Восстать из пепла

Скрип перьев, неясное бормотание, постукивание и звяканье медных котлов. Слизнорт, умиротворенно попивающий чай с лимонным мармеладом, обсыпанным сахаром, размышляющий, судя по безмятежной улыбке, о чем-то столь же сладком. - Профессор, могу я выйти? Лили кажется, что на нее оборачиваются все присутствующие, и она старательно сжимает в руке записку. «На том же месте в тот же час». - Конечно-конечно, дорогая Лили, - рассеяно отвечал Слизнорт. – Северус, ваше зелье уже готово? - Что, простите? Слизнорт обратил на нее взгляд, и в помутившихся, окаймленных паутиной глубоких морщинок глазах, прояснилось. - Мерлин, мисс Поттер! – воскликнул он. – Простите мне мою старческую рассеянность! Что случается, когда погружаешься в воспоминания о былом… Эх! - Ничего страшного, - улыбнулась Лили. Она поднялась и спокойно направилась к двери, не обращая внимания на Кэрри Бишоп, злобно зашептавшую что-то подруге. За закрытыми дверями она позволяет радостному смерчу предвкушения охватить ее: бегом рванулась к лестничному пролету, вскачь поднялась на седьмой этаж. Слух не улавливал чужих ненужных звуков, и Лили, не оглядываясь, проскользнула в один из темных уголков старого коридора. Кто-то из Пожирателей смерти наложил страшные чары на эту часть замка тридцать лет назад, во время битвы в Хогвартсе: она не впускала солнечный свет и не давала житья ни единому живому существу, включая даже шушеров, любящих плодиться во тьме среди пыли. - Что так долго? - Прости. Нужно было доварить зелье. Сириус притянул ее к себе и поцеловал – тонко, нежно, словно прикасался к святыне. Лили не успела заметить охватившей ее привычной дурманной сладости, она поддалась ей, потому что хотела, потому что делала так всегда. Его взгляд, его губы, его запах – она жаждала всего, что пьянило ее голову, последнюю неделю она словно жила ради нескольких мгновений этих встреч. - Никто не мог доварить его за тебя? – Прямой взгляд, пока его пальцы перебирали длинные темные волосы, казался чересчур жестким. Но на нее он не умел долго сердиться, пускай драгоценные минуты уединения превращались в секунды, цены которым не было. – Твои подруги? - Не могу же я каждый раз просить Уитни доделать, - мягко произнесла Лили, кротко коснувшись его щеки. – А у Дарины особый талант превращать зелья в жженую резину. Ты опять не выспался? Блэк мягким поцелуем согрел ее ладони. - Не мог уснуть. - Или вызвали на очередной рейд. Почему тебя вообще постоянно вызывают? Почему посылают на задания для мракоборцев, когда ты уже год как ушел из Центра? - Ты уверена, что хочешь сейчас об этом говорить? Поцелуй, жаркий, нежный и долгий, похожий на сладостное сновидение, не только призвал ее к тишине, но и заставил забыть, что она хотела сказать. Дыхание сталось одним на двоих, подпитывалось жаром их поцелуя, разжигалось, сбивалось, и тело тонуло в неге забытья. Лили приходила сюда каждый день ради нескольких минут его объятий и ласк, в мир этого темного неприветливого коридора, не помнившего и не напоминавшего им о времени, которого всегда было мало, и о годах, занявших не их сторону. Сириус никогда не пенял на ее неопытность, напротив, ему кажется, даже нравились ее необычайная кротость и непорочность. Он уверял, что ему хорошо с ней, но Лили незаметно продолжала учиться у него поцелуям – благо, уроков было вполне достаточно. И, конечно, увлекали они куда лучше школьных. - Пять минут, - произнес он ей в губы. – Ступай. Иначе обыщутся. - До конца уроков двадцать минут, - возразила Лили, вновь потянувшись к нему. - Нет, Лили, - покачал головой Сириус, хотя глаза его до сих пор горели – вместе с губами. – Слизнорт в тебе души не чает, объявит в мировой розыск. - Мармелад Слизнорт любит больше, он не вспомнит обо мне, пока весь не съест. Она вновь потянулась к его губам, но Сириус рассмеялся. - Лили! - Сириус! Последний раз! Он не без удовольствия поддался ей, и спустя несколько секунд невозможного блаженства Лили, поцеловав его в щеку, лукаво улыбнулась и убежала. Слизнорт не заметил ее возвращения, и она с тоской подумала о нескольких несбывшихся минутах наслаждения. Дарина смотрела немного подозрительно, но Лили, сдерживая волнительную радость, лишь невинно правила воротник. Она знала, что