Ходячий замок

Се Лянь просыпается от того, что ему очень жарко. Руки и ноги затекли, потому что долго находились в одном и том же положении, но открывать глаза не хотелось от слова совсем. Юноша прижался ближе к источнику тепла, а с его губ слетел тихий вздох. Лучи солнца путались в темных волосах, разметавшихся по подушкам и переплетенных с волосами цвета топленого шоколада, скользили по медового цвета коже, переползали на бледную. Развлекались как могли. Вот только последней каплей во всем этом были нежные прикосновения к чуть приоткрытым губам и правильным чертам лица, от чего Се Лянь поморщился и медленно открыл глаза. Наверное, стоило это сделать как только он проснулся, ведь напротив глаз была картина, будоражащая воображение. А именно — обнаженная грудь Хуа Чэна, а если поднять взгляд… Кажется, юноша отшатнулся слишком резко, потому что лежащий рядом колдун потянулся и медленно приоткрыл один глаз. Он выглядел настолько расслабленным и умиротворенным, что эта картина невольно заставляла задержать дыхание. Во всяком случае, парень поймал себя на этом. — Доброе утро, гэгэ, ты хорошо спал? — возможно, это только предположение, но во взгляде напротив нет ни малейшего удивления, почему Собиратель цветов проснулся в постели не один. Это для него было привычным делом? Се Лянь нахмурился, в то время, как Хуа Чэн широко зевнул и приподнялся, пытаясь убрать с лица мешающие волосы. — Гэгэ на что-то сердится? Я сделал что-то не так? — А? — Се Лянь медленно поднимает взгляд, который совершенно случайно задерживается на россыпи темных волос, а после наклоняет голову набок. Он совершенно не расслышал вопроса и сейчас пытается придумать хоть что-то. Вот только Хуа Чэн жестом убирает волосы со лба, а парень сглатывает. — Сань Лан, давай я помогу тебе с прической? Заплету что-то или расчешу… Если не хочешь, то не страшно. Наверное, это изначально была плохая идея, прости… — Нет, гэгэ, все в порядке, я просто немного удивился, — Хуа Чэн все же поднимается со своего места, а после садится на пол, спиной к Се Ляню, который пытался хоть как-то скрыть свое смущение. Оно разливается в щеках, трогает кончики ушей и, к тому же, заставляет парня неловким жестом убрать прядь себе за ухо. — Принадлежности для волос лежат вон на том столике, можешь брать что угодно. Колдун откидывает волосы с плеч на спину, а Се Лянь поспешно поднимается, уходя в указанном направлении. На столике действительно оказывается очень много украшений: различные гребни, заколки и прочие аксессуары в виде шпилек и лент. Внимание сразу привлекает красная лента, выделяющаяся легким блеском материала, а также небольшая заколка в виде бабочки. Интересная картина будет, если кто-то увидит Собирателя цветов с таким очарованием в волосах. На губах невольно расцветает улыбка. Хуа Чэн сидит без движений и покорно ждет, когда к нему вернется все внимание юноши. Нельзя точно утверждать, о чем он сейчас думает, слишком расслабленное было у него выражение лица. Умиротворенное даже. Мысли о том, что именно он, Се Лянь, хотя бы косвенно причастен к этому настроению, вызывали легкую дрожь в кончиках пальцев. Вот только нужно было спускаться с небес на землю. Не мог же быть старик причиной такого настроения, а вот какая-то принцесса, чья красота поражает мир, вполне. Тихий вздох срывается с губ, когда Се Лянь встает позади Хуа Чэна и берет прядь волос, переливающуюся в лучах утреннего солнца расплавленным золотом на черном шелке. Красиво. Вот только Собиратель цветов реагирует на чужой вздох почти сразу, чуть поворачивая голову набок. — Гэгэ что-то беспокоит? — чужой голос столь же спокоен и мелодичен, как и внешнее состояние его владельца. Но это совершенно не помогает решить проблему со смущенным и то и дело ускоряющим свой ритм сердцем. Это действие чар, наложенных Черноводом? — Возможно, мой вопрос покажется Сань Лану очень неуместным и личным, поэтому можешь не отвечать, — юноша сглотнул так не вовремя застрявший ком в горле. Спрашивать подобное действительно грубо, но не спросить — значит мучиться от неопределенности. Хотя, признаем честно, какая определенность может быть в такой ситуации? — Сань Лан в кого-то влюблен? После этого вопроса в комнате словно повисает осязаемая тишина. Мерно раскачивается маятник необычных цветов, но не слишком громко, словно боясь нарушить атмосферу. Даже солнце отнеслось к этому вопросу скептически, оно, словно устыдившись услышанного, спряталось за ближайшее облако. Хуа Чэн же только медленно обернулся, растягивая губы в совершенно нежной улыбке. Весь его вид словно был наполнен чем-то неземным и фантомным. Даже не стоит слышать ответа на вопрос, ведь он и так очевиден. — Да. Это удивительный человек: добрый, самоотверженный, справедливый. А