Ходячий замок

Се Лянь рос в зеленом городе, пропахшем цветами, дымом с железной дороги и с совершенно странным названием — Тай Цан. Он жил спокойной размеренной жизнью, посвящая всего себя и все свое свободное время изготовлению и украшению дамских шляпок. Да и в городе ничего особенного не происходило — столица с тамошней концентрацией магов была слишком далеко. Да и магия была здесь делом довольно редким, хоть и не удивительным, все же, Тай Цан находится в государстве Уюн, где действительно существуют предметы вроде семимильных сапог и шапок-невидимок. Что до ателье, в котором работал Се Лянь, то оно досталось ему от покойного отца, который посвятил свою жизнь созданию шляп. За несколько лет оно получило городскую известность, а иногда заказы приходили даже из столицы. Родиться старшим в семье — изрядное невезение. Каждому понятно, что, если все трое отправятся на поиски счастья, именно тебя ждет провал — и провал самый что ни на есть сокрушительный. Но Се Лянь не жаловался и покорно принимал все давление мачехи на себя, пока его младшие сестры занимались тем, что им нравилось. Просто парень уже привык, что ему уготована участь так называемой «дурнушки», особенно, когда о красоте его сестер ходили слухи по всему городу. — Се Лянь, детка, — в небольшой каморке, где парень занимался украшением шляп, раздалось тактичное постукивание по распахнутой двери. Се Лянь поднял голову и посмотрел на вошедшую полную женщину средних лет. Это была Луиза, одна из его тетушек и работниц ателье. У нее было приятное полное лицо, веселые глаза и румяные щеки. А кроме этого на ней было лучшее парадное платье и шляпка, которую парень подарил ей на день рождения. — Я уже закрыла лавку. Пойдем с нами, милый. — Надо закончить работу, — Се Лянь улыбается уголками губ и поворачивается на стуле так, чтобы оказаться лицом к женщине. — Повеселитесь за меня. — Ладно, как хочешь, — Луиза пожала плечами и вышла из каморки, поворачиваясь к другим сотрудницам и улыбаясь широко. — Пойдемте, девочки. — Мы готовы! — девушки быстро начали поправлять шляпки и платья, отвечая в один голос и выбегая за тетушкой. Но одна из них остановилась на полпути, устремив взгляд в окно. У нее засветились глаза, словно от счастья и, указав пальцем куда-то на улицу, она проговорила: — Смотрите, там замок Собирателя цветов! — все девушки развернулись и побежали обратно к окну, приговаривая, что быть такого не может или что-то о том, что девушке почудилось. — Да вот же! — даже тетушка подошла к окну. — Так близко! — Смотрите! — одна из девушек начала обмахиваться шляпкой, словно ей перестало хватать воздуха. — Чудеса, — протянула тетушка Луиза, вглядываясь в окно. Се Лянь улыбнулся, глядя на девушек, а после и сам перевел взгляд в окно. Парень наклонил голову чуть набок, стараясь разглядеть вдалеке, в тумане, проступающие силуэты странного строения, мало чем похожего на замок, на самом деле. — Интересно, а сам Собиратель цветов в городе? — девушки начали перешептываться. А из тумана окончательно показался так называемый замок. Он передвигался неторопливо, да и в принципе удивительно, что передвигался вообще. Без преуменьшений, он был невероятно огромен и нелеп. Возникало такое ощущение, что этот замок был составлен из кусочков разных строений, совершенно не похожих друг на друга. Се Лянь бы рассмотрел больше, но замок исчез, растворился в зелени полей и царстве тумана так же неожиданно, как и появился. Парень только выдохнул, продолжая заниматься украшением шляпки. Какое ему дело до каких-то там колдунов? — Говорят, он сбежал, — одна из девушек заговорщицки зашептала, привлекая внимание остальных. — Нет, просто спрятался от военных, — тетушка Луиза по-доброму усмехнулась. — Помните Марту из южной бухты? — девушки активно закивали, а у рассказчицы голос поднялся на несколько октав. — Говорят, Собиратель цветов похитил у нее сердце! — Какой ужас, — протянула одна из девушек, делая акцент на последнем слове. Кажется, она представила что-то не самое приличное. — Не волнуйся, тебе это не грозит, — сказала еще одна и все рассмеялись. «Он охотится только на красавиц», — подумал Се Лянь, не поднимая взгляда от работы. — Пойдемте скорее, — кажется, у Тетушки Луизы заканчивалось терпение. Девушки это поняли и, все еще смеясь, побежали на выход. Только когда дверь за ними захлопнулась, парень смог выдохнуть и неторопливо продолжить пришивать к шляпке новые украшения, тщательно подбирая их под общую композицию. Создание шляпы — это очень кропотливый процесс, требующий сосредоточенности и повышенного внимания, а также чувства вкуса. Се Ляню в этой работе больше всего нравился процесс украшения уже готовой шляпки. Парню нравилось представлять, каким будет человек, что купит ее, и, исходя из своих фантазий, он и придумывал украшения. Например, сегодняшнюю шляпку он делал на заказ: сочетание простоты и изящества. Простой фасон кораллового цвета основы, малиновая лента и пару веточек красивых нежно-розовых бусин, парочка шишек, красивые бурые листья клена и цветки сирени. Се Лянь больше предпочитал такому что-то более простое, но желание клиента всегда закон. Поезд, проехавший напротив окон парня — там была та самая железная дорога — принес вместе с собой клубы черного, как смоль, дыма и шум гудка. Се Лянь положил уже готовую шляпу на специальную подставку, а сам поднялся и потянулся. Сидеть почти целыми днями не самое приятное занятие для спины, нужно и размяться. Он снимает фартук, откладывая его рядом со своей старой шляпкой. Не самая модная модель даже для того времени, когда она была изготовлена, кажется, это прототип бамбуковой доули, что была популярна в Азии. Эта шляпа была подарком матери и, даже несмотря на то, что она была простой и в каких-то местах потрепанной — служила верой и правдой. Выцветшие коралловые бусины, расположенные на бордовой ленте, были скромным украшением. Се Лянь выходит из небольшого домика в мастерской, закрывая за собой дверь и поправляя шляпку на голове. Легкий порыв ветра треплет волосы и свободную изумрудного цвета рубаху, все же, в городе требовалось соблюдать определенный стиль в одежде. Парень смотрит куда-то вдаль, позволяя себе задуматься о том, что было бы, сложись его жизнь иначе: если бы Се Лянь мог самостоятельно выбрать себе профессию или занятие. Быть может, он был бы моряком или продавал цветы в лавке напротив, ему всегда они нравились, а может просто уехал из города и поселился в каком-то богом забытом месте. А может и вовсе не дожил до своих лет. Парень тихо выдыхает, поднимая голову к небу и смотря на то, как его заполняет шум военных самолетов. Их с каждым днем становится все больше, как и призванных на службу мужчин. Скоро и Се Лянь получит свой свиток с заветными словами, но юноша старался не думать об этом раньше времени. Оживленные улицы Тай Цан, как и всегда, встречают гулом машинных двигателей, стуком колес по железной дороге. В городе сегодня праздник, и Се Ляню, самую малость, неловко за свою совершенно