волноваться не о чем: слежку Сириус почуял бы сразу, а помада, имеющая свойство размазываться по лицу во время определенного действа (проверилось на опыте), совсем недавно вышла из ее фавора. За пять минут до конца урока Слизнорт начал обход. - Мерлин! – прокудахтал он над котелком Лили. – Это форменное безобразие! Третий случай за неделю – пустая трата ингредиентов. Что же с тобой такое, дорогая? О, запах, мне кажется, в твоем котле кто-то простился с миром. Лили только ухмыльнулась: - Все возможно. Борясь с желанием схватиться за сердце, Слизнорт продолжил обход. - Смотри-ка, а Бишоп и рада, - презрительно сказала Дарина. Ее зелье Слизнорт назвал «невероятным по мощности своей палачом всего живого» - от него и вправду несло так, что хотелось выпрыгнуть в окно или задохнуться. А когтевранка, дождавшись от Слизнорта ожидаемого «Превосходно», бросала на Лили высокомерные взгляды. - Пусть радуется, - ухмыльнулась Лили. – Мозгов у нее от этого больше не станет, верно? Кэрри взяла за моду при виде Лили хвататься за сердце и падать в обморок, на что та лишь усмехалась. Поначалу театральную миниатюру Бишоп находили очень веселой, но вскоре даже Артур Медвин, державшийся от Лили подальше, реагировал на нее возведением глаз к потолку. В остальном, все шло лучше, чем ожидалось. Даже если кто-то решался напомнить Лили, как беспощадно она обращалась с бедными однокашниками, она предпочитала не зацикливать на этом внимание. Майкл вел себя как обычно, а Вейнчер стала тише воды и ниже травы – по крайней мере, в присутствии Лили, а глазки ее всегда бегали, ища путь к отступлению. Булстроуд бросала яростные взгляды при встрече, но высовываться боялась (очевидно, Сириус хорошенько промыл ей мозги), а Смит так и норовил вылезти из ниоткуда, словно мелкий кровожадный комар, и вычесть у Гриффиндора баллы, которые Сириус потом возвращал с лихвой. Зато первокурсники сочинили презабавнейшую песенку: Раз, два, Лили проклянет тебя, Три, четыре, вы заприте окна, двери, Пять, шесть, Лили хочет тебя съесть. Семь, восемь, спрятаться в гостиной просим! Девять, десять, ночью не бродите, дети! Лили лишь посмеялась, а Дик от хохота и вовсе чуть в обморок не упал. Хьюго заявился в Большой зал, всклокоченный пуще обычного, и, тяжело дыша, опустился между Диком и Колином. Стайка гриффиндорских шестикурсников – всех, без исключения – все чаще отдалялась от основной текучки за столом. У них появлялось все больше секретов, которые не полагалось слушать чужим ушам. - Есть! – объявил он торжественно. - Садись и ешь, чего орать-то? - Заткнись, Дик. Карта готова! – Его лицо сияло открытым удовольствием. – Мы с Мэгом ее доделали! Только неделю назад сделали наброски и уже сейчас завершили приготовление чарами Неприкосновенности! Ребята одобрительно заголосили. - И где она? – воскликнул Колин. - В Выручай-комнате. Сегодня на собрании представим вам ее. - Вот и отлично, - сказала Дарина с чувствами торжества и возмездия. – Выловим Булстроуд на деле, и уж тогда она не отделается! - Если попробует тронуть кого-то, то вылетит из школы! – подвел итог Хьюго.- Это Лили спасибо за идею. Карта Хогвартса с местоположением каждого человека – что может быть гениальнее? Это значит, мы сумеем пользоваться Выручай-комнатой аж всю ночь, зная, что никто из профессоров или Филч с его раритетной кошкой нас не задержат! - Можно таскать у эльфов пирожные! – крайне воодушевился Дик. Все с ухмылками и усмешками переглянулись. - Да, Дик, - иронично произнесла Лили, - именно для этого мы и создавали Карту. А за идею спасибо не мне, ты знаешь, Хьюго. Она предпочла не заметить, как навострила уши Дарина. Мальчишкам было по барабану – вряд ли что-то, кроме огромной летающей тарелки, приземлившейся на преподавательский стол, посеяло в них хоть какое-то подозрение. Но Томас мальчишкой не была, и при нынешних обстоятельствах это отнюдь не играло на руку: после перемирия она проявляла удивительную любознательность. Ее общение с Ланой сократилось до минимума, и обоих, кажется, это полностью устраивало, но, переключившись на Лили, она тем самым подвергла ее ежедневным расспросам, никак не относящимся к учебе и несущим личный характер. Очевидно, она чуяла: от нее скрывают что-то, и ей это крайне не