say you love me

Семь утра сорок восемь минут. Вводит код от входной - 4226 - и распахивает дверь, открывшуюся с негромким пиликающим звуком. Её сердце - скомканный кусок плоти, скукожившийся от давления эмоций и чувств. Сейчас оно болезненно стучит - черные кроссовки аккуратно стоят рядом с ее лиловыми туфлями. Кожаная коричневая сумка сползает с плеча и стекает по опущенной от бессилия руке. Ханна стоит и смотрит на чужую обувь и не двигается с места, пока не слышит, как кто-то копошится на диване и встает. Диван устало скрипит. Он потрепанный и хмурый, становится в проеме между коридором и гостиной, и смотрит на нее, растерянную, своим недовольным взглядом. Ханна глядит на него воспаленными глазами и опускает взгляд, скользя по его вмятинам на щеках, губам поджатым, складкам на футболке с матерной надписью, его мужественным рукам; итогом упирается взглядом в его босые ноги. Наверняка, спал на диване. — Сколько пропущенных? - спрашивает он у нее, молча смотрящую вниз. Юнги сжимает челюсти. - ну? От волнения и встречи с ним, слегка трясущаяся, она достает из сумки телефон, хоть и знает прекрасно, что их ровно 67 звонков. — Ну? Смотрит с холодом, как тогда, как раньше, руку сжимает сильнее. А из глубины комнаты слышится блаженное зевание кота. Всю ночь провел с котом на диване, ожидая Ханну, уснул под утро от бессилия - телефон так и остался лежать в руке. — 67. - говорит почти одними губами, потому что во рту пересохло. Она кладет телефон на рядом стоящую тумбочку, под его раздраженным взглядом снимает кеды, надавливая носками на задники, и закрывает дверь. — Где ты была? Ханна швыряет сумку, снимает кардиган. Одежда все еще влажная от ночного ливня. Она идет в сторону своей комнаты, проходя мимо него, и на ходу стягивает с себя кофту, оставаясь в одном кружевном бра. — Ты меня слышишь, эй? Он идет за ней следом, наблюдая за ее действиями, которым удивляется. Потому что никогда еще не видел ее такой безжизненной и пофигистичной. Ханна не отвечает, расстегивает молнию на юбке и перешагивает через нее, когда она стекает по ее гладким ногам. Он очерчивает взглядом ее тело с недоверием и хватает ее руку, которой она тянется к дверце белого шкафа. — Отпусти меня. - говорит твердо, не смотря ему в глаза. — В лицо мне это скажи, а не в пол. - дергает ее руку, сдавливая сильнее, чтобы она посмотрела на него, и поворачивает её голову к себе, мягко взяв за подбородок. В ее зло прищуренных опухших глазах - решительность. В его усталых - непонимание. — Отпусти. - она поднимает голову и впивается взглядом в его глаза. Проговаривает твердо, сжимая зубы, выталкивая из себя буквы. - мне больно. Хватка ослабевает, а потому она дергает ею, выхватывая свою руку, а затем шлепает ею его ладонь на своем подбородке. Отходит от него и открывает шкаф. Смотрит на его внутренности и не знает, за что схватиться. — Почему ты плакала? — Тебе какое дело? Слова словно сильная обжигающая пощечина. Он смотрит с полным непониманием и дышит так часто, что она тушуется и теряется, понимая, что могла его задеть. Вся решимость куда-то девается, но она продолжает гнуть свою линию, стараясь не подавать виду, что растерялась. Не смотрит на него, руками шарит в шкафу, переворачивая ровно сложенные вещи. — Ханна. Он трогает её за локоть и легко тянет на себя. оставь меня оставь меня в покое Она снова тянется рукой к дверце шкафа, чтобы закрыть его, но Юнги хватает её руку и уже решительнее дергает на себя. оставь меня. не трогай — Отпусти! — Черт возьми, ответь, что с тобой! В ответ она повышает голос, хрипя, в слова вмещая столько злости, сколько не смела думать, что умеет ощущать. — Я сказала меня отпустить! Дергает рукой и бьет его в плечо другой. — Отпусти! Отпусти меня! Отпусти! Колотит его двумя руками, потому что Юнги ослабляет хватку от удивления. Он принимает удары и смотрит на нее. Как в замедленной съемке он следит за тем, как дергаются ее волосы, как слезы брызгают из глаз и попадают на его футболку, как ее и так опухшие глаза краснеют еще сильнее. Её слабые удары отдаются ужасной болью где-то внутри и ему кажется, что это даже не сравнится с тем, как однажды мама влепила ему сильную пощечину. Это больнее. это морально сложнее. — Отпусти, отпусти, отпусти, я ненавижу тебя, ненавижу. Его руки свисают вдоль тела, а она замедляется, хнычет, и смотрит на него сквозь слезы. Смотрит на размытое родное лицо, на уставшие от бессонной ночи глаза. На его растрепавшиеся светлые волосы, на вмятины на щеках почти сошедшие. Он расплывается в ее глазах - опустошенный, ничего не понимающий. — Юнги. - говорит жалобно, смотря на него. Злость в момент сменяется бесконечной нежностью и виной. Боится, что он уйдет, лицо кривится в рыданиях против ее воли и она, медленно тянется своими руками к нему. Хватает его крепко, цепляясь за него руками, ногами, всем телом. Рыдает на его плече, нагая, и говорит что-то сквозь слезы, захлебываясь я тебя мне так — Юнги.