с его красотой, душевной и внешней, не смогут сразиться даже самые прекрасные цветы. Когда я его не вижу, у меня внутри словно что-то умирает, рядом с ним я не могу дышать, и сердце бьется так быстро, словно разломает грудную клетку пополам. Но в эти моменты я чувствую себя живым. Его прикосновения вызывают во мне самый настоящий взрыв и похожи на легкое дуновение ветра. Но одновременно с этим они для меня самое уютное, что есть в этом мире. Думаю, мне достаточно просто быть рядом, чтобы смотреть на него и помогать, чтобы чувствовать себя совершенно счастливым. И я бы хотел хотя бы раз его обнять… Се Лянь не знает что сказать. Он думает о многом и одновременно ни о чем, но четко ощущает крошащееся сердце. Нет, он не станет плакать, он будет рад, если у Хуа Чэна и той неизвестной принцессы все хорошо. Если они будут счастливы друг с другом. Он не настолько эгоистичен, чтобы ставить себя на первое место. Просто немного грустно осознавать, что теперь на попытке сблизиться можно ставить крест. Но они же могут оставаться просто друзьями, верно? — А гэгэ в кого-то влюблен? — выражение лица колдуна все еще спокойно, лишь приподнятые уголки губ выдают хорошее настроение своего хозяина. — Нет… Я в этом не уверен, — пожимает плечами юноша, чьи морщинистые руки аккуратно поддевают очередную прядь волос. Он заплетает совершенно незамысловатую косу, которая выглядит не так аккуратно, как задумывалось вначале. Это можно списать на задумку автора. Да и это не самое главное в прическе. Се Лянь, закрепив косу красной лентой, обходит Собирателя цветов, вставая перед ним. Хуа Чэн только поднимает взгляд, но ничего не говорит, просто смотрит. И на несколько секунд парень забывает совершенно обо всех своих мыслях и смотрит в ответ. Он поддевает кончиками пальцев чужую прядь волос, совершенно бессовестно выбившуюся из прически, и заправляет ее за чужое немного заостренное ухо. А после закрепляет на этом месте заколку в виде бабочки. Получилось немного странно, но мило. — Что же, я закончил, — немного неуверенно выдает юноша, поправляя свои волосы. Наверняка сейчас он выглядит совсем странно, если не страшно: С растрепанными за ночь волосами и опухшим лицом. Стоило найти зеркало и умыться, прежде чем пойти и разобраться с завтраком. — … Гэгэ снова о чем-то задумался, — Хуа Чэн уже выглядит вполне себе собранным и бодрым. И ему так идет эта заколка. — Мне неловко спрашивать, но что было вчера? Почему-то я совершенно не помню как вышел из ванны и оказался у себя в комнате и кровати. И почему мы спали вместе? Я же ничего такого не делал? Се Лянь действительно не хочет представлять себе то, о чем мог подумать колдун. Но невольно представляет и его лицо заливается краской смущения, расползаясь по щекам и шее. Кажется, Хуа Чэн даже испугался такой реакции, ведь когда парень все же смог поднять взгляд, выглядел очень взволнованным. Колдун аккуратно, словно в какой-то нерешительности, касается нежной кожи щеки и заглядывает в глаза. На этом моменте Се Лянь кончается как человек. Поэтому было принято решение очень быстро покинуть комнату, ссылаясь на занятость. Но, будем честны, парень не был уверен, получилось ли это без запинок и хоть немного связно. Хотя лицо Хуа Чэна и не выражало никакого сомнения в правдивости чужих слов, но слишком уж его улыбка была хитрой. Наверное, лицо самого юноши было краснее спелого томата. Ближайшие несколько дней Се Лянь планировал не попадаться на глаза своему «хозяину». Это казалось очень хорошей и правильной мыслью, пока сердце заходилось в груди в бешеном ритме. Как оказалось, выполнить эту установку оказалось не так уж и сложно. У страха глаза велики, да? Собиратель цветов под кровавым дождем, спустя примерно тридцать минут, спустился на первый этаж и, очаровательно улыбнувшись, вышел за черную дверь, оповещая всех, что уйдет по делам. Вот только никто не уточнил, что решение этих дел затянется на несколько дней. Нет, конечно Се Лянь волновался за своего работодателя. И, наверное, именно поэтому старался сделать в доме абсолютно все дела от мала до велика. Цинсюань только смеялся и говорил, что скоро юноша протрет дыру в этих несчастных бутылках, а после тихо говорил, что с Собирателем цветов все будет в порядке. Что же, эта фраза звучала уверенно, поэтому нельзя винить парня в том, что он просто хотел верить. Да и кто сможет в чем-то упрекнуть? Дела в замке шли хорошо. Это строение стало действительно походить на замок, внутри, конечно, и общими стараниями. Сияло просто все. И, если раньше Се Лянь с легкой грустью смотрел на то, как лучи солнца проникают сквозь не самое чистое окно, сейчас он наслаждался играющими бликами на водной глади виднеющегося вдалеке моря. Стоит ли говорить что именно этот вид стал