обычную застиранную рубаху и старенькую шляпу. По улицам города ездят танки в рамках парада, по главным улицам строем маршируют военные в наглаженных мундирах и с блестящими новенькими ружьями, за ними следует конница с поднятыми флагами с символикой страны, а в воздухе летают боевые самолеты, похожие чем-то на мокриц, тянущие за собой огромные флаги. Люди свистят и подбрасывают в небо цветы и какие-то красиво нарезанные бумажки, а некоторые даже шляпы. Се Лянь, если честно, не понимал, зачем устраивать такой фарс перед тем, как погибнут тысячи людей. Война — это всегда война, и делать из нее что-то праздничное не имеет смысла. Именно по этой причине он и не пошел на все это торжество, обходя его стороной, но решил проведать свою младшую сестренку Летти. Пройдя мимо толп ликующих людей, Се Лянь сворачивает во дворы. Сейчас в них не встретишь людей, и пройти можно совершенно незаметно. Но в первом же переулке парень натыкается на перекрытие и ускоряет шаг, чувствуя, как за ним следит скользкий, если так можно выразиться, взгляд какого-то солдата. Се Лянь идет дальше, спускаясь по лестницам вниз, и осматривает фасады зданий, чтобы понять, сколько еще осталось идти до магазина сладостей. Обычно он ходил по главным улицам или улицам, которые на данный момент перекрыты, так что сейчас попал в весьма затруднительное положение. Откуда-то сбоку кричат люди, а Се Лянь понимает, что нужно ему в глубь неприметных виляющих улочек. Поэтому меняет направление, рассматривая из-под полов своей шляпки здания, но в какой-то момент осознает, что совершенно не следит за дорогой, что не безопасно, и переводит взгляд перед собой. Парень резко останавливается, словно вкопанный, видя в непозволительной близости от своего лица чужую широкую грудь. Он чуть не врезался в солдата, который был крупнее него раза в два, если не больше. По телу пробежали неприятные мурашки, и парень тут же сделал несколько шагов назад, натягивая полы шляпки на лицо сильнее. — Эй, заблудился, мышонок? Может, нужна помощь? — у солдата приятное лицо и голос не кажется злым, но доверия этот человек не внушает. Се Лянь медленно поднимает голову и смотрит в чужие глаза, сжимая руками край своей рубахи. — Нет-нет, все в порядке, — парню совершенно не нравится, что из-за спины солдата появляется еще один, с усами. — Я очень спешу, господа. — Тогда может быть чайку? — первый, блондин, выставляет перед собой руку, преграждая Се Ляню путь к отступлению. Эта ситуация становится хуже — парню совершенно не нравится тот факт, что этот солдат настойчив. — Не составишь нам компанию? — Нет, спасибо, я действительно тороплюсь, — парень делает шаг в сторону, намереваясь пройти, но второй мужчина с усами перекрывает и этот проход. Неплохо, Се Лянь, сегодня твоя удача работает как нужно. Парень прижимает руки к груди в каком-то неосознанном жесте и делает шаг назад. — Ты посмотри, и вправду самый настоящий мышонок, — мужчина с неприятными усами наклоняется ближе, его лицо просто непозволительно близко, и Се Лянь непроизвольно вжимается в стену за собой. Ему не нравится эта ситуация, но не до такой степени, чтобы махать кулаками. — Эй-ей, крошка, сколько тебе лет, — блондин интересуется, делая небольшой шаг навстречу к парню, а тот оказывается в ловушке окончательно. Ему не нравится этот вопрос, а идея подпортить миловидное лицо кажется не такой уж и плохой, поэтому остается на стадии мысли. — Дайте пройти, — Се Лянь начинает злиться, но нотки волнения проскальзывают в голосе. Если честно, он не совсем уверен, что справится с двумя, а бездумно кидаться на одного — значит разозлить их. А кто знает, что они могут сделать в таком состоянии. Двое солдат смеются, находя что-то потешное в парне, которого они загнали в угол. — Знаешь, его смущают твои усы, — блондин лукаво улыбается, несильно толкая напарника в плечо. — Ты лучше посмотри, какой он миленький, когда сердится, — солдат с усами растягивает губы в улыбке, а Се Лянь хмурится, пряча взгляд под полами шляпы. — Прости, что задержался, — на плечо парня ложится чья-то ладонь, от чего он вздрагивает. — Давно ждешь? — А ты кто такой? — солдаты прищуриваются и подаются чуть вперед. Се Лянь боится сделать вдох, зажатый между трех огней, и просто стоит без движения, чувствуя, как рука на его плече скользит чуть ниже. Кажется, намерения этого парня не самые плохие. — Я его сопровождаю, а вы, ребята, может, пойдете прогуляться? — незнакомец взмахивает пальцем, а двое мужчин, как по команде, разворачиваются и начинают идти в другую от них сторону, бормоча что-то нецензурное себе под нос. Се Лянь сперва не понимает, что произошло, а потом издает тихий смешок, прикрывая рот ладонью. — Мне стоило их наказать? — незнакомец аккуратно поглаживает парня по спине, но без какого-либо пошлого контекста. И Се Лянь, наконец-то, поворачивает голову, чтобы рассмотреть своего спасителя. У него, несомненно, невероятно красивое лицо, сияющий весельем черный глаз, второй скрывает повязка и черные длинные волосы, находящиеся в совершенном беспорядке, а в ухе несколько сережек, одна из которых кажется Се Ляню знакомой. Широкая красная мантия выделялась в переулке, словно нечто неестественное, но парень не может оторвать взгляда. Это выглядит красиво, особенно в сочетании с белизной парадной рубахи, украшенной кружевом. Взгляд невольно задерживался на кулоне в виде небольшой бабочки, которая сделана настолько умело, что кажется, сейчас взмахнет крыльями и улетит. Незнакомец определенно обаятельный, а его бархатный голос пробирает до мурашек. — Тебе куда? — парень улыбается, наклоняя голову чуть набок. Он выглядит по-детски невинным, что уж совсем не вяжется с его уверенными действиями ранее. Но что-то подсказывает, что это обманчивое впечатление. — Я могу тебя проводить. — Да? Мне нужно в магазин Чизари, — Се Лянь выглядит удивленным, а потом медленно умирает, когда незнакомец наклоняется к уху. Парень очень надеется, что кончики ушей не горят, словно сигнальные огни. — За мной следят, иди спокойно и не бойся, ладно? — Се Лянь кивает и берет незнакомца под руку. Будет враньем сказать, что ему было совершенно спокойно. Сердце бешено колотилось в груди, но также там зарождалось нечто иное, кажется, это называется тяга к приключениям. Незнакомец выглядит безмятежно спокойным, и это спокойствие невольно передается Се Ляню, постепенно расслабляя тело и заставляя обдумать всю эту ситуацию с холодной головой. Парень идет уже уверенно, но незнакомец все еще продолжает его совершенно ненавязчиво обнимать. А когда за спиной раздаются противные булькающие звуки, Се Лянь поднимает чуть встревоженный взгляд на своего спутника, но тот выглядит все таким же спокойным, а в глубине темного глаза плещется веселье. Парень понимает, что волноваться нет смысла. — Не бойся и не обращай внимания, — незнакомец говорит это совершенно спокойно, когда эти непонятные черные булькающие существа появляются прямо напротив. Се Лянь невольно напрягается. Теперь путь вперед