Ходячий замок

Пасмурная погода преследовала его везде, куда бы он ни направился. Бесконечные дожди и такие редкие лучи солнца, которые все равно терялись или же и вовсе утопали в облаках, не давали желаемого света и тепла. Так случается, когда сердце отягощается бременем, которое не в силах вынести. Самый теплый ветер становится таким же невыносимым, как метель, с ее колючими снежинками. А согреться не представляется возможным даже в теплой одежде и кружкой горячего чая в руках. Единственное, что хоть как-то может помочь заглушить горе и съедающее изнутри чувство вины — другой человек. Поднявшийся ветер взметнул копну темных волос, заставил поежиться. Такая погода — перед бурей — наталкивает на размышления. Когда именно все пошло не так? Из горла так и рвались слова: «А я говорил, что не нужно иметь ничего общего с этим…». Вот только, а что сейчас они смогут изменить? Брат был влюблен, целиком и полностью растворяясь в этом чертовом чувстве. За что и был проклят. А если бы сразу прислушался к советам, то… Ничего бы не изменилось. Слишком упрямым, своенравным и свободным он был. — Здесь холодно. Чужие руки ложатся на талию и прижимают к себе. Согревают лучше любого одеяла или чая. Но нет сил на то, чтобы хоть как-то съязвить и огреть веером, чтобы руки не распускал. Ши Уду устал быть сильным, поэтому просто облокачивается на стоящего позади него и прикрывает глаза, позволяя тихому вздоху сорваться с губ. Интересно, когда мужчина стал настолько сломленным, чтобы позволять себе слабость на глазах другого. В чужих руках? — Будет буря, — произнесено почти без эмоций, вот только Ши Уду прислонился к чужому телу ближе. Пэй Мин, почувствовав это, сжал руки немного крепче и пару раз погладил по плечам. Чтоб не дать замерзнуть наверняка. — Может, вернемся в дом? — в ответ на это мужчина только неопределенно пожал плечами, оборачиваясь на двери, ведущие внутрь огромного дворца. Какой смысл возвращаться туда, зная, что никто не развеет ощущение тоски и одиночества. Огромный, завораживающий своей красотой и роскошью дворец, в который не хочется возвращаться. Мин Гуан уйдет через пару часов, у него есть и другие обязанности вроде службы императорским генералом. Цзюнь У постоянно посылал его на опасные задания, решение которых могло стоить стране мирного времени. Никто же не отправит вместе с ним отставного наместника в военных делах, закрывшегося в себе после пропажи брата. — У меня в последнее время проблемы со сном, — Ши Уду делает глубокий вдох, смотря перед собой на облака. Серые, похожие на плохо расправленные после ночи простыни, в каких-то местах переходящие в черные. — Каждый раз, когда закрываю глаза, я вижу Цинсюаня. Он стоит в каком-то темном месте и просит о помощи, ему холодно и он очень сильно похудел. Он плачет, его плечи дрожат, а после смотрит на меня, протягивает руки, но я далеко. И я бегу, по воде, падаю куда-то в бездну и стараюсь выбраться, но… Я никогда не успеваю… И вижу только труп своего младшего брата. С губ срывается тихий вздох. Что же, подобное может сломать кого угодно. Это Пэй Мин прекрасно понимает, поэтому проводит рукой по чужим волосам, заставляя развернуться к себе лицом. Он редко видит мужчину в подобном состоянии. Такое случалось пару раз, но как на это реагировать Мин Гуан не знает до сих пор. — Хочешь, я сегодня останусь? — Ши Уду выдыхает, прикрывая глаза, а после утыкается носом в чужое плечо. Завтра он вернется в свое обычное состояние, продолжая быть сильным. А сейчас, он же может проявить слабость, да? — Хочу. После этих слов, генерал Мин Гуан приобнимает своего близкого друга за плечи и ведет обратно во дворец. И не то, чтобы второй не может идти сам, просто желание помочь и быть рядом похоже на бурю, которая должна в скором времени начаться. Их с Ши Уду отношения нельзя назвать обычными. И дело даже не в том, что они встречаются только раз в пару дней, а иногда и недель. Хотя нет, это тоже часть не самой маленькой проблемы. Пэй Мин был известен своими подвигами, вот только заслуги перед государством составляли от этой славы лишь половину. Любитель и любимец женщин: от обычных горожанок, до ведьм и русалок — был с большей частью всех женщин Уюна. Как же так могло получиться, что ночи спокойствия генерал Мин Гуан коротал не в компании какой-то очередной дамы, а мужчины. Длинноволосого