для парня любимым? — Дедуль, не хочешь сходить на рынок? Сегодня прекрасная погода, а продукты заканчиваются, — кучерявая макушка Эмина появляется перед глазами, а на его лице сияет яркая улыбка. Се Лянь никогда не мог сопротивляться ей, даже если бы мог, то не стал бы. — А еще можно купить что-то для тебя. Ты никогда не рассказывал, чем занимался в своем небольшом городке. Складывается впечатление, что всю свою жизнь ты только убирался и вздыхал по своему возлюбленному. Проходит несколько секунд, прежде чем щеки юноши предательски заливаются румянцем, похожим на первое цветение вишни. Он переходит на уши и шею, делая мягкие черты лица еще приятнее. Мальчик, смотря на эту картину все еще продолжал улыбаться, хитро-хитро смотря при этом в чужие глаза. Се Лянь подумал о том, что стоит поговорить с этим ребенком на тему неприличных вопросов — уж слишком он бесцеремонен. Но сейчас нужно постараться сделать хотя бы вдох. — Э-Эмин! А вот и ничего подобного… — Се Лянь возмущенно нахмурился, убирая прядь волос за ушко. Вот только сие грозное действо не оказало никакого воздействия на собеседника, чья улыбка становилась с каждым словом только больше. — Нет у меня никакого возлюбленного. Да и вообще, я не вздыхаю! — тихо выдохнув, он продолжил, но уже совершенно спокойно: — Я раньше занимался изготовлением шляп. Работал в небольшом магазинчике вместе с хорошими людьми, которые и научили меня всему, что я умел и умею сейчас. Тебе нравятся шляпы? Эмин приподнял бровь, задумываясь о чем-то. Он уже успел принять зелье увеличения, поэтому разговаривать юноше пришлось уже со взрослой версией. И, будем честны, Се Лянь все еще поражался тому, как этот ребенок и Хуа Чэн были похожи. Особенно, когда солнечные лучи путались в темных вьющихся волосах, отливая в них жидким золотом, а взгляд был сосредоточенным. Наверное, крайне некрасиво спрашивать кого-то о его происхождении, поэтому парень не станет этого делать, просто неторопливо складывая в плетеную корзинку все необходимое для покупок. А после и вовсе накрывая ее тканью алого цвета, в уголке которой были вышиты серебристые бабочки. Кажется, это символ семьи Собирателя цветов. Взгляд невольно упал на собственный безымянный палец. Может ли это значить что… — Да, думаю да, — правильно, Се Лянь, сосредоточься на настоящем и прекрати витать в облаках, когда с тобой разговаривают. Эмин легко забрал у стоящего напротив корзинку. — Мне нравятся шляпы, и я хотел бы посмотреть на те, которые создал ты. Думаю, в них есть что-то особенное, ведь все, что ты делаешь, наделяется какой-то необъяснимой аурой: теплой такой и приятной. Может, это так твоя карма действует, а может что-то еще. Но, по крайней мере, наш замок ты превратил в самый настоящий дом. Эмин улыбается, а юноша еле сглатывает ком в горле. А дальше все происходит слишком быстро. Картинки меняются и, придя в себя, можно увидеть только как Се Лянь заключает в объятия мальчишку, по-отцовски нежно поглаживая его по голове. Проходят минуты, прежде чем дрогнувшие немного прохладные руки обнимают в ответ. Сперва несмело и очень осторожно, словно боясь спугнуть или навредить, после уже увереннее и крепче. Се Лянь же шепчет только одно слово, являющееся для него самым важным на данный момент: — Спасибо, — спасибо, что я не лишний; спасибо, что вы принимаете меня; спасибо, что так думаете; спасибо, что постепенно меняете меня. Да и сказать на эту тему можно многое, вот только вынести обязательно одно слово, которое растворилось в воздухе, вызвав на чужом лице мягкую улыбку. — Дядя Хуа будет ругаться, если узнает, что я обнимаю вас так долго, — мальчик смеется, а Се Лянь приподнимает изящные брови в немом вопросе. Но вместо ответа получает только еще одну улыбку и надетую на себя бамбуковую доули. Ту самую, с которой сюда пришел парень. — Нужно позвать Жое. — Я схожу за ним. Как раз оставил у себя в комнате трость, — Се Лянь тихо выдыхает, направляясь к лестнице, параллельно подкидывая для демона огня еще пару дров. Тот благодарно воспылал и с удовольствием принялся их грызть, не особо заботясь о соблюдении каких-то манер. Лестница уже привычно скрипит под тяжестью тела, но уже не так горестно, как раньше. Се Лянь все же заменил деревянные половицы на некоторых ступенях и натер их воском просто потому, что захотел. Эмин и Жое тогда достали одно из многочисленных покрывал и устроили горки на лестнице. А на все просьбы юноши найти что-то менее травмоопасное, просто посадили рядом и сказали наслаждаться. И он наслаждался. Комната Жое находилась напротив комнаты Эмина в самом конце коридора, рядом с ванной. По итогу, она оказалась самой чистой. Да и чистой настолько, что парню просто нечего там было убирать — не было даже пыли! Что крайне