свободную подушку – между Мэйси и Кларен – и заметила, что дальше по залу разворачивается огромное свободное пространство. - Два месяца назад, - заговорил Хьюго под общее молчание, - мне пришла идея устроить нечто вроде кружка по защите от темных искусств. Помнишь, наши родители рассказывали о подобном? Они называли себя Отрядом Дамблдора. Я подумал: почему, если смогли они, мы не сможем? Вдруг Орки не остановятся на одном нападении и продолжат терроризировать школу? Мы должны уметь за себя постоять, разве не так? Дик и Мэйси поддержали меня, и вскоре нас было уже семеро – присоединились Уитни, Кэндис, Алекс и Иван. И так постепенно мы приводили тех, кого заинтересовала наша идея. - Здесь вы занимаетесь защитой? – Лили окинула взглядом огромный зал. – Не боитесь, что расскажете не тому? - Нет, мы контролируем набор. Заранее оговариваем, кого можно пригласить, а кого нельзя. Сначала намекаем человеку, интересуемся, не хочет ли он внеклассно заниматься защитой, затем берем подпись и приводим на занятие. - А если он передумает? - Такого еще не было. - Хорошо, тогда чем вы здесь занимаетесь? Как распределяете материал? Каким заклинаниям уделяете внимание? - Защитным и боевым, - взял слово Алекс, кинув ей свиток пергамента, - поскольку лучшая защита – это нападение. Там много всяких штук, которые могут пригодиться. - Как вы определяете, какие должны пригодиться, а какие – нет? - Мы изучаем газетные статьи от июня прошлого года, - ответила Мэйси. – Там часто пишут, какие заклинания используют Орки и как им противостоять. Замысел был хороший. Лили принялась изучать пергамент. Сначала шел список членов «Армии Хогвартса» с их подписями, а затем – коротенький свод правил. Хьюго Уизли Дик Соммерсби Мэйси Кэролл Уитни Аллендор Кэндис Корнер Алекс Мэтьюсс Иван Темников Кларисса Амберли Арчибальд Джонсон Мэг Доусон Кларен Клипсон Майкл Бейли Колин Криви Брэд Морган Дарина Томас Лана Пьермонт СВОД ПРАВИЛ, ОБЯЗАТЕЛЬНЫЙ К ПРОЧТЕНИЮ: Правило № 1: Не разглашать информацию о клубе без предварительной договоренности. Правило № 2: Не заводить разговоры о клубе в присутствии третьих лиц (т.е. тех, кто в клубе не состоит). Правило № 3: Не устраивать вечеринки в Выручай-комнате во время занятий. Тебе ясно, Дик?! Лили хмыкнула. Дальше шел список заклинаний, которые они должны были изучить. - Что скажешь? – поинтересовался Дик. - Почему так мало боевых? Тартаналегра, Дантисимус, Фурункулюс, Эверто Статум… Вы собрались играть с Орками в догонялки? - Мы думаем, что это поможет вывести их из строя и даст время на побег, - объяснил Хьюго. – Идея Дика. Может, кто-то не сумеет проявить себя бойцом, но сбежать успеет. Думаешь, не пойдет? Все затихли. - Нет, почему? В том случае, если вы рассчитываете на побег, они пригодятся. Для сражения – нет. - Почему? – Дик выглядел обескураженным. - Нельзя победить врага этими шутками, - принялась терпеливо объяснять Лили. – Пока ты будешь смеяться над тем, какой длины у него выросли зубы, он выведет тебя из строя взмахом палочки. Соммерсби, кажется, обиделся. - Ну… ладно, - замял молчание Хьюго. – Потом мы обговорим это. Лили почувствовала на себе его неуверенный взгляд и выжидающий – Дика. Зал погрузился в неловкую тишину. Казалось, даже часы тикали тише. - Мы подумали, - взяла слово Мэйси, - что, может быть, ты расскажешь нам о том, что приключилось с тобой. О проклятии. - Что рассказать? - Например, то… каково тебе было, когда ты была ему подвержена. Я знаю, это может показаться бестактным, но ты можешь доверять нам. Никто в этой комнате не осуждает тебя, поверь. Иначе их бы здесь не было. Ей начало казаться, что в комнате слишком много свечей. Слишком много света. А то, что висит на потолке – вовсе не люстра, а прожектор. И каждый взгляд – словно сотня свечей. - Хьюго сказал, что тебе было очень тяжело, - продолжала Мэйси. Ее глаза светились добротой, пониманием, проникновенностью. Она взяла ее руку, и в этот самый момент Лили впервые осознала, что эта девушка сделает ее кузена счастливым. – Ты не должна винить себя в том, что случилось. Лестрейндж… Она – ужасная. Она чудовище. Она пыталась заставить мою мать перейти на ее сторону, но мама отказалась, и тогда… Тонкая птичья шейка склонилась, на глазах проступили слезы. Хьюго обнял ее за плечи. Глядя на этих двоих, Лили подумала о Сириусе: обнимет ли он ее еще? И окажется ли рядом снова в минуту отчаяния, чтобы утешить? - Мне жаль твою маму, Мэйси, - сказала