нравилось. Дошло до того, что, прячась от излишней внимательности подруги, Лили, без объяснения уходившая по вечерам, начала пользоваться мантией-невидимкой, чтобы затем все утро кривиться на возмущения Дарины. Жизнь Томас давно вернулась в обычную колею: только теперь, помимо перемывания косточек, обсуждений статей из «Пророка» и занятия новым хобби – рисованием – в нее вошли окольные разговоры о Джеймсе. - Твой брат – бестактный! – заявила она однажды. Одной этой фразой подготовленная ею заранее гневная речь не могла завершиться – Дарина подогревала интерес. - Он прислал тебе новый громовещатель? - Дело не в громовещателях! - Он пытался тебя поцеловать? Томас задохнулась от возмущения. - Нет! - Тогда в чем проблема? Дарина бросила в нее подушку, но та вернулась бумерангом, едва не угодив в лоб. - А, ну да, я же тебе не рассказывала! В январе он принес мне извинения! – голос при этих словах пропитался таким ядом, словно он в знак примирения преподнес ей морского ежа. – За тот случай. Помнишь, когда я призналась ему в любви на глазах у всех, а он обсмеял меня? Он извинился! Извинился столько лет спустя! Она явно не восторгалась этим, а Лили рассказывала не для того, чтобы преподнести ей почетную грамоту за воспитание брата. - Неужели он решил, что какое-то дурацкое извинение сможет все исправить? – восклицала она. – Я так долго сносила этот позор, так долго ждала, пока он покинет школу навсегда и перестанет напоминать мне о том, какой наивной дурочкой я была! Я, конечно же, не приняла извинения, хотя он упирался, как гиппогриф, но в конце концов отстал. И что ты думаешь? Две недели назад в Хогсмиде он вел себя так, словно мы не знакомы. Словно я – пустое место, он же даже не посмотрел в мою сторону! - Я не поняла что-то, - сбилась с толку Лили, - почему ты так возмущаешься? Из-за извинений или из-за того, что он тебя игнорирует? - ОН МЕНЯ БЕСИТ! На этом разговор можно было считать закрытым. С этого момента Лили даже не старалась вникнуть в ее пылкие речи о брате, возникавшие ни с того, ни с сего, как первые весенние мошки. Кажется, ее план работал. Несмотря на эмоциональное перенапряжение, Дарина всегда находила время на расспросы. Это и напомнило Лили о ее крайней проницательности: чутье у Дарины безотказно срабатывало на нечто, не вяжущееся с обыденностью, и она часто замечала то, чего не видели другие. Свои вечерние походы, плавно перетекающие в ночные, Лили скрывала за выдумками о библиотеке, встречах с Мэйси, даже за сбором трав у Запретного леса, но Томас ей не верила и даже не скрывала этого. Очередное собрание Армии Хогвартса ознаменовалось приходом новеньких. Их было пятеро: белокурые сестры с Когтеврана - Эшли и Кэтрин Поммерти, мать которых чудом спасли из лап Орков, слизеринец-пятикурсник Элаез Бослин, запуганный Булстроуд, брат погибшей на Турнире Белль Феррер – пятнадцатилетний Николас, и, что удивительно, собственной персоной Артур Медвин. - Вам объяснили, чем мы здесь занимаемся, - произнес Хьюго громко под всеобщую уважительную тишину. Новенькие, в большинстве своем, неуверенно оглядывались. – И вас привлекла эта идея. Все присутствующие, все вокруг, кого вы видите, оказались здесь по разным причинам, но мы дружно преследуем одну цель: не позволить Оркам убить нас. Мы каждый день читаем «Пророк», боясь встретить имена своих родных, близких и друзей в списках погибших, но беда грозит не только за воротами школы. Орки могут заявиться в любой момент и атаковать нас. Да, сейчас они затихли, но некоторые уверены, что это затишье перед бурей. Их ничто не остановит, когда они захотят убить нас. - Почему ты считаешь, что они нападут на нас? – спросил Элоез Бослин. Это был худенький светловолосый парень в очках, смотревший на Хьюго без всякого вызова, с одной лишь любознательностью. – Почему вы считаете, что им нужны смерти школьников? Что мы им сделали? В моменты, когда Хьюго не мог или не хотел выступать перед всеми, он незаметным кивком просил об этом Лили. И сейчас был один из таких моментов. - А что им сделали все остальные, кого они убили и ранили? – ответила Лили. – Что им сделали пациенты и целители Святого Мунго, а маглы? Ровным счетом ничего. Орки презирают их за сам факт существования, они получают удовольствие от