перекрыт так же, как и дорога позади. — Сюда, — незнакомец говорит это слишком неожиданно и утягивает парня в первый попавшийся переулок. Се Лянь от неожиданности ойкает, от слишком резкого поворота, но покорно идет следом, стараясь не отставать. Но буквально через несколько секунд впереди появляется большое черное месиво, которое движется на них. Из этого существа торчит что-то похожее на конечности, и это действительно не самое приятное зрелище. Спутник Се Ляня ускоряет шаг, срываясь почти на бег, а тому только и остается, что быстрее переставлять ноги, стараясь не отставать. — Держись, — незнакомец перехватывает парня рукой за талию, не замедляя шага, а после, когда черная жижа была буквально в нескольких сантиметрах от них, подпрыгивает высоко вверх вместе со своей ношей, сжимая его ладонь в своей. И Се Лянь имеет право позволить себе запищать, ибо он в небе, а единственная его опора — незнакомый парень, который защитил его в переулке от солдат. Но не пищит и смотрит на все с плохо скрываемым восхищением, поджимая ноги под себя, чтобы казаться хоть немного меньше. — Иди по воздуху, как будто по земле, — незнакомец начинает шагать, прижимая парня к себе еще ближе, хоть тот и считает, что это слегка переходит границы приличия, но не отстраняется, ведь тепло чужого тела неожиданно приятно. Се Лянь опускает голову вниз, а чужая рука с талии перетекает на его ладонь, сжимая обе своими. Парень кивает немного рассеянно, отвлекся на рассматривание красивых кистей незнакомца, а после вытягивает ноги, пытаясь шагать. Выходит просто до невероятного криво, но спутник ничего не говорит, а парень начинает стараться усерднее, пока не выходит как у идущего рядом незнакомца. Се Лянь опускает взгляд, и у него перехватывает дыхание, под его ногами площадь, украшенная всеми существующими цветами и фонариками, и кружащиеся пары в столь прекрасном танце, что хочется прямо сейчас оказаться в водовороте этого буйства красок. — Не бойся, — незнакомец чуть прищуривается, а в уголке его глаза появляется веселая морщинка, на что Се Лянь только мягко улыбается. С чего этот парень взял, что он боится. — Ты молодец. — Спасибо. Они продолжают идти вперед, и парень постепенно забывает о том, что эта прогулка по воздуху не бесконечна. Ветер путается в длинных волосах Се Ляня и даже пытается сорвать с его головы шляпу, но парень успевает спустить ее к себе на спину быстрее. Тогда подобие прически окончательно разрушается, но парень даже не пытается исправить ситуацию. Он чувствует себя свободным как никогда и хочется улыбаться до тех пор, пока не начнут болеть скулы. Мелодия праздника сменяется и Се Ляню кажется, что играет она сейчас не для тех людей в красивых костюмах, а для него и его незнакомца. Казалось бы, стоит сейчас закружиться в танце прямо над чужими головами и совсем не важно, что произойдет дальше. Весь мир перестает существовать за одно жалкое мгновение и, по идее, это должно пугать. Но Се Лянь слишком неопытен в подобном, чтобы обратить внимание на такую мелочь. — Очень хорошо. Кажется, ты рожден, чтобы летать, — парень наклоняется ближе, у него на губах улыбка, а Се Лянь… А что Се Лянь? Он улыбается широко и абсолютно счастливо, непонятно зачем кивая, а после переводит взгляд на незнакомца, улыбающегося ему в ответ. Кажется, если сейчас спросить, какой самый счастливый момент был в жизни парня, то он ответит: «когда я летел по воздуху с незнакомцем, он мне улыбнулся». Они идут дальше, отталкиваясь от пики одного здания, а после Се Лянь видит знакомую вывеску и его настроение падает на одну полоску, все ведь правильно — нет ничего вечного. Но если бы у парня была возможность поставить на паузу или повтор этот день — он непременно сделал бы это. Незнакомец становится на перила и аккуратно опускает Се Ляня на балкон. Тот спрыгивает, немного подпрыгивая на месте, чтобы убедиться в прочности поверхности, поправляет шляпку и смотрит на незнакомца в течение нескольких секунд, ожидая, что он что-то скажет. Незнакомец смотрит в ответ, возможно, ожидая того же, но в конце концов не выдерживает и его губы трогает легкая улыбка. — Я отвлеку их внимание, а ты подожди немного и уходи, — это не совсем те слова, которые хотел услышать Се Лянь. Но тот факт, что он все еще чувствует тепло чужой ладони в своей, заставляет парня ответить на улыбку и кивнуть. — Да, — сказке приходит конец, и парень выпускает чужую руку через пару минут уютного молчания. Улыбка на губах незнакомца и не думает пропадать, когда он склоняется в низком поклоне. — Вы будете в порядке? — Конечно, не стоит переживать, — незнакомец выпрямляется, а в следующую секунду прыгает вниз. Се Лянь подбегает к перилам, перегибаясь через них, и хлопает глазами. Признаться честно, он ожидал чего-то подобного от своего загадочного спутника, но не мог скрыть удивления. Внизу только цветная оживленная толпа. В груди у парня самый настоящий цветник, а на губах, наверное, совершенно глупая улыбка, но он ничего не может и не хочет с этим делать. Младшая сестра Се Ляня — Летти, была всеобщей любимицей и работала продавцом сладостей. Окруженная мужским вниманием, девушка чувствовала себя особенно комфортно и улыбалась каждому, отдавая заказанную сладость прямо в руки. Аккуратно собранные в высокую прическу блондинистые от природы волосы и пара чуть завитых прядей обрамляли несомненно красивое лицо с большими голубыми глазами, румяными щеками и пухловатыми губами. Многие неподдельно удивлялись, слыша о родстве темноволосого Се Ляня и этой красавицы, а после посмеивались, узнавая, что они не родные брат с сестрой и парень похож на своего отца. Ходили даже слухи, что у Собирателя цветов и Летти была связь. И этот таинственный колдун не смог украсть сердце столь красивой дамы, ведь девушка смогла влюбить его в себя. Насколько эти слухи правдивы — неизвестно, но младшей сестре они определенно льстят. Се Лянь неторопливо спускается на несколько этажей вниз, зная, что весть о его столь необычном появлении разнесут и донесут до его сестры. Но отнюдь не встреча с сестрой заставляла трепетать его сердце, а легкая улыбка незнакомца, крепко врезавшаяся в память. Парень не совсем понимал природу этих своих странных чувств, но какое-то эфемерное ощущение легкости настойчиво не хотело отпускать. На лестнице раздался стук каблуков, кто-то спешил. А за окном еле слышимая мелодия вальса сменилась на более зажигательную, еще раз напоминая Се Ляню о том, что надо выходить из своих фантазий. Вряд ли что-то настолько же волшебное повторится с ним снова, ведь если повторится, то момент потеряет свою магию. — Братец! — Летти подбегает и хватает парня за руки, делая небольшой перерыв, чтобы отдышаться. Она выглядит взволнованной, а Се Лянь только неторопливо переводит взгляд на сестру, и легкая улыбка трогает его губы. — Летти. — Мне сказали, что ты спустился на веранду с воздуха. Это правда? — девушка говорит быстро и сбивчиво, ей совершенно не хватает воздуха после забега. Да и так происходит