удивительно для дома, в котором пауки успели основать свое подпольное королевство. Но это доказывает то, что если захотеть, можно создать для себя комфортные условия, не обращая особого внимания на обстановку вокруг. Се Лянь, подойдя к двери, несколько раз в нее стучится. Ответа не поступает. Потом стучится еще раз, но ничего не меняется. Быть может, Жое просто вышел погулять к озеру, но остался незамеченным? Этот вариант может оказаться вполне себе логичным и стоит конечно просто смириться и выйти. Вот только у слишком резко распахнувшейся двери свои планы. Она проходит в опасной близости от носа незваного гостя, но в следующую секунду в лицо юноши вцепляется что-то большое и, определенно, рычащее. Что же, это довольно неплохое приветствие. Кое-как Се Лянь все же отрывает разбушевавшееся животное от своего лица. Оно все еще шипит и пробует вырываться, но уже не так активно. Кто знает, быть может так на него подействовали успокаивающие поглаживания в объятиях или грустный взгляд Жое, которого словно поймали с поличным на чем-то незаконном. И только сейчас юноша ловит себя на мысли, что не видел это пушистое существо за все время своего прибывания в замке, а значит, это именно то, что так усердно прятал мальчик в своей комнате. — Я не стану тебя ругать, — парень протягивает животное в чужие руки, а после только выдыхает. — Думаю, стоит зайти в комнату и это немного обсудить. Нет, язык жестов все еще остается маленькой тайной, но методика разговора без лишних слов появилась. Поэтому, опустившись на кровать, юноша внимательно смотрит в глаза Жое, словно хочет уловить какие-то негативные ноты. Вот только этот ребенок слишком светлый для этого мира. На губах сама собой расцветает улыбка и Се Лянь хлопает по кровати рядом с собой, намекая присоединиться. — Итак, никто не знал, что у тебя есть животное? — Жое виновато кивает, зарываясь пальцами в мягкую шерсть своего питомца. Он уже успел успокоиться и теперь только недовольно вертел мордочкой из стороны в сторону, являя взгляду свои небольшие рожки на голове. — Это магическое животное? — кивок. — Он умеет говорить? — на это отрицательный ответ. — Это смесь кота и дракона? — Се Лянь выдвигает такую гипотезу, смотря на то, как животное косо смотрит в его сторону. Что же, после утвердительного кивка, все становится более или менее на свои места. Наверное, котодракон принимает Жое за свое сокровище, которое нужно оберегать, а постучавшегося незнакомца — за вора, который хочет это сокровище украсть. — Ты его нашел, — не спрашивает, а утверждает, но мальчик все равно утвердительно кивает головой. — Ему нужна медицинская помощь? — Се Лянь взволнованно смотрит на то, как Жое кончиками пальцев проводит по чужим лопаткам. Вот значит как, его лишили крыльев, поэтому летать для этого существа не представляется возможным. Но он действительно может стать более агрессивным из-за этой травмы. — У него есть имя? — юноша думает о том, что если Жое не боится, то все в порядке. Но Хуа Чэну все же стоит показать зверушку. На вопрос о имени мальчик отрицательно качает головой и это серьезный повод для Се Ляня задуматься. — Лиан? Почему именно лотос? Се Лянь все еще не привык, что в мире может сочетаться что-то настолько разное, как два животных в одном. А этот цветок является символом всего несочетающегося, на первый взгляд, но гармонично дополняющего друг друга. Жое тоже известно об этом, поэтому он кивает и улыбается, а после прикладывает ладонь к груди и отводит в сторону сидящего рядом юноши. Тот тоже улыбается. — Хорошо, я сейчас сохраню в секрете нашего, — Лиан недовольно зарычал, поэтому парень поспешил исправиться: — твоего пушистого друга. Но когда Сань Лан вернется, мы должны будем ему обо всем рассказать. Неправильно будет его обманывать. Согласен со мной? Вот и чудесно, а теперь давай сходим вместе с Эмином в город, купим все необходимое для содержания домашних животных. Жое снова с готовностью кивает, выпуская мяукнувшего кота с рожками из рук, а после накидывает на плечи плащ. И выпивает пузырек с зельем, снова превращаясь в высокого юношу. Что же, когда-нибудь Се Лянь привыкнет к таким метаморфозам, но точно не сейчас. Интересно, может есть такое зелье, которое добавит ему несколько сантиметров в росте? Улица встречает редкими прохожими и освежающим ароматом соли и рыбы. Что не удивительно, ведь они находятся в порту. Закрыв дверь небольшого магазинчика, Эмин потягивается, не замечая немного раздраженный взгляд своего названного брата, на которого по счастливой случайности повесили все вещи. Се Лянь, естественно, пытался помешать этому безобразию, но его отстранили со словами: «Дедуль, мы сами справимся, ты будешь продукты выбирать». Спорить с подобным оказалось довольно сложно. — Доброго