- всхлипывает, целует в плечо, которое колотила. больно Не чувствует его рук на себе, отлипает от него, шмыгает, смотрит в его лицо, поднимая мокрое красное на его ничего не выражающее. — Юнги. - зовет, смаргивает слезы. Уйди. Уйди же. Почему ты не пошлешь меня, не уйдешь? Я ведь истеричная дура, видишь? Ты ведь не любишь меня, почему ты все еще здесь? Он смотрит на ее лицо, считает стекающие по ее щекам кристаллы. — Прости меня. - просит, влажно шмыгая носом. - пожалуйста, Юнги, прости меня. Тычется ему носом в подбородок, словно слепой котенок ластится, слезы роняя на его футболку. Берет ее за щеку, стирает слезы, которые начинают течь еще сильнее. — Не плачь. - просит. - все хорошо. Ханна вглядывается в него, губы опухшие раскрываются, а глаза в слепой любви, смотрит в его глаза, каждую ресницу изучает, каждый лопнувший капилляр. — Почему ты ждал меня? - спрашивает дрожащим голосом. - а? почему провел здесь ночь? — Волновался. - отвечает, пожимая плечами, будто это само собой разумеющееся. Водит большим пальцем по ее покрасневшей щеке, собирая льющиеся бесконечно слезы. - почему не отвечала? Ханна молчит, смотря на него, по всему лицу водя любовью во взгляде своем как кистью. люблю твои морщинки у глаз твою блестящую кожу твой маленький нос губы я так люблю твои губы — М? - Юнги нагинается ниже, лбом утыкаясь в ее лоб. Носом - в ее нос. Ловит ее дыхание сбитое, сильнее двумя руками сжимая ее лицо. Она прикрывает глаза, последние слезы выталкивая, а они собираются в перемычках его пальцев. Он водит своим носом по ее носу, а она выдыхает в его губы. — Мне было больно. — Почему? — Ты мыслями о другой. — Я мыслями о тебе. Целует в верхнюю губу, телом прижимаясь к ее полуголому. — Не ври. - шепчет и целует его сама, руками цепляясь за его плечи, а он руки перемещает на ее холодное тело, за талию хватает и прижимает к себе, от чего она на носочках приподнимается, чтобы быть ближе. Мыслями о тебе Мыслями о тебе Был ли ты с ней такой же Целовал ли ее губы так же Шумно, влажно, с такой страстью и нежностью. Переходил ли к ее шее, исцеловав всё лицо и искусав губы. Тихо гортанно рыча, он покрывает каждый миллиметр её кожи трепетными поцелуями, а она, распахнувшая глаза, неосознанно подаётся навстречу его губам. Выгинается, больно ударяясь головой о зеркало шкафа. Хватает его за плечи, когда он, словно обезумевший, изголодавшийся зверь, больно кусает ее облаченную в кружево грудь. Никогда ее так не касались, никогда ни один мужчина не дотрагивался до нее. Она дрожащими руками подтягивает его к себе за ворот футболки к губам и тянет ткань его одежды вверх. Ханна дрожит, теряясь в водовороте собственных ощущений, впервые видя его тело. Так близко, что не верится. Молочная кожа, выступающие мышцы. Смотрит своим затуманенным взглядом в его, прежде чем они снова бросаются друг на друга с поцелуями, задыхаясь, жадно глотая воздух. Она цепляется за широкие плечи, гладит их, очерчивая выступающие мышцы, чувствуя как он сжимает беспорядочно его тело и отрывает от шкафа. Они кое-как добираются до кровати и Ханна выдыхает и тихо мычит, когда он опускает ее на на холодные простыни. Она открывает глаза — Юнги над ней блестит в свете утреннего солнца, отражающемся в его красивых глубоких глазах. — Совратила меня, – шепчет, с нежностью во взгляде очерчивая ее лицо, приоткрытые пухлые губы. Ее каштановые волосы красивым узором раскинуты на простыне. – хороший способ отвлечь меня от злости. Всегда раздевайся, когда я взбешен. Смеется, когда она, закатив зарёанные глаза, ногами притягивает его ближе к себе, целует подбородок и переходит на линию челюсти, сильно давит на его плечи руками и сжимает их, когда в голову лезут навязчивые мысли о Дживон. Мыслями о тебе Мыслями о тебе И прежде чем она совсем бесстыдно тянется к его молнии на джинсах, прежде чем ей сносит крышу окончательно и отчаянно, прежде чем, потеряв всякое стеснение, рукой закрывает себе рот, раскрывшийся в немом крике, она отрывается от него, тонкая нить слюны тянется между их донельзя влажных губ, и говорит, обрубая все пути назад, выдыхая, выталкивая слова из своего рта в его: — Я люблю тебя.