того, что причиняют боль тем, кого ненавидят. Кто-нибудь знает, что означает чистая кровь? - Это кровь без магловской примеси, - сказала Эшли Поммерти, глядя немного нервно. Она словно боялась чего-то. – Чистокровными раньше считались лишь те, у кого в семье одни волшебники. Но такое само по себе невозможно, ведь все волшебники произошли от маглов. А у тех, кого называют маглорожденными, так или иначе предки являлись волшебниками, поскольку магия передается с кровью. - Верно, - ответил Хьюго. – Но количество волшебников в семье не определяет волшебного потенциала. В моей семье – а у меня большая семья – половина двоюродных братьев и сестер почти не смыслят в магии. Знаете, что происходило тридцать лет назад? Волдеморт пытался захватить власть и поставить на колени всех, кто связан с маглами, маглорожденных волшебников судили за то, что в их жилах течет магия, и, если они сопротивлялись новому режиму, отправляли в Азкабан. Из-за Орков мы приближаемся к тому же. - Но разве те, - подал голос Николас Феррер, - в ком волшебства больше, не сильнее? - Нет, конечно, - вновь взяла слово Лили. – Это бред, придуманный чистокровными выскочками, считающими себя особями королевской крови. – При встречах они с Сириусом не только целовались – он рассказывал ей много всего, о чем она не подозревала. – Кровь не определяет, хороший человек или плохой, слабый или сильный. Далеко не все, кто хорошо владеет магией, могут похвастаться кровью без магловской примеси. Сколько можно насчитать в истории маглорожденных исследователей, целителей, революционеров, и всех – с исключительным талантом? Моя бабушка была маглорожденной, и ее имя встречается в сотнях книг по защите! - Моя мама – маглорожденная, - подхватил Хьюго. – И она тоже много всего совершила. Один из нас стоит в миллион раз больше, чем все Орки вместе взятые! И мы здесь для того, чтобы доказать это! Хьюго под грандиозные аплодисменты представил Армии Хогвартса Карту – чтобы разложить ее понадобилось не менее десяти футов. Она точь-в-точь повторяла школу и ее окрестности: переплетения коридоров, расположения кабинетов, гостиных, спален, туалетов. Россыпи точек с именами ужинали в Большом зале, по шестому этажу сновал Филч с возлюбленной Миссис Норрис, дальше, предположительно, уничтожая школьное имущество, носился чокнутый полтергейст Пивз. Ребята с интересом рассматривали Карту, хихикали, девушки польщенно улыбались, натыкаясь на свои имена. Мэг и Хьюго довольно взирали на них. - Смотрите! – воскликнула Дарина, тыкая пальцем. – Это Булстроуд! В одном из тупиковых ответвлений слизеринских подземелий точка с именем «Барбри Булстроуд» (Лили она показалась немного жирнее остальных) кружила коршуном рядом с Эрин Крам. - Они друг друга ненавидят, - сказала Кларен, - и вряд ли у них чаепитие. Эрин не стала бы задирать ее, и если они вдвоем… это плохо. Все зашумели. - Вперед! – воскликнул Дик воинственно. – Прижучим ее! Ребята, почти все разом, повскакивали с мест, проявляя удивительное для них единодушие: так привычно многим стало рыскать по школе в поисках истеричной слизеринки, пытаться настигнуть на месте преступления. Иногда Лили казалось, что Хьюго заставляет их ежедневно пить зелье Единения. - Погодите вы! – остановила она, переглянувшись с Мэйси. – Не идти же всем вместе! - Она права, - Алекс переглянулся с Диком, и тот кивнул. – Мы с Соммерсби разберемся. А вы начинайте уже лупить друг друга. Члены Армии выглядели так, словно сломали их давнюю мечту. - Ладно, - хмыкнул Мэг и флегматично опустился с Картой. – А я посмотрю, что у вас там происходит. - Я с вами, - решила Лили. От Булстроуд она ожидала чего угодно. Вместе они бросились в подземелья Слизерина, держа палочки наготове. Булстроуд держала ее в воздухе, в нескольких футах над землей и вниз головой. Каштановые волосы скрывали лицо, но не могли заглушить тонких возгласов Эрин, повисшей, словно безвольная кукла, на веревочках, которые дергала Барбри. Руки в неимоверном упорстве тянулись к полу побелевшими пальцами, пытаясь достать, но магия была непреклонна. Алекс выбил из ее рук палочку, а Лили наслала на пол заклинание мягкого падения. - Ай! – тело Эрин распласталось на полу, но, тем не менее, она казалась живой и здоровой. Барбри кинулась