дня, — проходящий мимо мужчина поднял в знак приветствия шляпу, а его морщинистое лицо озарилось улыбкой. В висках проглядывала седина, а в бороде появилось только пара седых прядей. — Здравствуйте, — Се Лянь приветливо улыбается, получая улыбку в ответ. Его спутники только кивают в ответ на приветствие, совершенно ненавязчиво придвигаясь ближе. Юноше становится немного смешно и очень тепло в районе груди от этого действия. Кажется, эти двое хотят таким образом закрыть своего «дедулю» от всего и всех. Поскольку небольшой домик находился на возвышении, путь к морю и рынку, располагавшемуся на пристани, предполагал спуск вниз по вымощенной булыжниками дороге. Сложно назвать это минусом, прогулка всегда полезна, тем более, когда впереди открывается настолько прекрасный вид. Небольшие домики, расположенные вдоль улицы, не были похожи на столичные. Пастельные тона краски, которая в некоторых местах потемнела или слезла, потертая черепица — в этом была какая-то своя романтика. В некоторых домах возле двери стояло несколько стульев, чтобы проходящие мимо путники могли передохнуть. Даже если бы они попросили стакан воды или чего-то перекусить, здешние добродушные хозяева обязательно исполнили бы эту просьбу. У некоторых сушится белье прямо на улице, впитывая аромат соли и свежести, который царит тут повсюду. Когда Се Лянь проходил мимо неизвестного ему кустарника с красивыми розоватыми цветами, что невольно задерживал взгляд, желание уткнуться носом в один из бутонов появилось само собой. А он уже взрослый человек, который может себе позволить исполнять свои маленькие прихоти. — Как хорошо на море утром, — парень улыбается, оборачиваясь к своим спутникам и неловким жестом заправляет прядь за ушко. — Я ведь впервые вижу его ближе, чем через окно. Какое же оно красивое! — Такое же, как и всегда, — себе под нос проворчал Эмин, за что сразу же получил несильный тычок в бок от идущего рядом Жое. Кажется, эти двое действительно ведут себя как братья и ближе: они самая настоящая семья. В порту крайне оживленно. Даже несмотря на то, что солнце проснулось только пару часов назад, люди толпились вокруг лавок торговцев, украшенных разными флажками и листовками, моряки уходили в море, а местные кокетки делились между собой последними новостями, сидя за столиками в кофейнях. Рыбацкие суда стояли, чуть покачиваясь на волнах, а на некоторых палубах бегали люди, проверяя снасти и занося продовольствие. Отовсюду слышались громкие переговоры и смех, смешанные с гудками судов и криками чаек. Се Лянь останавливается возле лавки мужчины средних лет, который раскладывает на прилавке различные овощи. Он смотрит на подошедших снисходительно, но ничего не говорит. Надо же, тут даже есть апельсины. Но внимание парня привлекает большой мешок картошки, которая выглядит свежей. Стоит она дешевле, нежели в его родном городе, а приготовить из нее можно много всего сытного и питательного. Поэтому Се Лянь, не скрывая широкой улыбки, крутит в руках картошку, на которой все еще была земля. — Терпеть не могу картошку, — Эмин фыркает, сжимая руками ручку корзинки сильнее, когда Жое с крайне злорадным выражением лица кладет несколько клубней. Юноша на это только закатывает глаза и фыркает, отводя взгляд в сторону. — Эмин, будь хорошим мальчиком, заплати. Хорошая у вас картошка, — посмеиваясь, проговаривает парень, улыбаясь продавцу, и решает пройти дальше по улице. Стоит подумать о том, что еще нужно купить к картофелю, ведь накормить нужно двоих детей и взрослого колдуна. Парень скользит взглядом по рядам специй, расположенных по цветам и свойствам, поэтому сдается и покупает немного каждой. Слишком ароматными и подходящими они были ко всему. Но Се Лянь обязательно придумает для этих специй какой-то гениальный рецепт. Для каждой отдельно. Следующая остановка была рядом с лавкой одного из рыбаков. Высокий полный мужчина с добродушной улыбкой в пышные тёмные усы, встретил группу юношей почти буквально с распростертыми объятиями. Он упирает руки в бока, вытерев до этого их о фартук, а после жестом указывает на свой товар. Пару раз подмигивает Жое, но без какого-либо пошлого контекста, просто потому, что у него сегодня хорошее настроение. Парень, невольно и сам им заражается, с любопытством разглядывая предложенный продукт. — Рыбка свежая, вкусная, — мужчина жестом поправляет высокую шляпу, которая съехала чуть набок. — Только выловили. Се Лянь кивает на эту фразу, а после поднимает одну из красивых рыб за нижнюю губу, чтобы хорошенько рассмотреть. Затем еще одну и еще, пока не находит ту самую — идеальную рыбу. Ее чешуя переливается на солнце перламутром, а сама она выглядит настолько большой, что без труда может накормить целую семью. Именно то, что