We will find a way to life

Почему все это происходит именно со мной? Чем я так разгневал богов, что они так жестоки ко мне? Уже начинает холодать, а наша деревенька расположена рядом с горами. Плохо. У меня еще не хватает денег на новую обувь. Мои ноги, покрытые бесчисленным количеством синяков, точно не переживут эту зиму, если так пойдет и дальше. А откажут ноги — смерть. Смотрю на потрепанные жизнью сандали, бинты и тряпки, что кое-как будут спасать первое время, что же мне делать? Деревенька совсем маленькая, все друг друга знают, а путники забредают сюда настолько редко, что нашу деревню можно считать отрезанной от мира. Новости извне сюда совсем не доходят. Живу я в полуразрушенном доме, а на жизнь зарабатываю игрой на сямисэне и какой-либо помощью в быту. За помощь в хозяйстве одна старушка делится со мной едой. Но добрых людей в мире мало. Чаще меня отовсюду гонят, клича попрошайкой. Как-то раз палец сломали. А я что? Жалкий слабый мальчишка, неспособный за себя постоять. Из-за того, что я слабак, и сдачу дать не могу, меня часто избивают другие дети, но со временем им это надоест и от меня отстанут. Я в это верю. У меня ничего не осталось, кроме веры и сямисэна. Пускай бьют меня, но единственную дорогую мне вещь не трогают. Кому до меня принадлежал этот инструмент — мне не известно, но, думаю, инструмент принадлежал одному из моих родителей. Только представлю черноволосую женщину в красиво расшитом кимоно, играющую приятную слуху мелодию, так на душе сразу тепло становится. Я словно чувствую тепло, которое она старается передать мне, нежность, с которой смотрит. Но вмиг эту счастливую атмосферу разбивает мысль о лихорадке, а это чувство заботы, витающее рядом, просто бред измученного сознания. — Зеницу, когда в последний раз ты спал? — никто не спросит. А черные синяки залегли под глазами много лет назад и сойти совсем не стремятся. Следует вернуться в дом, но идти туда нет желания. Да это даже домом сложно назвать, так, укрытие, место, где можно провести ночь. Находится он на отшибе, ближе к страшному лесу, а температура там соответствует уличной, если не холоднее. Но там можно укутаться в разное тряпье и почти целое покрывало, что я старательно прячу от крыс, которые с радостью растащат его на лоскутки для своих гнезд. Живя по соседству с этими грызунами, учишься многому. Крыс незаслуженно недооценивают. Эти комки шерсти очень опасны, а если обозлятся всей стаей… Говорят, что один мужик ударил крысу, чтобы прогнать, а на него налетела целая орава пищащих убийц. От него почти ничего не осталось, даже кости растащили. Посиневшие, мозолистые пальцы плохо слушаются, но с усилием все же разжимают плектр, что тут же отправляется в карман оборванных штанов. Санген (сямисэн) ставлю рядом, опирая на стену, чтобы не упал, а сам встаю, немного шатаясь. Затем, при помощи плетеного пояса, прикрепленного к корпусу сангена, отправляю его за спину. Слегка пошатываясь, иду в сторону дома, но возле него, как последний растяпа, спотыкаюсь. Я даже лицо руками прикрыть не успел, падая на песчаную дорогу. Только бы камень в глаз не попал… Камень в глаз не попал, но сознание тело покинуло. А еще, как назло, пока я был без сознания, пошел дождь. Поэтому сейчас я еще и весь в грязи перемазан. — Ай! Б-больно. — Слезы сами заполняют глаза, а потом, вместе с дождевыми каплями, стекают по щекам, оставляя за собой соленые дорожки, мигом стираемые усиливающимся градом водяных капель. — Очень больно… — мое тихое бормотание было с легкостью заглушено стуком дождя. Аккуратно пощупав нос, убедился, что тот не сломан. Воспользовавшись неподконтрольной никому стихией, кое-как смыл кровь, хотя на самом деле сделал еще хуже, размазав ее по всему лицу и одежде. Никчемный Зеницу… Небо злится на тебя… Что, если бы ты упал на спину?.. Этот тихий шепот пугает. Не хочу его слушать, но не знаю, как избавиться от него. Что я делаю? Почему еще не забежал в дом? Почему стою и мокну? Может, лучше сдаться? Что ждет меня в будущем? Ты трус, Зеницу. Голос прав — я слишком труслив. Всегда буду сбегать от проблем, искать обходные пути, лишь бы не столкнуться с неприятностями нос к носу. Старое тряпье плохо согревает, но это лучше, чем ничего. Что делать дальше? Вода тихим ручейком затекает в дом через щели. Так нельзя жить. Неприятный писк режет по ушам. Если так продолжится, то я умру. Дрожь в теле никак не хочет униматься. Не хочу умирать. Что-то влажное снова течет по лицу. Мне страшно. А, это слезы вперемешку с кровью. Ками, помоги мне выжить.