на Алекса с невозможной для ее туши скоростью и повалила. Дик и Лили бросились на помощь, пытаясь стащить ее, но слизеринка не поддавалась: в Мэтьюсса она одной рукой вцепилась мертвой хваткой, другой – пытаясь достать до его лица и разбить нос. Ей почти удалось это, когда Дик додумался оттолкнуть ее заклинанием, да так, что та несколько футов проехалась носом по полу. Эрин пришла в себя и с ненавистью взирала на нее. - Она напала на меня из-за угла! – голос обычно спокойной, вежливой однокурсницы дрожал от гнева и негодования. – Я не успела и рта раскрыть… Обездвижила меня заклинанием и начала говорить всякие гадости… - Больная, - ответила Лили. – Мучить людей – ее любимое хобби. Ты как, в порядке? Она тебя ничем не задела? - Нет… - ЛИЛИ! Они с Эрин едва успели пригнуться, спасаясь от красной молнии, летевшей прямиком в их головы. Лили швырнула в Барбри веревочное заклятие, успев слинять от следующего луча, и противница, связанная по рукам и ногам, повалилась на пол. - Проклятая Поттер! – взревела она, неповоротливо крутясь, норовя снести подземелье к чертям, словно дикий горный тролль. Она и впрямь походила на тролля. Злобой, выедавшей глаза, необъятной фигурой и воспитанием. Кажется, когда остальных детей учили нормам морали и поведения, она находила приятное в обществе дикарей. – Тварь! Гадина! Ничтожество! Маглокровная дрянь! Ты сдохнешь от моих рук, поняла, поганая чернядь?! - О, посмотрите, - язвительно отозвалась Лили, - эта безмозглая горилла знает больше, чем мы думали! Целых десять слов! Решила побить рекорд? - Что здесь происходит? В узком проходе возникли две фигуры: Сириус, бросающий попеременные взгляды то на Лили, то на Булстроуд, и Захария Смит. - Нападение на одиночку! – зловеще потер ручки Смит. – Средь бела дня! Ну, и сколько баллов Гриффиндор лишится в этот раз? - Заткнись, - велел Сириус. – Иначе мы все узнаем, скольких конечностей придется лишиться тебе. Что все это значит? - Булстроуд напала на нее! – дружным хором сообщили Дик, Алекс и Лили. - Мы случайно наткнулись на них… - Эта психопатка шныряет по школе в поисках жертв… - Это же вообще очуметь можно! Сириус остановил их дружные и непонятные объяснения, подняв руку вверх. Булстроуд ядовито шипела проклятия, глядя на него черными от ярости глазами, и Смит поглядывал на нее боязливо: очевидно, терялся в догадках, раздавит она его, в случае чего, или укусит. Оба варианта его не устраивали, учитывая, что он, судя по лицу, уже пожалел о своем появлении. - Объясняем по отдельности. Лили? - Мы тут случайно проходили мимо, - собственное вранье не заставило ее и шелохнуться, - и увидели, как эта держит Эрин в воздухе. Вверх ногами! - Они напали на меня втроем! – заверещала, словно раненая мантикора, Барбри. Никто, даже Смит, не пытался избавить ее от пут – все знали ее даже слишком хорошо. На Блэка она смотрела, как на чудодейственную икону. Лили сузила глаза. - Булстроуд все врет! Она чуть не раздавила Алекса! – возмутился Дик. - Закрой пасть! - Молчите, Соммерсби, - вклинился Смит, но уже давно никто не верил, что его слово имеет значение. - Что «заткнись»?! – взбеленился Дик, покраснев. – Чего «молчите»?! Вы же сами видите, какая она корова! Барбри зарычала, и Дик как бы невзначай спрятался за Лили. - Она больше месяца шныряет по школе, а нам приходится ее вылавливать, - бесстрастно заметил Мэтьюсс. Взбесившаяся слизеринка не вызывала у него никаких чувств, кроме отвращения. – Хотя это не наши обязанности, и мы даже не занимаем должности старост. Отправьте ее в психушку, и дело с концом. - Ее туда не возьмут, - бросила Лили. - Попробовать стоит. Первокурсники боятся ее больше, чем профессора Смита. Даже сам профессор Смит боится ее больше, чем профессора Смита. - Мэтьюсс! – вспыхнул оскорбленный профессор. – Минус… Всем минус!.. - Вам – тоже минус? – поинтересовался Дик. Он перестал скрываться в грозной тени Лили, но подходить ближе к Булстроуд остерегался. Эрин хихикнула. - Соммерсби! - Соммерсби, - согласилась Лили. – Его так зовут. - Поттер!.. Он прокрался к ней в своей черно-белой мантии, похожий на зловещую помесь грифона и зебры, но на пути у него хладнокровно встал Сириус. - Что – Поттер? Несколько коротких секунд взглядов, полных взаимной неприязни, и