каждый раз, когда она сильно взволнована. — Да, это правда, — на выдохе произносит Се Лянь, жестом заправляя прядь волос за ушко. — Я словно побывал во сне. — Летти, сколько можно ждать, — из приоткрывшейся двери в одну из комнат появляется мужчина в очках странной круглой формы и в идеально выглаженном синем костюме. Наверное, тоже ходил на парад, ну или только собирается туда отправиться. — Я скоро приду, милый, — Се Лянь складывает губы буквой «о» и оборачивается, смотря на этого мужчину. Что-то он не припоминает, когда сестра говорила о своих отношениях, но абсолютно уверен в том, что мачеха и Марта уже давно в курсе событий. — Это мой брат, Се Лянь. Не скучай. Девушка бегло представляет парня и тот едва успевает поклониться, ибо мужчина уже разворачивается и уходит, не удостоив Се Ляня даже взглядом, но тот ничуть не обижен, ведь этот мужчина тепло попрощался с Летти. Девушка уже подхватывает немного удивленного брата под руку и утаскивает в помещение, которое используют как склад для различных товаров. Там оказывается небольшой кулек любимых конфет Се Ляня — вишни в шоколаде. Они садятся на ящики с красивым логотипом «Ciliege» и начинают неторопливо есть сладости, которые ранее из этих же ящиков и достали. Се Лянь погружен в свои мысли, но даже так замечает, как его сестре не терпится расспросить его о случившемся. Парень только выдыхает — ведь это надолго — и в общих чертах описывает случившееся. Сестра слушает внимательно, а после только удивленно выдыхает и начинает болтать ногами в воздухе. — Что? Так он наверное колдун, — Летти задумчиво смотрит на брата. «Довольно логичный вывод, если учесть то, что мы ходили по воздуху», — думает Се Лянь и смотрит куда-то перед собой, представляя красивое лицо незнакомца. — Знаешь, он такой добрый, — парень поджимает губы и тихо выдыхает, словно впадает в какой-то транс, а воспоминания окутывают, словно в кокон. — И он очень красивый. — Неужели ты сразу влюбился в него, братец? — у Летти странное выражение лица, но это определенно не одобрение. Да и вообще, о какой любви может идти речь, когда Се Лянь не знает даже имени незнакомца, не говоря о том, что он парень. Невероятно красивый, но парень. — Смотри, если это был Собиратель цветов — он заберет твое сердце и душу. — Не волнуйся, Летти, Собиратель цветов охотится за красивыми девушками, — Се Лянь тихо смеется. — И я не подхожу под оба эти пункта. — Опять ты за свое. Он охотится просто за красивыми людьми, — девушка качает головой, а после наклоняется ближе, нахмуривая брови. — Послушай, в стране сейчас очень неспокойно. Говорят, Черновод бродит по городу. Летти говорит это с воодушевлением, желая то ли предостеречь, то ли просто потому что хочет сказать. Но парень не слушает. Мыслями он все еще ходит по небу с тем незнакомцем, а после кружится с ним в вальсе, а музыка все не заканчивается и не заканчивается… — Братец, — голос Летти раздается над ухом, выводя из столь прекрасных мыслей и заставляя брата едва заметно вздрогнуть. — Ах, — девушка хмурится и готовится к гневной тираде, но один из ящиков убирают, и в полученное окошко просовывается кучерявая голова одного из поваров. — Летти, неси шоколадные кексы, — говорит он с улыбкой. — Хорошо, сейчас иду, — девушка говорит не так радостно, но растягивает губы в очаровательной улыбке. — Ладно, — тянет мужчина и ставит ящик на место, определенно оставшись довольным ответом. — Ну ладно, мне уже пора, — Се Лянь поднимается и возвращает на голову висящую за спиной шляпку. — Я рад, что у тебя все хорошо. Девушка выглядит немного удивленной, но только на долю секунды. Она снова растягивает губы в улыбке и поднимается, провожая своего братца до выхода, параллельно рассказывая о том, как она познакомилась со своим женихом. Что же, теперь и Се Лянь знал обо всех подробностях. — Привет, Летти, — мужчина в возрасте с огромным мешком муки на плече улыбается, когда брат с сестрой выходят из ворот, предназначенных для персонала. Девушка улыбается и машет ему рукой, а Се Лянь, негромко поприветствовав его, спускается со ступенек, поправляя на голове шляпу. — Скажи-ка, Се Лянь, ты собираешься всю жизнь просидеть в лавке? — Летти кладет руки на плечи брата и выглядит взволнованно. А парень действительно задумывается над ответом. Ну, только на пару секунд. — Отец ей так дорожил, — неуверенно тянет он, а после добавляет с нежной улыбкой. — К тому же, я старший, следовательно, моя обязанность — следить, чтобы у вас с сестрой все было хорошо. — Да я не о том, — Летти качает головой. — Неужели ты действительно хочешь шить шляпы? — Не знаю, — Се Лянь пожимает плечами, поднимая взгляд в небо, совершенно не хочется сейчас думать об этом. К тому же, ему нравилось делать красивые вещи, ведь в них нет совершенно ничего дурного. — Летти, до завтра, — тот самый мужчина с мешком муки выходит и улыбается, переключая внимание сестры на себя, а Се Лянь просто тихо выдыхает, потому что всегда так было. — Привезите конфеты, — Летти смеется и машет рукой на положительный ответ мужчины. — Я пойду, — парень разворачивается и улыбается сестре уголками губ. — До свидания. — Братец, умоляю, не делай глупостей, — кричит девушка вслед Се Ляню, а парень думает о том, что никогда их не делал. Обратная дорога проходит значительно легче и быстрее, чем дорога до магазинчика сладостей. Се Лянь садится на поезд, становясь у поручня, и смотрит куда-то перед собой: и на проезжающие мимо машины, и на цветные фасады зданий, и на проходящих мимо людей. Он слушает гудки, оповещающие об остановках и мерный стук колес по рельсам. Все такое привычное и в какой-то степени приевшееся, что невольно накатывает тоска. А действительно ли Се Лянь хочет провести всю свою жизнь мастеря шляпы в небольшой каморке с видом на железную дорогу и ряд одинаковых домиков? Так ли действительно важно на самом деле выполнять ожидания родителей или нужно следовать по своему пути?.. Быть может у парня еще будет шанс изменить свою судьбу, а может и нет. Но сейчас ему остается ехать в магазинчик и шить шляпы, ожидая какого-то только ему одному понятного знака свыше. А пока его нет — зачем что-то менять? Только когда село солнце, Се Лянь открыл дверь магазинчика и вошел внутрь, закрывая ее на защелку и убирая ключи в карман. Тихо зазвенел колокольчик у двери, пропуская парня в темноту просторного помещения. Парень снимает шляпу, укладывая ее на туалетный столик, а затем неторопливо зажигает керосиновую лампу, стоящую на прилавке. Невольно взгляд задерживается на том, как свет, словно в танце ложится на стены, играясь с притаившимися в углах тенями. Снова раздается тихий звон колокольчика, и Се Лянь удивленно оборачивается, чтобы окинуть взглядом посетителей. Это оказался довольно высокого роста парень в длинной черной накидке, покрытой разнообразными витиеватыми узорами волн, под ней была приталенная рубашка и темного цвета штаны. Собранные в высокий хвост волосы и отливающие золотом глаза придавали ночному гостю по-настоящему