она тихо. – Лестрейндж поплатится за все, что сделала. Говорить о проклятии – зачем? Никого из здесь присутствующих она, к счастью, не ненавидит так сильно, как меня. Помимо нее, разве может кому-то в голову прийти мысль повергнуть человека таким пыткам? - Может. Слизеринец Мэг Доусон смотрел на нее из-под тяжелых век. - Знаешь Барбри Булстроуд? - Еще бы. - Она троюродная племянница Лестрейндж. - Ты серьезно?! - Да, - подала голос Кларен Клипсон. – Это правда. Мой отец работает в Министерстве магии, изучает родословные волшебников. Ему доступно то, что многим запрещено знать. Булстроуд – дочь двоюродной сестры Лестрейндж по линии отца. Она ее единственный потомок. Мы думаем, они общаются. - Действительно. Две психопатки нашли друг друга. - Булстроуд ни в коем случае не должна прознать о клубе, - сказал Хьюго. – Я не сомневаюсь в том, что она всецело на стороне своей тетки. После выздоровления стала абсолютно невменяемой. Издевается над первокурсниками и запугивает, чтобы они не проболтались профессорам, заманивает тех, кто ей не понравился, в темные углы подземелий… Мы ее останавливаем по возможности, но не можем находиться везде и сразу. - Почему ее не исключат?! – Лили содрогалась от ненависти, когда перед глазами плыло мерзкое лицо Барбри. И ее неявное сходство с Лестрейндж… Как она раньше не заметила? – Неужели так сложно найти доказательства? И что, пусть теперь дальше терроризирует младшие курсы? Кем эта дрянь себя возомнила?! - Блэк поставил ее на место, - заметил Алекс. – Теперь она и чихнуть боится. - Пока Булстроуд учится, в Хогвартсе небезопасно. Представьте, если ей придет в голову взять пример с тетки и точно так же проклясть кого-то? Вдруг скоро проклятие окажется на ком-то из нас? Ты поможешь, Лили, если расскажешь, как справилась с ним. - В том-то и дело, что я не справилась! – воскликнула Лили с клокочущим сердцем. – Я не смогла себя контролировать, ясно? Сколько человек я прокляла за неделю? Семь? Именно! С каждым днем я ненавидела весь мир все больше и больше, хотя меня тошнило от зла, которое скопилось в душе. Что вы хотите от меня услышать? С этим не справиться с помощью учебников, а я, уж тем более, не в силах кому-то помочь. - Почему? – проговорила Мэйси. – Ты же остановилась. - Да, - отозвалась Лили вяло. – Но было поздно. Меня на тот момент уже объявили в розыск. Я начала видеть галлюцинации, и только после них осознала, во что превратилась. - Мне кажется, что Лестрейндж… хотела, чтобы ты переступила через себя. – Следующее она произнесла тихо, словно слово являлось запретным табу: - Убила. Ей бы доставило удовольствие то, что ты сломалась. Лили не сомневалась, что Лестрейндж до сих пор многое за это отдаст. - Я, конечно, понимаю, - вмешался хмурый, вечно недовольный Майкл Бейли, - тебя распирало от ненависти, злобы и прочее, но меня ты зачем прокляла? Что я тебе сделал? По комнате разнеслись смешки. Бейли походил на обиженного барсучка. - Ты просто оказался не в том месте не в то время. Прости, Майкл. Тот насупился еще больше, а Алекс загоготал: - Неудачник! Все засмеялись, и Лили вдруг стало совершенно не по-мартовски тепло, словно Выручай-комнату грело свое собственное солнце. Под его теплыми лучами страх, копившийся месяцами, растаял, словно невкусное мороженое. - Так что? – перекрыл всеобщий гомон Хью. – Ты с нами? Вступаешь в Армию Хогвартса? - Конечно. Где подписаться? В честь ее вступления в клуб Дик выпустил разноцветный салют. Девушки набросились на него с упреками: - Дурак, ты чуть не подпалил мне волосы! - Мерлин, Соммерсби, ты в своем уме? - Фу, кыш от меня, кыш! – Дик отбивался, как только мог, уносясь со скоростью раненой мантикоры от агрессивно настроенных однокурсниц. – Стая истеричек! Уже и повеселиться нельзя! Почти единогласно решили перенести тренировку на следующий раз и устроить вечеринку. Лили не стала отказываться: Сириус вел дуэли у третьекурсников. Пуффендуйки украшали зал гербами четырех факультетов, неожиданно спевшиеся Дик и Алекс притащили из кухни две корзины лакомств. Мэг Доусон принес зачарованную шкатулку – из нее лилась музыка, которую слушали во всех концах света, и Кларен Клипсон принялась умиротворенно танцевать. Во главе стола почетно поблескивала бутылка огненного виски, на которой каждый из присутствующих нет-нет да задерживал взгляд. Пару часов спустя для приведения порядка явились сноровистые домовые эльфы. Дик смешил Кларен, порозовевшую после трех