Смит отступил, сжался, словно старичок, и даже немного скукожился. Глазки профессора забегали в поисках укромных щелей. - Вы хотели что-то сказать, многонеуважаемый профессор Смит? – любезно поинтересовался Блэк. - Я… я… нет. - Прекрасно. Дамы, - обратился он к Лили и Эрин, - можете ступать, в случае чего, ближайшие полчаса мы будем в кабинете директора. Если услышите чьи-то стенания, полные ужаса, не беспокойтесь: это портрет Снейпа решил подшутить над профессором. Булстроуд и прочие – вперед. До тех пор, пока они не исчезли из виду, Лили сурово следила за тем, чтобы Барбри не прикасалась невзначай к Сириусу своими мерзкими руками. Сначала ее письма, теперь – давление на жалость, весьма идиотское и наивное. И этим все закончится? Нет, уж лучше Бринден узнает о ее садистических наклонностях – будет отлично, если ее исключат. В случае ее прилипаний к Сириусу в дальнейшем, целость и невредимость Лили ей гарантировать не могла. - Точно ничего не задела? – обратилась она к застывшей Эрин. – Может, отвести тебя к мадам Помфри? - Нет, ты знаешь… - та замялась, и на щеках вспыхнул румянец. – Мне срочно нужно отправить письмо. Увидимся в Хогсмиде. Через полчаса, настигнув занятие в самом разгаре, вернулись Дик и Алекс. Взбудораженным студентам они сообщили, что исключать Булстроуд директор наотрез отказался, несмотря на давление Блэка: обошелся вычиткой баллов. *** - Я ЕЕ БЕШУ?! Я?! - Тихо ты! Ни лице Джеймса образовалось такое выражение, словно его совершенно бессовестным образом подставили. Посетители «Трех метел» оглядывались, хмурились, но его это ничуть не беспокоило. Студенты вокруг смеялись, потягивая сливочное пиво, обмениваясь остротами и наслаждаясь долгожданным выходным днем. Их совершенно не волновало, что рядом кто-то разрывался от чувств, однако равнодушие не угрожало продолжительностью: когда Джеймс Сириус Поттер расстраивался, он имел свойство расстраивать всех вокруг. - Это как прикажешь понимать? – негодовал он усиленно тихо. Глаза непривычно горели гневом. – Я сделал все в точности, как ты говорила! Раз – извинился, два – игнорировал! - И правильно делал. Прекратить истерику! – скомандовала Лили. – Неужели ты ничего не понимаешь? Ты ее за-ин-те-ре-со-вал! Она злится, потому что ты перестал уделять ей внимание! - Ты хотя бы представляешь, как тупо это звучит? – устало откинулся на спинку стула Джеймс. – Лучше бы обратился к отцу… или к Сириусу… Лили не удержалась от хмыканья. - Чем они тебе помогут? Они не смыслят в женской логике, ясно? Если хочешь влюбить в себя девушку, спроси у девушки, как это делается! И не нужно тут выражать свое недовольство! – воскликнула она, стоило брату закатить глаза. – Все идет по плану! А ты, никак, надеялся, что после двух шагов она кинется тебе на шею? Нет! Дарина не дура. Теперь ей необходимо узнать тебя получше. Недалеко от них заняли столик Люк Томас и Эрин Крам. Оба выглядели до крайности… влюбленными. Поглядев на них с черной завистью, Джеймс повернулся к сестре. - И что ты предлагаешь? - Я уже кое-что сделала, - самодовольно отозвалась та. В его глазах зародился ужас. - Только не говори, - медленно, растягивая слова, произнес он, - что ты показывала мои детские фотографии? О, нет! Она увидела меня толстым и голеньким! - За кого ты меня принимаешь? – хмыкнула Лили. – Я, в конце концов, не мама. Забыл, как она хвасталась тобою в детстве? Вся семья была в курсе того, что от сладкого у тебя проступает сыпь на… - Брат гневно запылал. - Ладно, ты понял. Но с фотографиями угадал. На днях я как бы невзначай открыла семейный альбом… нет, не на том месте, где ты голенький… Она случайно увидела и начала расспрашивать. Я рассказала ей, что ты играл в «Паддлмор Юнайтед», ну и… всякое такое. - Она расспрашивала про меня. Лицо Джеймса так просветлело от белозубой улыбки, что оставалось только диву даваться, как она не затмевает солнце. Напрасно попытавшись достучаться до него, заставить вылезти наружу хоть какое-то доказательство его адекватности, Лили отправилась за новой порцией сливочного пива. Неподалеку Сириус со своими друзьями-мракоборцами весело смеялся над какой-то шуткой. Лили улыбнулась, и он незаметно подмигнул ей. Она вернулась к Джеймсу и обнаружила, что тот очнулся. Медленно