и, несомненно, прекрасного, но мужчины? И все до банального просто. В народе это чувство носило название любовь, а Пэй Мин называл его привязанностью. Осознать, что в тебе стало больше другого человека, нежели тебя — трудно и очень страшно. С другой стороны, каждая девушка, побывавшая в постели генерала, была обласкана со всех сторон, в том числе и словами. Ши Уду же терпеть не мог сладкое и все, что к нему относилось. Он был сильным магом, который при желании мог взмахом веера потопить огромный корабль: неукротимым, сильным и свободным. Именно это отличало его от всех остальных. И в именно эти качества Пэй Мин имел неосторожность влюбиться и погрузиться с головой в омут темно-синих глаз. Но это, определенно, не любовь. Нет. Ши Уду опускается на кровать с тихим вздохом. Белое постельное белье, с голубым орнаментом смотрится странно и относительно нелепо в темноте чужих покоев. Огромных и холодных. Но именно на фоне кровати, Пэй Мин замечает чужой неестественно бледный цвет лица и темные синяки, проглядываемые через слой, кажется, пудры. Мужчина, сидящий на кровати, очень редко пользовался чем-то, а следовательно, под слоем косметики скрывается то, что не должен увидеть чужой взгляд. — Хватит так таращиться, — с губ колдуна срывается тихий вздох, не таящий в себе злости или раздражения, только усталость. — Я знаю, что выгляжу прекрасно, поэтому просто раздевайся и ложись рядом. Проведя пальцами по пуговицам на своей рубашке, мужчина быстро расстегнул каждую и забрался под одеяло, накрываясь почти с головой, чтобы всем своим видом показать, что ни на какой разговор больше не настроен. Пэй Мин только усмехнулся себе под нос, выходя из комнаты, но только для того, чтобы принести тазик с теплой водой и полотенце. Он присаживается на край кровати с той стороны, откуда торчит темная макушка, а после легко спускает одеяло ниже. Ши Уду смотрит вопросительно и уже в какой-то степени недовольно. Вот только в следующее мгновение его лица касается теплое влажное полотенце, стирая остатки косметики. Мужчина выглядит удивленным подобным действием — все еще думает, что его маскировка превосходна. Генерал не обращает же на это почти никакого внимания, продолжая тщательно умывать чужое лицо. И только когда вода приобрела оттенок разбавленного молока, Пэй Мин отложил все в сторону. — Когда ты в последний раз спал? — Мин Гуан немного хмурится, видя все масштабы катастрофы на чужом лице. Нет, Ши Уду останется красивым даже с темно-синими океанами под глазами, но волнению этого не объяснишь. — Я понял, можешь не отвечать. В ворохе одеял, в котором успел спрятаться мужчина, послышался тихий смешок. Пэй Мин на это усмехнулся, снимая с себя всю одежду, а после забираясь под одеяло к лежащему там колдуну. Под одеялом сразу началось шевеление, по итогам которого должны были выяснить, кто достоин спать под большим куском одеяла. Вот только победа, как и всегда, не досталась никому. Мужчины переплели ноги, а Ши Уду просто прикрыл глаза в районе чужой шеи и выдохнул. — Пока я рядом, не стоит бояться кошмаров, — голос у генерала тихий, почти на грани слышимости. Вот только для Ши Уду он прозвучал громче раздавшегося за окном грома. И, быть может, мужчина будет дураком, если поверит, но чужие объятия дарили ощущение спокойствия, которое было так необходимо в данный момент. Утро встречает Ши Уду прохладой. Одеяло, которое ночью за ненадобностью было скинуто на пол и, соответственно, совершенно не прогрелось, теперь укрывало нагое тело. Мужчина медленно моргнул, приводя себя в более или менее бодрое состояние, а после неторопливо сел на постели, проводя ладонью по волосам, чтобы убрать растрепавшиеся пряди со лба. Смоляные волосы рассыпались по плечам, пушась и завиваясь в некоторых местах. Это выглядело пошло и неуместно, поэтому их обладатель с утра был особенно раздражен, проделывая все необходимые процедуры каждое утро, прежде чем волосы становились прямыми. Вот только сегодня настроения заниматься подобным не было от слова совсем. Но это сделать было нужно. Взгляд цепляется за оставленную на тумбочке небольшую записку, написанную красивым, почти каллиграфическим почерком. Даже не нужно смотреть и читать, чтобы узнать, что генерала Мин Гуана вызвали на какое-то важное дело, и он вернется через пару дней. Вот только мужчина все