завораживающий вид. Се Лянь не видел, чтобы вещи такого качества и фасона могли позволить себе бедняки. Заметив на себе изучающий взгляд незнакомец только усмехнулся и подошел ближе. — Извините, лавка закрыта, — парень складывает руки в замок и хмурится. — Мне показалось, я запирал дверь на замок. Слова не произвели на вошедшего совершенно никакого эффекта. Он, с совершенно безразличным видом, поправил полы накидки и прошел вглубь магазина. У Се Ляня, кинувшего случайный взгляд на стену позади неожиданного посетителя, возникло такое ощущение, будто тени сгущаются за этим силуэтом. — Дешевая лавочка, — парень окинул взглядом из-под опущенных ресниц лавку и презрительно скривил губы. У него был низкий голос, забирающийся куда-то под кожу и глубже, заставляя стайки мурашек бежать по спине. — Смешные убогие шляпки, — парень приподнял голову, выходя чуть вперед так, чтобы свет от лампы упал на его лицо. Ночной гость был красив и очень молод, Се Лянь бы удивился, если бы это было не так. — Да и ты сам довольно неказист, — полные губы расплылись в насмешке, а Се Лянь только улыбнулся уголками губ. — У нас скромная шляпная лавка, — парень прошел через весь магазин, несильно задевая наглого клиента плечом. У двери Се Лянь остановился, поворачиваясь лицом к посетителю, стараясь все так же держать спокойное выражение лица, но в какой-то момент немного резко открыл входную дверь и жестом указал на нее. — Прошу вас, у нас закрыто. — Какой смелый парнишка, — незнакомец ухмыльнулся. — Не узнал меня? — его лицо стало совершенно безумным, а Се Ляня словно ведром ледяной воды окатили. — Черновод, — проговорил парень, а после резко повернулся, смотря на тех странных булькающих существ с переулка, которых он видел с незнакомцем. Первым порывом было захлопнуть дверь, что казалось логичным, но колдун что-то начал шептать на непонятном для Се Ляня языке. У Черновода словно растворились ноги, сливаясь с накидкой, и он налетел прямо на закрывшегося руками парня, останавливаясь позади и растягивая губы в злобной ухмылке. — Не болтай никому о моем визите, — Черновод фыркнул, а после сверкнул глазами. — Передай Собирателю цветов под кровавым дождем, чтобы отдал то, что принадлежит мне по праву. Дверь за непрошеными гостями закрылась, сопровождаемая тихим звоном колокольчика, а Се Лянь все еще стоял, прижимая руки к лицу и чувствуя сильный озноб, словно при лихорадке. Он не знает, сколько простоял вот так, но когда убрал руки от лица, они были все изрезаны морщинами и вздутыми венами. А еще не переставали трястись. Чтобы понять ситуацию парню нужно несколько минут, а после из его уст начали вырываться нечленораздельные звуки, которые определяли всю степень его удивления. Се Лянь сразу же начал трогать свое лицо и с первого раза не совсем осознал, к чему прикасается, поэтому пару раз оттянул дряблую кожу щек. Медленно подойдя к зеркалу, чтобы подтвердить или опровергнуть свою догадку, парень наклонил голову немного набок. Удивительно. Из зеркала на него смотрел старик не моложе восьмидесяти лет с исполосованным временем лицом, изрытым морщинами, обвисшей кожей, невысокий и с удивительными серебряными волосами. Парень — или уже дедушка? — просто прилип к отражению, рассматривая его со всех сторон, чтобы убедиться, что это его лицо, а не какая-то иллюзия. Он даже снова тягал себя за щеки, но кроме неприятных ощущений и затекшей спины ничего не добился. — Неужели это и в правду я… — шокировано произнес парень, оседая на пол. Он определенно не понимал, чем заслужил такое проклятие, но оно было совершенно удивительным. Кажется, нужно быть осторожнее со своими желаниями. Хотел знак, что пора начать новую жизнь? Поздравляю, Се Лянь, ты только что его получил. Парень развернулся и снова пошел наверх, гася по дороге лампу и погружая магазинчик во мрак. Утром он покинет магазинчик — это было уже решено. Новый день приносит с собой пение птиц, яркие солнечные лучи, проникающие сквозь неплотно задернутые шторы, и громкий гудок проезжающего мимо поезда. На улице вовсю кипела жизнь, туда-сюда ездили машины, летали самолеты, а внутри мастерской не стихали какие-то разговоры о мелочах. Иногда звонил колокольчик, предупреждая о новом посетителе, которого встречали с фирменной милой улыбкой на лицах. Се Лянь же сидел на кровати в своей комнате, закутавшись в одеяло по самый нос. Он долго думал обо всем произошедшем с ним, а после погружался в воспоминания, связанные с этим местом. Но снизу раздается громкое: «А вот и я!» — что совершенно не сулит ничего хорошего. Мачеха парня всегда любила пышные приветствия и долгие разговоры с Се Лянем о том, как женщине не везет с мужчинами и каким парнем ему категорически нельзя становиться. Женщина, несмотря на свой возраст, выглядела очень и очень молодо, а так же предпочитала весьма эксцентричный стиль в одежде. Ее огромные шляпы, в которых самый настоящий хаос: цветы, перья, ленты, стразы, павлин и даже игрушечные пушки имеются. Госпожа Хаттер, как мачеху называли в лавке, иногда баловалась магией и всякими прочими средствами, чтобы поддерживать в себе молодость, поэтому ее довольно часто путали с Летти. Как и ожидалось, спустя пару минут похвалы внешнего вида госпожи и ее гениальной шляпы, внизу раздалось весьма настойчивое: — Се Лянь! Се Лянь! Се Ля-янь! — парень только выдохнул, слыша шаги по направлению к своей комнате. Несомненно, женщине уже сказали, что ее приемный сын еще не спускался, поэтому она решила самостоятельно разобраться в чем дело. Странно, что трудолюбивый и ответственный Се Лянь решил взять неожиданный выходной. Раздался стук в дверь и парень повернул голову чуть набок, морщась от громкого звука своего имени, уже раза три слетавшего с чужих губ. А еще, как назло начали звонить колокола, оповещая жителей города о том, что уже десять часов. — Матушка, ко мне нельзя входить, у меня ужасная простуда. Не хочу тебя заразить, — Се Лянь сильнее закутался в одеяло, падая обратно на кровать. Белый потолок, в некоторых местах изрезанный трещинами, парень будет по нему скучать. — Ну и голос у тебя, как у столетнего старика, — госпожа Хаттер сказала это как-то слишком брезгливо. С губ парня слетел тихий смешок, все же, что именно мачеха подошла к нему, было подарком судьбы. Никаких лишних вопросов не будет. — Я сегодня полежу в постели, — для пущей правдоподобности парень изобразил приступ кашля. — Что? — удивленно воскликнула женщина, а после отмахнулась. — Ну полежи. После своих слов госпожа Хаттер удалилась по своим делам, потеряв интерес к приемному сыну. Се Лянь же, кряхтя, поднялся с кровати только когда убедился, что стук каблуков исчез. Он неторопливо подошел к небольшому зеркальцу, висящему на стене, и зачерпнув руками воды из стоящего под ним кувшина, пару раз ополоснул ею лицо. На самом деле, Се Ляня никогда не волновала своя внешность, поэтому, осознав свое положение, он не сильно расстроился. Страшнее, чем был, он точно не стал. Вытерев лицо мягким полотенцем, Се Лянь неторопливо