взглянув на нее, затем на стакан, а затем опять на нее, он блаженно улыбнулся и ничего не сказал. Ничто не могло омрачить его счастья. Кроме… - Привет, Лили. Дарина прошла мимо их столика под руку с Мэгом Доусоном. Томас старательно прямила спину, походкой стараясь подражать различным фотомоделям, а ее избранник на сегодняшний день аж светился от счастья. Она абсолютно демонстративно опустилась на ближайший столик, сказала что-то Мэгу, и тот поспешил к барной стойке. С лицом Джеймса творилась потрясающая метоморфоза. Сначала оно вытянулось, став похожим на лошадиное, затем его взяла краснота, после – охватило фиолетовым. Так, похожий на жимолость, он со смесью ярости, возмущения и очарования глядел на мирно беседовавшую пару. - Она тебя провоцирует, - спокойно и осторожно сказала Лили. – Не подавай виду. Ей нужно вывести на реакцию, если удастся изобличить тебя, то все пойдет крахом! Ноздри брата раздулись. Казалось странным, что они не пускают пар. - И что мне делать?! – гневно шикнул он. – Я этого доходягу убить готов! Как он посмел к ней прикоснуться! Я делал все, чтобы завоевать ее… - Поттеры! Какая встреча! Люк Томас весьма кстати решил пригласить их за свой стол и утянуть хмурого, глядевшего исподлобья Джеймса в беседу. Люк, на взгляд Лили, вел себя довольно необычно, хотя она не понимала, что именно заставляет это улавливать. Томас был вполне обыкновенным, в доску своим, но в то же время чувствовалось: он перетерпел изменения. Повзрослел, выбираясь на задания с Орденом? Нечто утонченное замечалось в его манере разговаривать с Эрин: примерно то же самое Лили ловила в обращении отца с матерью. Люк и Эрин были веселы, разговорчивы, со строптивым блеском в глазах; с блеском, который Лили знала слишком хорошо. Джеймс потихоньку успокаивался и расслаблялся. Развеселев до предела и начав уже подтрунивать над всеми вокруг (Дарина так старательно строила равнодушие, что в здоровье ее глаз и ушей приходилось сомневаться), оба со слезными прощаниями покинули их и подсели к Сириусу и мракоборцам. Лили удалось вытянуть из Эрин, посылавшей своему парню воздушные поцелуи, их загадочную историю. - На свадьбе у твоей кузины он пригласил меня на танец, - поведала она очень тихо, поскольку, как известно, ученики Хогвартса отличались чрезвычайно тонким слухом. – А потом он неожиданно оставил меня. Мне пришлось смотреть, как он приглашает девушек одну за одной. Как оказалось, он участвовал в каком-то дурацком соревновании… Он был так противен мне в тот момент… У нас в Болгарии, в Софии, за подобное отношение к девушкам отправляют жалобы секретарю Министра! Он весь год искал встречи, писал мне каждый день, но, когда я узнала, чем Люк занимается, окончательно поняла, что он не такой, каким я его увидела. - Да уж, - протянула Лили, улыбнувшись, - интересная история любви. Эрин скромно улыбнулась и вернулась к поглощению тыквенных пирожков. Она, наверное, являлась единственной студенткой из-за границы, которая без стеснения и отвращения влюбилась в английскую кухню. Остальные дурмстрангцы и шармбатонцы до сих пор питались с неохотой. Эрин, наконец заметила Лили, выглядела лучше обычного: волосы собраны в причудливую прическу, губы вместе с помадой украшает легкая улыбка, глаза светятся, светятся особенным блеском. Лили обернулась, чтобы увидеть Сириуса. Улыбнулась. И… наткнулась на взгляд Эрин Крам. - Веселятся, - сказала она, пытаясь сохранять бесстрастную насмешку. Эрин ничего не ответила, но на лице отразилось странноватое веселье. – Ты незнакома с сестрой Люка? - Нет, - ответила она. – Не приходилось. Вы с ней подруги, да? - Ага. С первого курса. За это можно сказать спасибо Смиту: он в первый же день учебы сплотил нас отработкой – кажется, за болтовню… Единственная хорошая вещь, которую он сделал. - У него, как я слышала, роман с Люмьер? - Что? – брови поползли вверх. - Ну, - пожала плечами Эрин, - так говорят. Хотя нельзя верить слухам безоговорочно. Но я сама видела, как она навещала его в больничном крыле. С тех пор ей каждый день некто неизвестный присылает букеты цветов. Перспектива объединения двух этих личностей выглядела заманчивой и омерзительной одновременно. С одной стороны, сосуществуя в паре со Смитом, дотошная француженка не