равно открывает записку, пробегаясь глазами по тексту, а после открывает тумбочку, в которой находится стопка таких же, и кладет новый клочок бумаги туда. Слабость прошла, и теперь нужно заняться делами. Первым делом следует подойти к зеркалу и умыться. Серость под глазами еще не прошла, но стала определенно меньше, что не могло не радовать. Если бы Ши Уду, конечно, не было плевать. Уложить волосы в прическу, закрепляя объемной заколкой, подаренной Ши Цинсюанем, заняло не больше получаса. Накинуть на плечи белую рубашку с голубыми волнами, вышитыми на рукавах, влезть в темно-синие брюки, а затем, поправив манжеты, выйти из дворца, не забыв взять с собой неизменный веер. Он раскрывается с тихим хлопком, а сам мужчина начинает неторопливо им обмахиваться. Утро встречает прохладой и розовым рассветом, который, когда колдун вышел, только-только касался небосвода, смешиваясь с утренними красками. Сейчас же розовыми становились проплывающие мимо облака, крыши домов, деревья. Небо отражалось в высоких стеклах, и даже самых маленьких каплях воды. Прошедшая вчера буря оставила после себя запах свежести и легкости. Ши Уду находил в этом, в непогоде, особое удовольствие. Быть может потому, что именно в такие моменты он чувствовал себя настоящим и живым? Как когда ты оголяешься душой, а не просто снимаешь одежду перед кем-то. Мужчина держал путь в определенное место, как бы банально и логично это не звучало. И чем дальше уходил за пределы столицы, тем сильнее менялся рельеф и окружающая местность. Конечно, можно было взять самолет, рассчитанный на перевозку двоих, но к чему подобные усилия. Да и летать на сооружениях, похожих на мокриц, колдуну не сильно прельщало. Вокруг становилось больше зелени, но не той, что скрывается в деревьях. Различного сорта травы и кустарники, что застилали собой весь пустырь, по которому сейчас и шел мужчина. Что же, вид был поистине завораживающий. Вдалеке открывалась маленькая полоса океана, который сегодня был на удивление спокоен. Волны не бушевали, но звук, с которым они разбивались о подножие обрыва, доносился даже сюда. На самой вершине скалы, почти у самого обрыва, стоял дом: величественный, дотягивающий даже до звания замка или дворца, если бы не темный цвет кирпича, и если бы он был не разрушенный наполовину. К этому, конечно, приложил руку сам Ши Уду, когда узнал о похищении брата. Ведь первые подозрения падали именно на живущего здесь человека. Подойдя к воротам, колдун хотел было открыть калитку, вот только предмет успел отвалиться раньше, чем до него дотронулась чужая ладонь. Что же, не сильно и хотелось. Уверенными шагами, периодически морщась от атмосферы запустения, мужчина подошел к перекошенным дверям, легко толкая одну из них. Она, несмотря на свой внешний вид, держалась на петлях крепко. Внутри прихожей не было душно, а все благодаря зияющей дыре в потолке. Ши Уду даже не хотел думать о том, насколько холодно в этом доме зимой. И тут когда-то жил его брат! — не берем во внимание то, что целостность была нарушена не во время его проживания здесь. Прохладный воздух, сплетающийся с сыростью и плесенью, создавал ощущение совершенно нежилого дома. Вот только раздавшиеся со второго этажа шаги опровергали это впечатление. Лестница поскрипывала, а в каких-то местах даже отсутствовали ступеньки: возможно, сгнили, а возможно, просто были выломаны. Суть же совершенно не в этом. Хэ Сюань спускается медленно, держа в одной руке бутылку с чем-то непонятным, но судя по запаху, спиртным. Что же, каждый человек ломается по-разному. Кто-то замыкается в себе, стараясь уйти в работу, кто-то забывается в других людях, а кто-то тонет в море алкоголя. И хорошо, если все это заканчивается только на алкоголе. Людям больно бывает по-разному: они ощущают это как нечто индивидуальное, поэтому сложно понять боль другого человека, не побывав в его теле. Ши Уду никогда себе в этом не признается, но сейчас перед ним стоит человек, который потерял смысл жизни, сосредоточенный в одном человеке. Кто вообще сказал о том, что подобного не бывает или встречается очень редко?! Покажите этого дурака и, желательно, уберите куда подальше. Он не знает, о чем говорит. Самая страшная грань любви — раствориться в другом человеке настолько сильно, чтобы в тебе больше не осталось самого себя. Для Черновода, Хэ Сюаня, можно