расчесал волосы, ему нравилось, как на свету они отливали серебром, словно украв свое очарование у звезд, и улыбнулся отражению, с которого на него смотрел старик. Все не так плохо, как показалось изначально. — Надо держаться, старик, ты еще вполне крепкий. Да и одежда впору, — Се Лянь тихо выдохнул и нахмурился, слыша доносившиеся шаги из коридора. — Остаться здесь еще немного дольше будет грозить мне разоблачением, нужно поспешить. Се Лянь поправляет на себе белого цвета ханьфу, что нашел в глубине шкафа, и, надев свою любимую шляпу, парень открывает дверь из комнаты. Внимательно смотрит по сторонам, чтобы избежать нежелательных встреч. Странно будет кому-то объяснять, что старик забыл в комнате Се Ляня, а зная любовь женщин к сплетням, они обязательно подумают не о том. Но в коридоре оказывается пусто, и парень аккуратно запирает за собой дверь, неторопливо спускаясь по лестнице на кухню. — Как же тяжело быть старым, — бормочет Се Лянь, чувствуя, как быстро колотится в груди сердце от пары ступенек, а дыхание начинает сбиваться. Парню сегодня определенно сопутствует удача, ведь это помещение тоже оказывается безлюдным. Тогда Се Лянь, открыв деревянный подвесной шкафчик, берет из него буханку хлеба и кусок сыра. Складывает все это в небольшой мешочек, все же, в дороге нужно что-то есть, а у него с собой не так много денег. Закончив с этим, парень уходит из дома через дверь для прислуги, тихо прикрывая ее за собой. Теперь точно обратной дороги нет. Се Лянь смотрит на здание, в котором прошло его детство и юношество и тихо выдыхает, вспоминая все счастливые моменты. Наверное, если у него сейчас спросят, жаль ли ему покидать это место, то парень ответит без раздумий — нет.  — Неужели ты действительно хочешь всю жизнь шить шляпы? Се Лянь нашел ответ на этот вопрос. Нет, не хочет. Парень мечтает попробовать летать на самолете, научиться каким-то магическим трюкам, хочет продавать цветы, рисовать и еще многое, многое другое. И у него будет на это шанс, только сперва нужно найти того, кто снимет проклятие. А если и не найдет, то просто поселится в небольшом домике в горах и посвятит все время самому себе. Се Лянь выходит на одну из площадей, через которую ездят торговцы. Начинать путешествие с похода пешком — прерогатива молодых, Се Лянь уже не в том возрасте. Где-то на окраине площади, что, к слову, почти полностью усыпана цветами, стояла большая телега с сеном, а на ней сидел приятного вида мужчина с бородой. Рядом с ним бегал мальчик, помогая погружать сено и ящики с овощами. Он-то первым и заметил Се Ляня, а после этого, соскочив с места кучера, на которое перебрался через большое количество скоп сена, дернул отца за руку и указал на идущего к ним старика. — Куда тебе ехать, дедушка? — спросил с добродушной улыбкой мужчина, когда Се Лянь подошел. — Могу подвезти. — Мне с тобой по дороге, внучок, — Се Лянь улыбнулся, а после только ойкнул, когда этот самый мужчина помог ему забраться в повозку. Все же, внешность улыбчивого старика имеет определенные положительные стороны. Сено приятно пахло — парень даже не подозревал о том, что ему нравятся подобные запахи. Парень устроился в телеге так, как ему было удобно, положив рядом с собой мешочек с провизией и устроив на коленях свою шляпу, позволяя ветру играть в волосах. В какой-то момент он почувствовал себя таким счастливым и свободным, а легкие словно наполнил жидкий восторг, захотелось закричать на весь мир. Пейзаж города постепенно менялся на поля и скрытые в туманы горы. Стало гораздо больше цветов по сравнению с городом. Тут даже воздух был другим, не говоря уже о невероятной атмосфере спокойствия, царившей тут. Стоит ли говорить о том, что Се Лянь никогда не был за пределами города. Но кто знал, что природа во всей своей красе так сильно покорит сердце юного парня. Повозка остановилась у небольшого кирпичного домика, стены которого и крыша поросли мхом и девичьим виноградом, что выглядело совершенно уютно и по-домашнему. Недалеко на лугу паслись кони и овцы, а в тени раскидистого дерева дремал мальчишка — наверняка пастух. Радушные хозяева предложили Се Ляню остаться в их доме гостем на пару дней, но парню не хотелось пользоваться чужой добротой и причинять неудобства. Кроме того, его путь шел выше, в самое сердце тумана — в горы. — Дедушка, не стоит туда ходить, там живут только ведьмы, да колдуны, — мужчина кричит вслед Се Ляню, который неторопливо побрел по дорожке, ведущей наверх. — Ничего, внучок, — парень только улыбнулся, помахав рукой на прощание. — Спасибо вам! — Зачем он идет в заклятую пустошь? — из дома вышла женщина в платке, обеспокоенно глядя на своего мужа, а затем на удаляющийся силуэт старика. — Говорит, у него там дело, — пожал плечами мужчина, смотря в том же направлении. Город уже остался совсем позади. Впереди только горы, да зеленые холмы, а красиво настолько, что сердце замирает. Но подниматься в гору, будучи стариком, невероятно тяжело и иногда нужно делать передышки. Вот и Се Лянь, устроившись на одном из камней, усыпавших гору, довольно проворно развернул свой походный мешочек, отламывая небольшой кусок хлеба и сыра. Неторопливо откусил кусочек от импровизированного бутерброда и начал монотонно его пережевывать, смотря на горы перед собой. — Как же красиво, — с легкой улыбкой выдыхает парень. Через несколько минут он оборачивается, смотря на виднеющийся в относительном отдалении город. Настроение немного упало, и Се Лянь только пробухтел: — И прошел-то всего ничего, — парень снова откусывает кусочек от своего бутерброда и продолжает жевать. — Хорошо хоть зубы еще целы. Ветер снова зарывается в волосы, срывая с головы шляпу, которая сразу же опускается на спину. Се Лянь только тихо смеется, убирая волосы с лица, но его взгляд цепляет торчащая из кустов палка. Пришлось разобраться с бутербродом быстрее, чем хотелось. — Хорошая палка, — воодушевляется парень, откладывая в сторону мешочек с провизией и поднимается, неторопливо подходя к предмету. Подниматься с ней будет значительно удобнее, нежели без нее, опора в таком деле важна. Тем более, что ветер начинает усиливаться. — Немного толстовата, — Се Лянь обхватывает деревяшку руками и пробует вытянуть, но она не поддается. Тогда парень пытается применить другую технику. Он надавливает на палку, пытаясь уменьшить сопротивление для использования минимального количества силы — обычным языком делает рычаг. Пару минут кряхтения и пыхтения, а также охов и вздохов из-за болящей от перенапряжения спины, у Се Ляня заканчивается терпение. Он выпускает из рук палку и закатывает рукава рубахи. Теперь парень берется за дело со всей серьезностью. — Вот упрямая… Упрямая палка, — Се Лянь хмурится и изо всех сил наваливается на палку, а после тянет на себя. Но палка даже и не думает поддаваться. — У меня еще есть силы! — немного раздраженно выдает парень, а после резко дергает палку на себя, доставая из кустов… чучело. От неожиданности Се Лянь выпускает деревяшку из рук и отходит