стаканов сливочного пива. Мэг, бывший немного не в себе (выпитое виски давало о себе знать), спорил с Майклом насчет того, какой цвет приобретают ростки мандрагоры, если их неправильно поливать. Алекс умиротворенно сопел на диванчике под хихиканье девушек. Над всем этим безобразием Хьюго, Лили и Мэйси вели непринужденную беседу. Мэйси обещала собрать для нее конспекты и помочь с практикой заклинаний. Они с Хьюго удивительно гармонировали друг с другом: тактичность Мэйси сглажливала острые углы грубоватости Хьюго, его разговорчивость – ее молчаливость, и неуверенность одного всегда терялась в уверенности другого. Они, казалось, были половинками одного целого. Намного раньше того момента, как Лили переступила директорский камин, она хотела оказаться рядом с Сириусом. Наедине. Надолго. За закрытыми дверями, которые никто не сможет неожиданно распахнуть, чтобы затем застыть на пороге в изумлении. Гарри Поттер отправлял дочь на учебу, но, будь ему известно все, что она скрывала, он бы поразмыслил над правильностью своего решения. Неуверенность глумилась над Лили. - Это хорошая идея, - сказала она Хьюго напоследок. – Многим нужно научиться защищаться. Тот аж зарделся от смущения. Весна уже давала о себе знать. В этом году она наступила удивительно рано. Деревья стряхнули с себя последние снежные покрывала, готовясь к одеянию из зеленой листвы. Громко напевали птицы Запретного леса, а льды Черного озера так и норовили растаять. Даже замок пропитался запахом весны. Лили вошла в кабинет защиты, и Сириус поднял на нее взгляд. - Ты пришла. - Разве могло быть иначе? Каждый день вдали от него стоил секунды, проведенной рядом. Они потратили слишком много времени. Лили оказалась так близко, что ей казалось, она слышит неровное биение его сердца и чувствует тепло его тела. - Уитни сказала, что это неправильно, - произнесла она. Глаза Сириуса неотрывно следили, впитывали каждый жест. Никто никогда на нее так не смотрел. – Она сказала, что происходящее между нами – неправильно. Я пришла сказать… - Сказать что?.. - Что мне плевать на это. Ни одно правило не заставит меня забыть о тебе. Сириус коснулся ее волос и прикрыл глаза, тихо прошептав что-то. Кожей, изнуренной неведомым томлением, столь же тонким, как аромат весеннего цветка, Лили ощущала его пытку, его слабость и его нежность. Блэк хранил молчание, но каждая клеточка тела дрожала под музыку его дыхания. - Ты знаешь, Лили, - зашептал он, склонившись над ее лицом, - я не стану удерживать, если ты не захочешь. Не стану преследовать, искать встречи и умолять передумать. Я отпущу тебя, если ты попросишь. - Я не… - Подожди. Теперь я скажу. – Он заключил ее маленькую ладонь в свою и прижал к своей груди. – Слышишь? Я люблю тебя. Благодаря тебе мое сердце бьется. Я жив только потому, что ты есть на этом свете, потому, что ты жива, и ты разбудила мое сердце! Никогда желание жить не было во мне настолько сильно, и я не могу себе представить, что значит жизнь, в которой тебя не будет. Верующий не касался молитвенника с тем трепетом, с которым Лили коснулась его лица. - Не нужно представлять, Сириус. Я люблю тебя. Она не успела опомниться, как оказалась на ближайшей парте. Взгляд Сириуса довел ее до судорожного вздоха, она чувствовала нетерпение и, почему-то – боязнь перед неизвестным. Его руки обжигали плечи и талию, дыхание горячило, его пламя сжигало струны ее самообладания. Сириус наклонился ближе, жадно вдохнув запах волос Лили, и неистово зашептал: - Скажи это еще раз, Лили, скажи, что ты любишь меня. - Я… - горячие губы коснулись тонкой девичьей шеи, и дыхание затаилось. - Ты?.. – Нелегко оказалось быть настолько близко, когда дыханием он согревал ее кожу, а случайным прикосновением сводил с ума. - Я люблю тебя! - Ты не представляешь, как долго я ждал этого. Сириус мягко опустил ее на пол. Одно лишь нежное прикосновение его губ к ее – и все тело Лили покорно рассыпается в сильных руках. Он целовал ее неистово и сладко, страстно и жадно, словно измучился жаждой, как путник, давно не видевший воды. Одна ладонь сжимала талию, другая же блуждала по спине, лаская сладко пахнущие волосы… Лили обвила руками его шею, больше всего на свете желая, чтобы он не останавливался, и задыхалась от желания и изнеможения, которые он дарил ей. - Будь я проклят, Лили, - сказал он ей в глаза, - я люблю тебя. - Пусть мы оба будем прокляты. - И пусть все идут к черту? - Пусть! Он вновь затянул ее в поцелуй.