надо. Жое с Эмином обмениваются парой жестов, пока парень занят тем, что складывает покупку в корзинку. Он успел перехватить ее из рук мальчишки, еще у прилавка с пряностями. Да и в итоге, юноша и так все оплачивает, пока Се Лянь просто ходит рядом и выбирает предметы, за которые и стоит платить. Нужно еще взять одну рыбину для Лиана, если он такое ест. Вот та, с красной чешуей и усами выглядит довольно симпатичной. — Корабли вернулись! — Говорят, было сражение! Пошли скорее! — Военные вернулись с фронта! Се Лянь только удивленно моргает, когда площадь, словно по щелчку пальцев преображается. Все бросают свои дела и, словно муравьи, учуявшие запах сахара, собираются на пирсе. Все шумно переговариваются, а некоторые от волнения не могут стоять на ногах. Другие же пытаются подпрыгнуть или подбрасывают вверх символику правящего императора в знак своего почтения. Юноши смотрели на это совершенно спокойно, не проявляя даже капельки интереса. — Ладно, дедуля, давай потом, — продавец довольно резко выскочил из-за своего прилавка и тут же растворился в толпе бегущих торговцев. Слишком много движений, чтобы успеть уловить что-то или кого-то конкретного. — Корабль горит! И верно, вдалеке появился корабль, напоминающий скорее черно-белый рисунок, в который просто забыли добавить красок, чем на что-то реальное. Огромное сооружение, пускающее в небо черный дым, который закрывал собой чистое небо, не позволяя лучам солнца даже коснуться борта корабля. Выглядело жутко. Как-то так вышло, что двое юношей вместе с Се Лянем тоже оказались в толпе и из первых рядов видели происходящее. Постепенно уходящее под воду судно было окружено маленькими катерами, которые, в случае чего должны были забрать людей. Прекрасно понимая, что их не хватит на всю команду, горожане прыгали в ближайшие лодки в чем были и начинали грести, чтобы помочь, чем могут. Корабль давал гудки, эхом разносившиеся по небольшому городу возле выхода в море, которое еще с утра жило своей тихой и размеренной жизнью. — Там же люди! — Горит! Корабль опускался все глубже под воду. Тогда с него начали спрыгивать юноши и мужчины в бело-голубой форме, стараясь спасти себя и свои жизни. Вот только членов экипажа было действительно много и лодок не хватало. Шум на берегу становился все сильнее, а Се Лянь в какой-то момент просто закрыл руками уши и зажмурился, чтобы абстрагироваться от всего этого. Страшнее всего для него был факт собственной беспомощности перед другими людьми, перед нуждающимися в помощи. Все что он мог делать, так это просто стараться дышать хотя бы через раз. На его спину ложится теплая ладонь, начиная неторопливо поглаживать. Это помогает успокоиться немного лучше, чем просто закрытые глаза. Се Лянь поворачивает голову в сторону Жое, это была именно его ладонь, а после просто замер. И все потому, что в нескольких метрах от парня стояло что-то отдаленно похожее на человека. Это было существо из черной жижи, одетое в костюм — слуга Черновода. На миг у парня снова пропала возможность сделать вдох и он просто замер, выпрямляясь и стараясь как можно правдоподобнее слиться с окружающим интерьером. «Что он тут делает? Следит за ним или же пытается найти дом Сань Лана?» — парень нахмурился, смотря на Эмина и Жое, которые тоже с серьезными лицами смотрели в сторону куклы. Кажется, не один Се Лянь видит это. — Черновод в городе, нужно рассказать об этом хозяину, когда он вернется, — Эмин чуть хмурится, скрещивая руки на груди. В ответ на это Жое отрицательно машет головой и начинает активно жестикулировать, показывая на Се Ляня пару раз. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, о ком конкретно идет речь. — Я не понимаю, о чем вы говорите, но что-то мне подсказывает, что речь идет обо мне, — парень в довольно грубой форме становится между спорящими и хмурится, поочередно поворачиваясь сперва к одному, затем к другому. — Правильно ли я понял, что Сань Лан держится от Черновода подальше не только из-за каких-то конфликтов в прошлом? Я видел записку с требованием вернуть украденное, но что это может быть? Какой-то ценный артефакт, который очень сложно заполучить? Нет… Погодите, дело же не в этом, да? Дело в каком-то человеке, который небезразличен Черноводу. Значит ли это, что та принцесса, о которой говорил Сань Лан, воз- Се Лянь не успевает окончить свою мысль, так как земля под ногами вздрагивает несколько раз, заставляя сосредоточиться совершенно на другом. А именно, на пролетающих в данный момент в небе вражеских самолетах, которые начали сбрасывать снаряды на город. Вернее даже не так. Это были предупредительные выстрелы в воду, поднявшие волны, что в конечном итоге опустили боевой корабль империи на дно. К счастью, к этому времени все моряки были или в