на пару шагов назад. А оно продолжает стоять. Не падает. Черный фрак, то, что от него осталось, развевается на ветру вместе со штанами, которые просто болтаются, а выражение лица — рисунка на репке — выглядит каким-то слишком насмешливым. А еще во рту у этого пугала самая настоящая курительная трубка. Парень бы сейчас не отказался закурить. — Это пугало, а я думал опять штучки Черновода, — хорошенько проморгавшись с облегчением выдыхает Се Лянь, а после окидывает его взглядом. — Пугало, а стоит как крепко. Здорово. Пугало молчит, а возникает такое ощущение, что его нарисованная улыбка становится еще шире. — Голова-то из репы, а я репу с детства не люблю, слишком горькая. Но ладно, стой, пугай ворон. Не скучай, — Се Лянь потирает нос тыльной стороной ладони и сильнее запахивает ворот ханьфу и разворачивается, идя обратно к камню, чтобы забрать свой сверток с недоеденной едой. Нельзя такое добро оставлять где попало. Ветер начинает подниматься, а идти становится еще сложнее. Кроме этого температура начинает падать, а солнце постепенно садиться. Се Лянь поднялся уже довольно высоко и облака словно сошли с неба, укутывая подножия гор в пушистую вату. — Как же холодно, — Се Лянь закутывается в плащ сильнее и шмыгает замерзшим носом, думая о том, что заболеть сейчас совершенно нельзя. — А город все еще рядом, — парень оборачивается, слыша позади себя что-то похожее на цокот туфель или стук каблука о деревянную поверхность. А это всего лишь за ним прыгает то пугало, которое он недавно вытащил из кустов. Се Лянь немного удивленно смотрит на своего нового попутчика. — Решил составить мне компанию? — Се Лянь прячет руки в свободные рукава своей одежды, а после на его лице расцветает нежная улыбка. — Я конечно не против, но ты, небось, тоже колдун какой-нибудь. Ты же не будешь превращать меня в жабу? Зеленый цвет мне совершенно не подойдет. Кажется, Репка кивнул. Се Лянь разворачивается и, кряхтя, начинает подниматься дальше, все же, веселее идти с кем-то, нежели одному. Стук палки прекращается буквально на пару секунд, но затем пугало продолжает свой путь, догоняя парня в ту самую минуту, когда небо приобретает фиолетово-розовый окрас. Облака темным океаном окружают вершины гор, а ветер волнует его, поднимая огромные волны, через которые пробиваются лучи закатного солнца. Се Лянь слишком устал идти — сопротивляться ветру не самая лучшая идея, когда кости буквально в любой момент готовы сломаться, а ноги дрожат. Ему снова нужно присесть и перевести дух. Пугало останавливается рядом с парнем и просто скидывает рядом с ним трость из красивого дерева с головой птицы — из дерева соответственно, — которую парень раньше не заметил. Се Лянь немного удивленно поднимает взгляд на пугало, опираясь на такой своеобразный подарок. — Спасибо, — губы Се Ляня расплываются в улыбке. — Какая замечательная трость. Может, тогда попытаемся найти домик, чтобы переночевать? — Се Лянь слышит тихое потрескивание, похожее на смех или ругательства, но почему-то это заставляет улыбнуться в ответ шире. Пугало разворачивается и скачет в другую сторону, а Се Лянь машет ему на прощание поднятой в воздух тростью, а сам разворачивается, продолжая взбираться вверх. На самом деле парень хотел пойти следом, но пугало прыгало слишком резво. — Без палки было бы труднее идти, — Се Лянь тихо выдыхает, поднимая голову, когда слышит в небе шум. — Это что такое? — парень придерживает рукой норовящую сорваться шляпку, смотря на военный корабль, летящий по воздуху. Это сооружение сложно назвать самолетом, ибо там есть что-то похожее на весла. А небо, тем временем становится совсем черным. Корабль улетает куда-то вперед, а черные облака скрывают его в себе, словно какой-то постыдный секрет. — Никогда не думал, что старикам так тяжело двигаться, — Се Лянь трет ладони и прижимает их к лицу, согревая своим дыханием. Наверное, стоило взять что-то более теплое, чем ханьфу, но сейчас остается только посильнее кутаться в него, чтобы хоть немного укрыться от летящих в лицо снежинок и неожиданно колючего ветра, буквально сбивающего с ног. Но Се Лянь парень упорный, поэтому продолжает идти вперед, опираясь на трость, чтобы было легче. Но в какой-то момент силы словно заканчиваются, и сопротивляться поднявшемуся ветру совершенно не остается сил. Се Лянь опускается прямо на землю и закутывается в одежду, как гусеница в кокон, чтобы немного согреться. Ну, а еще перевести дыхание. — Не потерялся ли Репка? Быть может, он уже нашел хижину? — Се Лянь сидит на земле несколько минут, приводя дыхание в порядок, а после на кончик его носа садится красивая маленькая бабочка. Парень подставляет ей палец, а после прячет под одежду. А потом он задумался. Откуда в горе взяться такому хрупкому созданию? Быть может, где-то недалеко действительно есть люди. Се Лянь поднимается, придерживая ладонью малютку под одеждами, чтобы она себе ничего не сломала, и уже значительно быстрее забирается на гору, периодически кряхтя, а после замирая на месте, видя перед собой огромное строение — движущееся прямо на него! — мало напоминающее дом. А перед ним прыгает пугало, останавливаясь прямо за Се Лянем и выглядя крайне довольным собой. — Репка, это же замок Собирателя цветов. Я совсем не это имел в виду, когда говорил домик, — Се Лянь сглатывает, потому что эта громадина останавливается прямо над ним, но выбора у него особо нет. Или ночь в этом подобии на дом, или ночь на улице, где становится все холоднее. Тем более бабочка начала махать крыльями, наверное, замерзла. Все же, было бы крайне безрассудно отказаться от чего-то, где можно найти тепло. Пока Се Лянь размышляет, замок издает странный звук, похожий на рычание и высовывает металлический язык. — Никогда не видел ничего подобного, — Се Лянь тихо выдыхает, а пугало, вроде и согласно с ним. Но вот замку находиться на одном месте совершенно не приходится по душе. Он фыркает — выпускает пар из всех мест, откуда можно и нельзя тоже — а после неторопливо начинает прерванное движение. Се Лянь отходит чуть в сторону, чтобы не пасть жертвой гигантской металлической ноги и смотрит с нескрываемым восхищением. Просто это удивительно, что такое огромное строение двигается, наверняка тот, кто это делает, обладает невероятной силой. Мимо продвигается что-то похожее на крыльцо и Репка скачет к нему, как бы намекая, что вот сюда нужно зайти. Вообще, парень даже начинает корить себя за промедление, потому что одно дело подняться на ступени на не двигающееся крыльцо, другое — когда это крыльцо движется. И явно быстрее, чем бегает старое тело Се Ляня. — Подожди! Постой! — Се Лянь кричит, непонятно кому, на самом деле, и срывается с места, пытаясь догнать крыльцо. Но с учетом того, что он старик, выходит это уж очень плохо. — Я не поспеваю за тобой! Парень успевает схватиться за перила, положить на крыльцо сверток с едой и трость, а после кое-как на него забирается, с помощью Репки, который помог подсадить. Се Лянь смотрит на репку и расплывается в