назвать его каким угодно именем, от этого совершенно не изменится смысл, для этого человека Ши Цинсюань был всем и даже больше. Был миром, вселенной, им самим. И это было взаимно. Что бы ни делал Ши Уду, чтобы защитить и отгородить брата, он пришел слишком поздно. Любовь слишком глубоко пустила в нем корни, разрушая все до основания и подстраивая под себя. Страшно любить настолько сильно, ведь последствия такой любви действительно губительны. И они отражаются сейчас на чужом лице, заросшем недельной щетиной и синяками, в которых можно будет что-то носить. Хэ Сюань сломан. — Выглядишь как кусок рыбы, которую жарили, но после выпустили плавать. Так же паршиво, — мужчина кривится, когда хозяин дома подходит к нему ближе обычного. — И чего от тебя так несет? Ты совсем не знаешь, что такое ванна? Какой дурак на мою голову свалился… Ши Уду не знает наверняка, зачем помогает этому отбросу общества, колдуну, которого считают великим и называют одним из бедствий наравне с Собирателем цветов. Может быть потому, что сейчас перед ним всего лишь человек, которому нужна поддержка, как и самому мужчине. Как там говорится: «общее горе сближает»? Или что-то о том, что горе утопает в других людях? Вот только Ши Уду хочет утопить того, кто что-то сделал с его братом, а с горем внутри… Он хотел чувствовать. Неважно, что это будет, но меньше всего он хотел лишиться единственного, что позволяет ему держаться на плаву. — Пьянь, — низко рычит колдун, беря под руку пошатывающегося Хэ Сюаня, а после тащит его по направлению к ванной. Откуда он знает расположение данной комнаты в огромном доме? Была одна история, когда мужчина по неосторожности открыл не ту дверь и увидел своего брата сидящим на том, кого в этот момент тащил в воду. — Я недавно видел Собирателя цветов с каким-то парнем, — Хэ Сюань говорит неразборчиво, но колдун забирал с пьянок Пэй Мина, речь которого понять могут лишь единицы, поэтому все прекрасно понимает. — Я думаю это тот, который… Ну… Этот… — Хватит нести чушь, меня не волнует кто с кем разделяет постель. Кроме того, вряд ли это двое… Меня интересует не это, — хмурится мужчина, закидывая свою ношу не самым грациозным движением в не самую чистую ванну. — Почему ты решил, что Цинсюаня держит у себя именно Собиратель цветов? Зачем ему нужен мой брат? Если это ваши с ним разборки, я немедленно пойду и разобью ему все на свете. Мужчина нахмурился, включая ледяной душ на полную мощность. Сие действо вызвало ожидаемый эффект и Хэ Сюань зашипел, пытаясь уйти от не самых приятных ощущений. Вот только мужчина был настойчивее, твердой рукой держа шланг и направляя его точно на чужое лицо. Нет, он совершенно точно не хотел, чтобы Черновод захлебнулся этой самой водой. Ну, может быть самую малость. Спальню, в которую в конечном итоге, заваливаются двое мужчин, можно было считать святыней этого дома. Тут было светло и прибрано, даже в камине горел огонь. Вот только зачем его растапливать сейчас — непонятно. Но у каждого свои тараканы в голове и мыслях. Выполненная в светлых тонах комната резко контрастировала с общей стилистикой дома именно потому, что ее оформлением занимался Цинсюань. Да и проводил он здесь почти все свое свободное от занятий время. Рядом со своим возлюбленным. Эта мысль невольно вывела мужчину из состояния покоя, поэтому Хэ Сюань приземлился на кровать крайне неловко, застонав при этом что-то не самое цензурное. И только через несколько минут, которые Ши Уду потратил на то, чтобы развесить в стороны тяжелые шторы, Черновод принял сидячее положение, держась за голову и щурясь от солнечного света. — Зачем ты открыл их? Закрой обратно к чертовой матери, ты не у себя дома, — рявкнул юноша, пытаясь кое-как закрутить волосы в высокий хвост, чтобы вода не капала на лицо. Все же, это не самое приятное ощущение. Вот только колдун на это только раскрыл веер, начиная им немного нервно обмахиваться. Тогда Хэ Сюань понял, что от него ждут ответа на вопрос, заданный еще в ванной. — Цинсюань заложник в его замке, потому что как иначе объяснить то, что он не подпускает меня даже на несколько километров. — Из-за долгов? — Ши Уду нахмурился. — За тебя я бы точно не стал платить, но брату не пожалел бы любой суммы. Собиратель цветов об этом знает, значит, проблема в чем-то другом. Ты же не настолько туп, чтобы что-то