суднах или недалеко от них. — Это он, — мальчик, стоящий на повозке, вскидывает руку вверх, указывая на самолет. Но на его лице нет страха, только злость. Се Лянь думает о том, что в этом государстве нет слабых. — Это вражеский самолет, — Эмин хмурится, сжимая руку Жое в своей. На берегу дела обстояли хуже. Естественно, что взрывы внесли панику в и без того возбужденную толпу. Люди срывались с мест и бежали в места, которые считали безопасными на данный момент, снося за собой все и всех. Словно подгоняя людей, самолеты летали все ниже, из-за чего угрожающий звук работающей техники становился действительно страшным. Вот только никаких снарядов больше не падало: вместо них с самолета посыпались листовки. Парень, тяжело дыша, бежал домой, крепко держа за руки мальчиков, которые сейчас и не мальчики вовсе. В голове пульсировала мысль, что хотя бы их он должен защитить от всего этого. Они не сопротивлялись и по возможности шли рядом. Представители общественного порядка начали активное патрулирование города, крича о том, чтобы все еще падающие с неба листовки не поднимали. Кто знает, что там пишут и чем они отравлены. И неважно, что мальчишки, гуляющие по улицам, поднимали их без всякого контроля… Входная дверь захлопывается с громким стуком, возвращая парня в реальность. Он тяжело дышит, прикрывая глаза и прикладывая ладонь к разболевшейся голове. Пара глубоких вздохов и Се Лянь прижимает к себе Эмина и Жое, которые уже приняли свои детские формы, крепко сжимая в объятиях. Мальчишки не сопротивлялись, словно на ментальном уровне понимая чужие чувства. Потребовалось пару минут, чтобы более-менее прийти в себя. — Простите, я испугался за вас, — парень пытается выдавить из себя усталую улыбку, а после с благодарностью принимает стакан прохладной воды, который подал Жое, в то время, как Эмин относил корзинку с покупками на кухню. — Дедуль, садитесь, — выглянувшая из кухни тёмная макушка мальчика, который выглядел очень взволнованно, подошла ближе, чтобы помочь Се Ляню сесть на стул рядом с выглядывающим из-за дров Цинсюанем. Демон приподнял бровь и неторопливо подполз ближе, рассматривая вернувшихся. У парня перестают подрагивать руки, а дыхание и вовсе возвращается в норму. Бежать так долго в его возрасте это не лучшая идея: мало того, что тяжело, так после этого еще и все тело болеть будет. К счастью, всегда можно поспать или принять горячую ванну, которая имеет прекрасное свойство расслаблять. Губы юноши вздрагивают в легкой улыбке, а все находящиеся в комнате молча наблюдают за этим действием. Жое и Эмин обмениваются взглядами, а Цинсюань просто тихо смеется. Все в порядке, а это главное. — Чего вы такие встревоженные? — демон все же подбирается к краю камина, придерживаясь за одно из дров, чтобы просто-напросто не упасть вниз. Се Лянь только тихо выдыхает и потирает пальцами точку между бровей. — Мы видели, как вернулся с фронта военный корабль, он затонул так не добравшись до берега, — Цинсюань вздрогнул и чуть нахмурился. Может быть, он думает о том молодом человеке из сна? Это даже логично, учитывая, что он может быть кем угодно, даже плодом воображения. — Команда жива, их успели подобрать местные жители на своих лодках, но после в воду сбросили два снаряда и разбросали по всему городу листовки. Зачем вообще втягивать в конфликты мирное население, когда чаще всего виноваты главы? — Ненависть это сложное и почти стадное чувство, — Эмин начал говорить, не отрывая взгляда от активно жестикулирующего мальчика. Кажется, он переводил слова Жое в понятную Се Ляню форму. — Если одному человеку сделают что-то плохое, он захочет как-то выместить свою обиду, боль или раздражение на чем-то или ком-то другом. Если же этот человек спокойный и вполне себе уравновешенный, то, скорее всего, за него обидится кто-то другой. И все пойдет по кругу. — Государство напрямую зависит от народа, да? — Се Лянь задумчиво потирает подбородок, а после переводит взгляд на кивнувшего Жое. — А как же законы и человеческие права? Без законов государство разрушится изнутри, а если у людей не будет прав, то они сами и сломают эту систему. Никто не сможет долго жить под гнетом диктатуры. — Это верно. Было установлено, что власть должна носить публичный характер, то есть ее действия должны освещаться для народа. Именно поэтому главы государств обязаны сдерживать эмоциональные порывы. Никто не пойдет за лидером, который подставляет под удар тех, над кем стоит. Поэтому, если нанести удар главе, который делает все для народа, соблюдая все уставы и конституции вместе с человеческими правами, мстить за него пойдет народ. Мы видели сегодня мальчика, который немного младше меня. Тот, который выкрикнул о вражеском корабле с таким выражением лица, словно хотел