Падающее Солнце

      В баре Чёрной Ссадины как всегда было людно. Хоть свободных столиков и не осталось, все посетители вели себя культурно и разговаривали так, чтобы не мешать остальным. Лишь изредка из тихого гула голосов прорезался чей-то звонкий смех, сопровождаемый ударом ладони по столу. Стоял прохладный вечер. Ветер нёс странный железный запах.       Бармен за стойкой что-то читал, под лестницей на небольшой бочке сидела стражница с седыми волосами. Она задумчиво трепала ухо и глядела куда-то в пространство. Дверь в помещение была распахнута, и с улицы доносились различные голоса и шум работающих ветрогенераторов, перебиваемый настойчивой цикадной трелью. Пахло пылью, бумагой и какой-то смолой — казалось, что в ночном воздухе висит густой запах старости.       На пороге незаметно появилась тощая фигура. Сгорбившись под какой-то невидимой тяжестью, фигура тихо зашагала к барной стойке. На поясе у неё болталась длинная железная палка – в определённом смысле это было пригодным для защиты, но выглядело ужасно ненадёжно и словно было склеено из обломков. Стражница обратила внимание на вошедшего – им оказалась миниатюрная жженоземка с перевязью, закрывающей правый глаз.       Бармен в возрасте отложил книгу и снял очки. — Чем могу помочь? — спросил он, смотря на посетителя большими серыми глазами.       Незнакомка опустилась на табурет, сложив руки, скрытые в чересчур больших рукавах, на чистой поверхности стойки. — Бартером примешь? — произнесла она вымученно. Подняла припухший желтый глаз на мужчину и сняла с пояса палку. Бармен настороженно проследил за её рукой, но расслабился, когда эта оборванка положила оружие на столешницу перед собой. — За такое могу только пожелать удачи, — задумчиво ответил старик и взял дубину в руки, осматривая её.       Жженоземка глубоко вздохнула. Её живот вдруг громко заурчал.       Бармен всмотрелся в её испещрённое морщинами лицо. Она не была похожа на всех этих голодранцев с пустошей: её выдавал осмысленный взгляд единственного глаза и лицо, не выражающее ни одной эмоции. Было в ней что-то... Какая-то утомлённость, которую старик хорошо понимал. — Навыки какие есть? — смягчился он, прикинув, куда можно пристроить бедолагу. — Может, сможешь поработать у меня за миску риса.       Жженоземка внимательно посмотрела на бармена. В мире, полном жестокости и эгоизма, где каждый сам за себя и против всех, такое проявление доброты было настоящей неожиданностью. Навыки у неё были. Но её трудно было назвать сильной… За исключением одного конкретного приёма. — Не знаю, как это может пригодиться тебе, но... — она требовательно раскрыла свою маленькую ладошку. Мужчина, помедлив, вложил в неё ржавую дубину и чуть приподнял брови, не зная, чего ожидать. Из-под стойки показалась вторая рука, сокрытая в грязной, потрёпанной серой ткани.       Скиталица задрала рукав. «Протез», — подметил трактирщик, твёрже убеждаясь в том, что этот человек явно не простой голодный бродяга.       Все пальцы на правой руке были непропорционально большие и длинные. Они не блестели, в каких-то участках были подвержены коррозии и явно нуждались в чистке, как и вся конструкция до плеча. Протез был механическим и не имел косметической облицовки, так как это было дорогущей и редкой роскошью.       Жженоземка переложила палку в протезированную конечность и щёлкнула каким-то переключателем на локтевом суставе. Железные пальцы тут же сомкнулись с чудовищной силой, сминая оружие и ломая его пополам без шансов на восстановление. Ржавые обломки звонко упали на деревянный пол, привлекая внимание сидящих в зале. Все немного помолчали, а потом, видимо, не поняв, что произошло, продолжили переговариваться о своём. Лишь один – тот, кто был громче остальных – так и смотрел на странницу с нескрываемым любопытством. — Личная модификация, — невозмутимо объяснила она, спуская рукав обратно и чувствуя на своей узкой спине внимательный взгляд. — Даже так… — подал голос бармен, до сей поры внимательно наблюдающий за мини-представлением. Он потёр нос и спросил в задумчивости: — А звать-то тебя как?       Сзади раздался неприятный скрежет отодвигаемого стула. Один из посетителей подошёл к стойке и сделал заказ: две шаурмы и сакэ. — Чезара, — ответила та, дождавшись, когда заказчик вернётся на своё место и ощутив внезапный приступ боли в пустом желудке. Это отразилось на её немолодом лице – оно скривилось, утратив какую-либо привлекательность. Пепельные брови свелись к переносице, мясистый нос сморщился. Морщины заиграли ярче на её иссиня-тёмном лице. — Ухо, — представился бармен, уже понимая, кому может пригодиться такая способность. — И у меня есть для тебя работа. А ещё, — его выцветшие глаза хитро сузились и Ухо кивнул куда-то вниз, — я готов накормить тебя за чудесный нож, который ты припрятала за голенищем.       Чезара криво усмехнулась. Для простого бармена он был слишком наблюдателен. — Если работа, которую ты хочешь мне предложить, окупит этот клинок… — она ловко вытащила его из старого сапога и взяла за лезвие, протянув старику эфесом вперёд. Оружие представляло из себя небольшое ухоженное танто, помещённое в чехол из твёрдой кожи речных ящеров. На его голомени покоилась непонятная резьба, изображающая какие-то сплетения. — Уж поверь, — мужчина принял нож и с довольным видом принялся изучать его, — ты сможешь купить десять таких, если справишься. А не справишься… Ну, врать не буду. Ты умрёшь.