сделать с тем его сокровищем? — Нет, — Черновод поднялся с кровати, наливая себе воды в стакан, а после выпивая его залпом. Все же, образование пустыни во рту после выпитого алкоголя, это неприятная штука. Ши Уду даже готов подождать, пока его собеседник выпьет. Была ли это забота — вряд ли, мужчине просто нужно было услышать вразумительное объяснение сложившейся ситуации. — Ладно, может быть, я его заколдовал, но это было до того, как Цинсюаня похитили. Так что не имеет отношения к делу, вернее имеет, но это следствие поступков Хуа Чэна. — То есть, — кажется, у колдуна начался нервный тик от слов своего собеседника, но, стараясь сохранять максимально спокойный тон, он продолжил: — ты хочешь сказать, что какого-то черта перешел дорогу Собирателю цветов больше одного раза, а кроме этого еще и влез в долги?! Зачем кого-то обманывать, Ши Уду просто орал, начиная ходить туда и обратно по комнате. У него просто в голове не укладывалось, как можно быть настолько безответственным, взбалмошным и глу… Секунду. — Вы с ним когда-то были друзьями, — в ответ на это кивок. — В то время, когда проходили обучение у придворного мага. Опираясь на твой характер можно предположить, что он не обращал внимания на весь мусор, что периодически высыпается из твоего рта. Закрой рот и слушай меня. Могло ли быть что-то такое, что вас поругало настолько, что он, спустя столько лет, похитил моего брата… Что-то не сходится. Почему Собирателю цветов понадобилось столько лет, если он мог похитить твою сестру или кого-то из твоей семьи до того, как произошла катастрофа? И в тот момент он был рядом с тобой, чтобы поддержать. Мне Цинсюань рассказывал, так что не нужно смотреть на меня, словно убить хочешь. Твое желание взаимно, и я до сих пор жалею, что брат встал между нами. — С чего ты взял, что победил бы? — Хэ Сюань поднимается с кровати, бросая злобный взгляд на своего собеседника и заводя руки чуть назад, словно готовясь к атаке. Обоим нужно было сбросить напряжение, вот только делать это сейчас, в этой комнате, не хотелось никому. — Цинсюань тебя спас. — Хочешь померяться силами? — Ши Уду оскалился, подходя ближе. — Давай, вот только за это время пока мы будем выяснять отношения, Цинсюань может погибнуть. И мы пришли в тупик, потому что у Собирателя цветов не было мотива к похищению. К тому же, я не понимаю, почему думаю я один. Я чертов исполнитель, а не частный детектив. Да и их я нанял почти всех, которые есть в столице. — Цинсюаня в последний раз видели в лавке магических товаров? — Черновод накинул на плечи свое неизменное черное, расшитое золотыми нитями ханьфу, после чего повернулся. — Что ему могло там понадобиться? — Он покупал какое-то масло для кожи или что-то наподобие этого. Я не знаю, но разве это имеет какой-то смысл? — Не думаю, но мы ищем его уже почти три года. Быть может, в чем-то настолько простом и спрятана зацепка, и мы упускаем самое главное? Может, он пошел с кем-то, а его напоили зельем, с помощью которого можно кардинально менять внешность и способности? — на это мужчина только устало выдохнул, потирая пальцами переносицу. — Я первым делом проверил незаконные перевозки людей и до сих пор слежу за всем этим, — колдун замолчал на пару минут, после чего поднял взгляд на своего собеседника, в котором читалось что-то непонятное. — Собирай свои вещи, ты переезжаешь ко мне во дворец. Цинсюань, когда вернется, никогда мне не простит того, что его драгоценный «Мин-сюн» жил на этой помойке. До Черновода сказанные слова дошли не сразу, словно что-то в мозгу блокировало их смысл. А после того как они наконец-то впали в поток чужих мыслей, он отрицательно закачал головой, произнося гневную длинную тираду о том, что не собирается слушать всяких там ничего непонимающих в подобных вещах людей. Вот только Ши Уду его уже не слышал и не слушал, потому что получать отказы не в его правилах. Это был вопрос уже решенный и не подлежащий обсуждению. Оставалось только смириться и принять свою судьбу. А Пэй Мин, находящийся сейчас на одной из границ, даже не подозревал, что когда вернется из своей небольшой командировки, вместо привычного приветствия, его обложит матом какой-то неизвестный, похожий на Черновода, парень, а после разразившейся за дверью ругани, его встретит уже сам хозяин апартаментов. Что же, это будет весьма интересный опыт.