посмеет и взглянуть на Сириуса, но с другой… что может быть хуже, когда два лагеря зла объединяются в один? - Ладно, - хмыкнула Лили. – Будем надеяться, что совсем скоро они отправятся в свадебное путешествие и решат не возвращаться. Выпьем за это! Они с удовольствием столкнулись стаканами. Эрин помахала Люку. - Идите к нам, дамы! – пригласил Люк, помахав в ответ. – Сириус, я правильно сказал слово «дамы»? - Без такта и утонченности, но все верно, - хмыкнул Блэк. – Еще чуть-чуть, и научишься писать его без ошибок. - Не бойтесь, мы вас не обидим! – Лили узнала мистера Розенферда, непривычно веселого и открытого. – Мы по достоинству ценим женское общество. Товарищи Сириуса громогласно подтвердили это. Один Блумс, опустошивший пять стаканов медовухи, презрительно стрельнул в их сторону глазами. - На кой нам женское общество? Вот еще трепа не хватало, – проворчал он. – И так хорошо. - Теперь я понимаю, почему вы не женаты, - ответила Лили. Стол взорвался от смеха. Розенферд похлопал Блумса по плечу, хохоча едва не до упаду – кажется, пытался таким образом выразить поддержку. - И почему? – угрюмо спросил он. - А вам «и так хорошо». Тот испепелил ее взглядом, но ничего не сказал. Эрин поспешила присоединиться к веселой компании, Лили же, сославшись на занятость, покинула паб. Оказаться посреди друзей Сириуса, включая собственного брата, и делать вид, как обычно делала на людях, что они друг другу не более чем знакомые? Она почти завидовала Люку и Эрин: те могли вести себя как угодно и когда угодно. Она недолго прогуливалась по Хогсмиду, изредка захаживая в магазины и покупая всякие мелочи: новые перья, различные масла и травы для волос, леденцы... Поняв, что больше в деревне делать нечего, она двинулась в школу. У ворот ей встретилась Дарина – уже без сопровождения Мэга – и рядом, казалось бы, по абсолютной случайности, возник Джеймс. Он остановился перед изумленной Дариной и сказал: - Знаешь, до меня тут дошло, что мне надоело бегать за тобой. Постоянно надеяться на взаимность, на какие-то крохи твоего внимания, и все ради чего? Сам не знаю. Я готов на многое, даже ждать, но быть очередной твоей игрушкой, которую используют, чтобы насолить кому-то, как этот твой парень… Нет. – Он тряхнул головой. – Извини, это не для меня. Напиши, если поймешь, что у меня, как и у тебя, тоже есть чувства. Он горько взглянул на нее последний раз и зашагал прочь. Дарина отшатнулась от Лили и рванула в замок, смахивая с лица слезы. В том, что она вернулась подавленной, в отвратительном настроении, был все же плюс: Лили могла выбраться из спальни беспрепятственно. Томас с непроницаемым, каменным лицом переодевалась, и ничто в мире не в силах было отвлечь ее. Она скрывала лицо за гривой золотистых волос, то ли избегая взгляда, то ли пытаясь скрыть слезы. Лили сомневалась, что сможет помочь ей, хотя очень хотела. Но Дарина, даже с ее помощью, в таком состоянии не могла исправить ровным счетом ничего, и она выскользнула из спальни, укрываясь мантией-невидимкой. Воздух был сочным и свежим, словно яблоко. Жизнь окрестностей замка пробуждалась стремительно: оживали самые ранние цветы, набухшие на деревьях почки готовились зародить листья, а Гремучая ива совсем бодро потряхивала ветвями-плетьми, ожидая глупцов, готовых укротить ее норов. На темно-синем небе романтично блестели звезды. На берегу Черного озера, упрятанный от Хогвартса за высокими деревьями, посреди полуживой природы лежал вечнозеленый остров. Так называла его Лили: Сириус зачаровал его чарами вечного лета. Возможно, кому-то на двоих не хватало и целого мира, но они довольствовались небольшой кромкой земли: где всегда цвели цветы, трава отдавала острым и усыпляющим духом, и одни деревья были им свидетелями. Сириус уже ждал ее там. - Опять опаздываешь. - И ладно, - улыбнулась она. – Завтра выходные. Она улеглась рядом с ним на мягкой траве. С огромного, необъятного неба им подмигивали мириады звезд, мириады далеких, холодных тел, которым искренне улыбались все завзятые мечтатели. Но о чем им мечтать? Весь мир – словно море по колено, и все звезды, о которых стоило мечтать, как на ладони. Сириус вложил ее ладонь в свою и приложил к своей груди. Остальное могло подождать – все-таки, вся ночь впереди.