улыбке. Он ему очень благодарен за помощь, ведь иначе пришлось ночевать на улице, да и вряд ли без трости он поднялся так высоко. Парень делает усилие и неторопливо открывает дверь, заглядывая внутрь. Там довольно темно, а на потолке виднеется паутина. Се Лянь делает шаг назад и мягко улыбается. — Пугало, похоже, что внутри тепло. Я все-таки попробую, вдруг впустят. Думаю, Собирателю цветов не нужно сердце такого древнего старика, — Репка замедляет прыжки, а Се Лянь улыбается еще шире. — Прощай, Пугало! Хоть у тебя и репа вместо головы — ты добрый. Если на то будет воля небес, мы еще встретимся. Будь счастлив! — растягивая последнее слово, проговорил Се Лянь и помахал рукой новому другу, а после вошел внутрь загадочного замка, закрывая за собой дверь. Внутри было тепло, но на дом, а тем более замок, помещение было совершенно не похоже. Довольно длинная лестница, ведущая в гостиную, по которой Се Лянь кое-как поднялся, осторожно выглядывая с последней ступеньки, чтобы случайно ни на что не напороться, была не самой чистой. И это еще, если не брать во внимание свисающую с потолка паутину и различный хлам, лежащий, совершенно точно, не на своём месте. Внутри никого не было, а свет исходил только от камина. Увидев, что никакой опасности нет, Се Лянь медленно поднялся по ступенькам вверх, опираясь на трость, которая стала незаменимым помощником. Слишком сильно наглеть парень совершенно не хотел, поэтому с тяжелым вздохом опустился на стоящий напротив своеобразного камина стул, откидываясь на его спинку и вытягивая перед собой руки, чтобы их согреть. От быстрого бега Се Лянь не мог еще некоторое время выровнять дыхание, все же, такие подвиги не для его почтенного возраста! В камине уже заканчивались дрова, а парень мерзнуть не хотел, да и какая никакая это помощь хозяину. Он неторопливо поднялся с насиженного места и огляделся, натыкаясь взглядом на сложенные на полу дрова. С тяжелым вздохом Се Лянь все же поднимает парочку лежащих в беспорядке дров и кидает их в неторопливо горящее пламя, а после снова садится на стул. — Я представлял это место по-другому, но главное, что тут тепло, — себе под нос выдыхает парень, краем глаза смотря на висящее с карниза белье и пучки каких-то трав. Что уж говорить о грязных склянках в шкафчиках и следах краски повсюду! — Ну что же, у старости есть свои плюсы, — Се Лянь прикрывает глаза, втягивая шею в плечи и укладывая обе ладони на трость. — Перестаешь удивляться. Тепло от камина расслабляет и навевает приятные воспоминания, наполненные теплом и смехом. Се Лянь вспоминает, как сделал первую шляпу, которая оказалась совершенно кривой. Он помнит, какая яркая улыбка в тот день сияла на губах у его отца. А еще он помнит поле, полное красивейших цветов, аромат которых заставляет хотеть вернуться туда снова и снова, а красота поражает воображение. — На тебя наложили заклятье, — Се Лянь вздрагивает и медленно открывает глаза, пытаясь понять, этот голос доносится из сна или реальности. — М? — парень сонно моргает, стараясь сфокусировать взгляд на источнике звука. — Его будет не так-то легко снять, — в камине сидит существо, состоящее из языков пламени. Парень распахивает глаза, быстро моргая несколько раз. — Огонь говорит… — шокировано выдыхает Се Лянь, медленно начиная отодвигаться от камина. — Да еще и рассказать об этом никому не можешь, — у огонька появляются руки, и он неторопливо начинает обнимать деревяшку, ранее подкинутую парнем, периодически прерываясь на то, чтобы ее погрызть. — Ты и есть Собиратель цветов? — Се Лянь все же останавливает отступательные движения стулом и недоверчиво прищуривается. — Ну что ты, — демон улыбается, несколько раз увеличиваясь в размерах. Его голос звучит на удивление мягко, но Се Лянь рад, что отодвинулся. — Это моя единственная одежда, господин, — парень улыбается уголками губ, разглаживая складки на одежде. — Я бы не хотел, чтобы она загорелась. — Меня называют покровителем весенних таинств, — прислушавшись к просьбе, демон вернулся к первоначальному размеру. Но в следующее мгновение изо рта демона появляются языки пламени, которые словно рассыпанные по полу бусины, метают искры по камину. — Я демон огня. На самом деле Се Лянь не думает, что это лучшее представление из возможных, ему даже немного неловко, но смысл слов, сказанных этим огоньком с глазками, все же доходит до парня. Се Лянь подается вперед и его лицо озаряется широкой улыбкой, а глаза надеждой. Кажется, этот Цинсюань даже завис на какое-то время, смотря куда-то на парня, а вернее куда-то глубже, чем просто внешность. — Значит, Покровитель весенних таинств, я могу звать тебя Цинсюанем? — демон кивнул. — Ты можешь снять с меня заклятье, да? — Это нелегко, — огненные ручки начинают махать в воздухе, поднимая небольшой столб искр. — Если ты снимешь заклятье, которое держит меня здесь, я тут же тебя расколдую, — у этого демона уж слишком довольное выражение лица, Цинсюань просто искрится лукавством. — Так значит заключить сделку с демоном? — Се Лянь наклоняет голову чуть набок, а в его глазах отражаются языки пламени. — А ты сдержишь свое обещание? — парень опускает подбородок чуть вниз и прищуривается. Может и по-детски, но Се Ляню определенно весело разговаривать с этим чудным демоном. Хочется озорничать. — Демоны не дают обещания! — Цинсюань вспыхивает красным, снова увеличиваясь в размерах, а тон его становится каким-то обиженно-надменным. Но после он вспоминает о просьбе и снова уменьшается. — Тогда ищи кого-нибудь другого, — Се Лянь фыркает и, придвинув стул обратно к камину, втягивает шею в плечи и уже сам строит из себя обиженного, а на деле скрывает улыбку в вороте ханьфу. — Постой! — демон складывает свои горящие ручки в молящемся жесте перед собой, выглядя при этом таким грустным, что сердце невольно сжималось. — Я несчастный демон! Собиратель цветов привязал меня своим договором и нещадно эксплуатирует! — парень не выдержал, и маска обиды на лице треснула, а губы растянулись в теплую улыбку. — Это ведь я привожу замок в движение! — Да уж, несчастный, — парень зевает, и его глаза медленно начинают закрываться. Все же, нынешний возраст и трудный день дают о себе знать, а последние слова Цинсюаня так и не долетают до ушей Се Ляня. — Послушай, если ты сможешь проникнуть в тайну нашего договора с Собирателем цветов, мое заклятье будет снято! И тогда я сниму твое. — М… Ясно, — Се Лянь говорит медленно, ибо язык совершенно не хочет его слушаться, а веки словно свинцом наливаются. — Значит сделка… — голова парня опускается вниз, а сам он начинает тихо сопеть, разморенный теплом грозного демона огня. — Дедушка, — Цинсюань чуть приподнимается на одном из бревен. Он выглядит взволнованно. — Дедушка! Демон широко распахивает глаза и подается вперед, пытаясь доползти до спящего и уже ничего не слышащего Се Ляня. Но когда понимает, что не сможет дотянуться, залезает обратно на одно из бревен и тихо, даже с какой-то ноткой волнения в голосе, выдыхает: — Эх, только бы не помер…