собственноручно спустить его на землю. — Ты считаешь, что это плохо? — парень приподнял бровь. — И да, и нет. Из людей можно вылепить идеальных солдат, чьи мысли будут поглощены только империей и ее благами. Цзюнь У — пример хорошего монарха манипулятора: он знает, как создать государство, удержать власть в своих руках и стать кумиром для своего народа. А после просто править, не боясь того, что тебя ослушаются, — Эмин нахмурился. — Почему так? — Потому что люди ни в чем не нуждаются, — Се Лянь улыбнулся уголками губ. — Нашему правителю удалось невероятное. Если говорить простым языком, то он дает людям то, в чем они нуждаются, а сам получает с этого выгоду. И обе стороны в выигрыше. Жое кивает, подходя к корзинке и доставая из нее ту самую рыбу с красной чешуей. Кажется, этим действием он ясно выразил и обозначил свои намерения покинуть общество и заняться существом, которое ждет его в комнате. И поскольку парень самолично вызвался ему помогать, то нужно начинать сглаживать углы. — Эмин, ты говорил, что начал работу над новыми талисманами. Я почти ничего не смыслю в магии, но мне было бы очень интересно узнать об этом. Быть может, я даже смогу подать тебе какую-то идею, — юноша встает со своего места, с мягкой улыбкой глядя на то, каким счастьем озаряется лицо кудрявого мальчишки. — Его талисманы бывают крайне непредсказуемыми, так что смотри, чтобы в тебя не попало случайно какое-то заклинание, — Цинсюань смеется, строя из пепла что-то наподобие ложа, а после ложится туда, подтягивая к себе одну из деревяшек. — А то придется потом хозяину тебя соскребать из самых необычных и разнообразных мест, а то и измерений. Упоминание Хуа Чэна кольнуло парня куда-то в район сердца и сорвало тихий вздох с нежных лепестков губ. Се Лянь скучал и отрицать это было бы так же глупо, как кричать о том, что солнце на самом деле зеленое, а автомобили приводят в движение невидимые лошади. — Я надеюсь, что он скоро вернется в целости и сохранности, — слова сами собой придают форму мыслям, а осознание того, что их сказали вслух, приходит вместе с покрасневшими щеками и кончиками ушей, сопровождаемое тихим смехом Цинсюаня. В это время Эмин уже принес талисманы, раскладывая их на столе в одному ему известном порядке. Поэтому юноша поспешил оказаться рядом и сделать крайне заинтересованный вид, пытаясь найти объяснение чужим действиям. Вот только его планы расслабиться нарушает легкий порыв ветра, проникший в комнату через распахнутое окно. И кто мог знать, что один из амулетов полетит именно в Се Ляня. Зачем демон вообще сказал про эти взрывные талисманы?! В помещении раздался резкий хлопок, а после его заволокло дымом на несколько минут. А может просто каким-то чудесным порошком, ароматом, что там бывает при заклинаниях? Спустя пару минут, когда пыль осела, парень, уже успевший не раз подумать о том, что его существование в виде представителя человеческой расы окончено, оказался жив и здоров. Вот только на нем было красное свадебное одеяние, выполненное по всем правилам прошлых веков: серебряные вышитые бабочки на краях верхнего ханьфу словно были готовы упорхнуть с него в любой момент; легкая красная вуаль, скрывающая лицо, была обработана тончайшим кружевом, не проигрывающем изяществом тем, что носили при дворе. Прошло ровно три удара сердца, когда тишину комнаты нарушил тихий перезвон наручей Хуа Чэна и тихое постукивание его каблуков по дощатому полу. Он вернулся в самый неподходящий, по мнению Се Ляня, момент. Эмин, ранее пытавшийся извиниться, замолк и, будто бы сразу удалился наверх. Хотелось сгореть со смущения и провалиться от стыда куда-то под землю, если она вообще сможет охладить пылающие щеки. Вот только Собиратель цветов под кровавым дождем ничего не говорит: не смеется, не шутит или говорит комплимент. Он только вытягивает перед собой ладонь, белизну которой можно приметить даже через вуаль. Юноша смотрит на длинные пальцы с узловатыми костяшками, изящное, но не лишенное какой-то скрытой силы запястье. На Хуа Чэне, как и всегда, белоснежная рубашка и широкая красная мантия, его волосы не уложены и находятся в беспорядке, только косичка, что однажды утром заплел ему Се Лянь выглядит опрятно; а в ухе у него серьга, блестящая в солнечных лучах. Подвески в виде бабочки уже не было, но колдун выглядел красиво. Просто до невероятного красиво. — Гэгэ, позволь мне кое-что тебе показать, — его голос, как и всегда ровный, но при этом бархатный и с едва уловимой хрипотцой. Се Лянь готов позволить этому человеку (или не совсем) все и немного больше. Поэтому в чужую ладонь безо всяких сомнений ложится его собственная. Она не такая широкая, но все же изящная и немного смуглая. А на безымянном пальце едва уловимо вздрагивают крылья бабочки.